Заберешь мою душу?

Очередной серый и скучный день, наполненный неинтересной возней с чёртовыми свитками. Кажется, с каждой минутой их становилось только больше. Они давили со всех сторон, потихоньку утягивая Цзян Чэна на самое дно, где была лишь пустота. Спина и руки уже ныли, ноги немели и с болью требовали немедленно пойти на улицу и проветриться. Однако Цзян Чэн продолжал замыленным от усталости взглядом бегать по иероглифам, стараясь выцепить хоть долю нужной информации. Всё в голове перемешалось в кашу. Картинки недавних событий медленно проплывали перед глазами, усугубляя и так бедственное положение. Сконцентрироваться так и не получилось. На днях Цзян Чэн ездил на Ночную охоту в другой Орден. Вечер обещал быть интересным и увлекательным, ведь тварей в том лесу развелось немерено. Даже хотелось отпустить учеников, чтобы самостоятельно разделаться с каждой. Так сильно он соскучился по этому азарту битвы за время бесконечных выполнений дел Главы Ордена. Он уже и забыл, какого это — сражаться. Глаза ловко выхватывали мельчайшее движение врага. Забавно, когда, лишь увидев начало движения, можешь с точностью определить, как дальше будет действовать противник. Это даёт такое прекрасное чувство, чувство того, что не зря были все эти тренировки, измывающие тело. Цзян Чэн научился бою, отточил навык до совершенства, доказывающую его опытность. Он заслужил это. Сердце расходилось в диком танце от превосходного чувства уверенности в собственных силах. Как же долго он шёл к тому, чтобы наконец признать собственное умение. Однако, когда Цзян Чэн уже расправился с огромным количеством тварей, словно гром среди ясного неба, прозвучала мелодия флейты. Конечно же, Цзян Чэн не переставал верить, что это лишь совпадение. Лишь бродячий музыкант, что заблудился и от отчаяния стал играть на единственном, что могло даровать заветное облегчение. Ноги сами понесли к источнику звука. Внутри всё сжалось, содержимое желудка просилось наружу. На одной из веток стоял Вэй Усянь, величественно возвышаясь над мертвецами и оглядывая их сияющими алыми глазами. Волосы легко колыхались от источаемой им мощной тёмной энергии, тонкие пальцы быстро бегали по изысканной флейте, чёрные одеяния практически сливались с ночной мглой и лишь красные узоры сияли кровавыми бликами. Мертвецки белая кожа, длинные густые ресницы, которые обрамляли большие глаза, изогнутые в лёгкой немного надменной улыбке. Вэй Усянь выглядел, как дьявол, что пришёл карать грешников. Цзян Чэн был одним из тех, по душу кого он явился. Лань Ванцзи быстро и легко разрезал мертвецов, оказывая помощь супругу. Двигался молниеносно, но с присущим ему изяществом. Вот только взгляд Цзян Чэна был прикован к Вэй Усяню. Как только от нечисти не осталось и следа, образ его быстро преобразился, он вновь превратился в беззаботного дурака, на губах которого всегда играет широкая улыбка, а в глазах плескается детское озорство. Что-то больно кольнуло в сердце. Цзян Чэн взглянул на проделанную ими двумя работу и ужаснулся тому, насколько масштабной она была. — Лань Чжань! Мы такие молодцы! — бросил радостно Вэй Ин, спрыгивая с дерева. Парочка и не заметила Цзян Чэна в тени того самого дерева, он никогда и не сможет выйти из этой тени, никогда не найдёт успокоения души. Эти просветления лишь мимолетные мгновения, исчезающие быстрее, чем успеваешь за них ухватиться. Цзян Чэн встряхнул головой, стараясь избавиться от воспоминаний. Внутри скреблись кошки, просили чего-то, ныли, громко требовательно мяукали. Цзян Чэн раздражённо ударил по столу. Цзыдянь, будто поддакивая злости хозяина, заискрился духовной энергией. Нужно выпить. Забыться, отдохнуть, плюнуть на всё и вся. Лишь бы не находиться здесь и не утопать в бесконечном потоке отвратительных мыслей. Лишь бы наконец перестать проклинать Вэй Усяня и вновь забыть о том, что он когда-то существовал. Совершенно не имеет значения, что завтра воспоминания нахлынут с двойной силой и заставят мгновенно захлебнуться в океане негативных эмоций. Это неважно. Прямо сейчас он хотел выпить крепчайшего вина. Суставы болезненно скрипнули, когда Цзян Чэн резко поднялся. Обращать внимания на ноющие мышцы он не желал и сразу направился к своему запасу вина. Он любил вкус алкоголя, долго мог смаковать новый сорт, наслаждаться этим терпким вкусом, однако сейчас он просто схватил первый попавшийся сосуд и принялся опрокидывать в себя порцию за порцией. Опомнился он нескоро. Тогда в голове уже всё помутнело и расплылось, а в груди дико горело. Дышать было нечем. Мужчина поднялся и, стараясь идти ровно, когда мир под ногами кружился и плыл, направился к выходу из комнаты. Кислорода катастрофически не хватало, внутри царила какая-то неясная какофония эмоций и чувств — хаос, что смешивался со вселенской пустотой. Цзян Чэн упорно двигался к выходу, но, даже достигнув цели, не смог надышаться. Нужно место, где кислорода ещё больше… Лес. Он поплелся на выход из резиденции Ордена. Ученики вокруг пытались выспросить у главы, куда он направился, а верный помощник — Лу Юй, заметив, что мужчина находится в невменяемом состоянии, засуетился ещё больше и замахал руками в попытках привлечь внимание. Перед ним встала задача сопроводить главу до покоев и дать отоспаться. Но для Цзян Чэна они были лишь надоедливыми мухами, жужжащими что-то неразборчивое и странное. Он нахмурился. Цзыдянь недобро мигнул духовной энергией, и ученики, испуганные неожиданной угрозой, тут же закрыли рты. Даже Лу Юй притих и отстал от главы, сопровождая его грустным взглядом. Как Цзян Чэн добрался до этой полянки — уже и не вспомнить. Он вздохнул полной грудью и тут же закашлялся, подавившись слишком холодным и насыщенным кислородом воздухом. Ночная мгла не давала разглядеть виды в глубине леса, луна освещала лишь эту поляну с сочной свежей травой. Цветы уже спрятали свои чудесные бутоны, но Цзян Чэн был доволен и этим. Плюхнулся посреди поляны, наконец ощутив заветный кислород. Потянуло в сон. Где-то на окраинах сознания он слышал приближающиеся шаги. Рефлексы не позволили заснуть, заставив немедленно подскочить, чтоб узнать, кто посмел нарушить его спокойствие. Перед ним стоял высокий мужчина. Угольные волосы водопадами ниспадали на плечи, лёгкие белоснежные одеяния открывали вид лишь на изящные музыкальные пальцы и тонкую хрупкую шею. Лицо его сравнимо лишь с небожителем, случайно сошедшим на землю с небес. Прямые ровные линии челюсти, носа и бровей, достаточно узкие глаза, смотрящие из-под длинных ресниц медовыми омутами. Вокруг него словно сиял магический божественный ореол, будто он действительно падший небожитель. Цзян Чэн не сразу заметил длинный чешуйчатый хвост, таким правильным и нужным он выглядел, словно так и должно было быть. На голове раздвоенные к концу прямые рога, оттенка морского бриза. Даже сквозь алкоголь, заглушающий абсолютно все чувства и эмоции, прорвалось удивление и страх перед неизведанной тварью. Сердце нервно встрепыхнулось, призывая поскорее кинуться в бой или же бежать как можно дальше. Незнакомец мягко улыбнулся, так приветливо и дружелюбно, как самый добрый и мягкий человек в этом мире. Всё внутри мгновенно замерло и расслабилось. Цзян Чэн криво улыбнулся в ответ, пытаясь выглядеть не совсем глупо. Мужчина подошёл ближе, так плавно и ровно, сложив ладони перед собой. Аккуратно сев рядом, он рассматривал нежданного гостя. — Цзян Ваньинь, — обратился он вдруг. Два омута смотрели в самую душу, раскапывали самое сокровенное, выдергивали, даруя какое-то наркотическое расслабление. — Ты сам пришёл ко мне. Цзян Чэн кивнул, соглашаясь, будто заговоренный. Он просто не мог оторваться от дурманящих глаз, перестать тянуться к нему в неистовом желании коснуться, почувствовать реальность выдуманной идеальной фантазии. Казалось, что этот мужчина был с ним рядом все эти года, являлся самым преданным и близким другом, которому с лёгкостью можно было доверить жизнь. Чужая рука аккуратно легла на оголенную кожу шеи. От её холода по коже побежали мурашки. Цзян Чэн вильнул навстречу ей, ощущая, как нечто до безумия тёплое и приятное заполняло его изнутри, медленно ползя под кожей и стекая по руке, доставая самых кончиков пальцев. Это не должно было кончаться, а наоборот, словно должно было продолжаться всю жизнь. Однако незнакомец резко отдёрнул руку, он сделал это так, словно испугался самого себя. — Прости, мне не стоило этого делать без твоего дозволения, — виновато произнёс он, опустив глаза. Кожа на щеках лишь немного порозовела, а взгляд устремился куда-то в траву. Он аккуратно прикусил губу, будто в сомнениях, а затем вновь взглянул в глаза Цзян Чэна. Тот уже будто не был подвластен алкоголю, лишь этому мужчине. Цзян Чэн быстро, но так осторожно, будто это было самым хрупким и нежным в этом мире, взял руку и приложил вновь к шее, требуя продолжить. Мужчина тихонько усмехнулся этому по-детски милому действию и погладил большим пальцем тонкую кожу с упоением разглядывая её. — Сейчас ты одурманен мной и алкоголем. Когда очнёшься, не пожелаешь этого. Я уже предчувствую, как буду сожалеть, что посмел сделать тебя своим, — говорил вкрадчиво незнакомец. Голос убаюкивал, завораживал и гипнотизировал. Хотелось слушать его до скончания веков, остаться здесь, не вспоминая о трудностях жизни, быть рядом с ним и стать по-настоящему счастливым. Но мужчина медленно убрал ладонь. Это действие заставило вспомнить про жестокую реальность, которая ожидала вне этой поляны. Цзян Чэн потянулся к нему вновь, мужчина перехватил руку, огладив грубую кожу и запечатлев невесомой поцелуй с улыбкой на губах. — Лань Хуань, — произнёс Цзян Чэн будто не по своей воле, не имея понятия, откуда знал это имя. Цзян Чэн почувствовал навалившееся после поцелуя расслабление, что утягивало в сладкий сон. Он пытался противиться чувству, чтоб остаться здесь, ведь там не будет его, но оно было сильнее. Цзян Чэна быстро поглотила тьма.

***

Утро свалилось на голову огромным валуном. Болело всё тело так, будто он оббежал несколько раз все Великие Ордена по кругу. Цзян Чэн аккуратно сел на кровати, потирая голову, тут же пожалев об этом. От одного лишь прикосновения по телу прошлось неприятное чувство, будто кто-то со всего размаху вбил в череп кол. Мужчина зашипел и, нашептывая себе под нос самые изощренные ругательства, попытался встать. На столе стоял суп от похмелья, который, очевидно, принёс заботливый Лу Юй. Цзян Чэн усмехнулся и тут же пожалел, потому что голова отозвалась очередным выстрелом боли. Он еле как дополз до стола и принялся уплетать еду, ведь в желудке киты уже завывали нечеловеческие песни. Взор случайно упал на окно. Сегодня и правда чудесная погода: солнце мягко обнимало каждую травинку и листочек, мелкие бутончики полевых цветов и веточки кустарников; птицы переговаривались друг с другом о чем-то своём, бесстрашно прыгая по людским постройкам. Утро могло бы быть чудесным, если бы он вчера не выпил. В дверь постучали. Тихий гулкий звук отозвался пульсирующей болью. Цзян Чэн взмахнул раздражённо рукой и нахмурился, будто так пытался заставить затихнуть нарушителя шаткого спокойствия. — Глава Ордена Цзян, разрешите? — поинтересовался осторожно Лу Юй своим тоненьким голоском. Цзян Чэн буркнул себе под нос нечто похожее на согласие, и парнишка тут же вошёл. Он стоял на пороге, чуть испуганно разглядывая мужчину. Тот выглядел потрепанным: прическа помялась и съехала, норовя обрушить потоки темных прядей на плечи, а глаза чуть сощурены, широкие брови нахмурены и пухлые розовые губы чуть поджаты; ранее опрятные одеяния развязались, выглядели крайне непрезентабельно для Главы Великого Ордена. Однако самому Цзян Чэну в данный момент не было дела до подобного, он лишь пытался справиться с жутким похмельем. Взгляд Лу Юя неожиданно зацепился за странную мелочь… — У вас на шее… что это? — поинтересовался он, чуть не мурлыча, чтобы не тревожить лишний раз тяжело болеющего. Цзян Чэн был уже слишком раздражен присутствием кого-то поблизости, тем более, когда находился в таком состоянии, так ещё и говорили не по делу, поэтому неосознанно рявкнул: — Ничего! Уйди, пока можешь на своих двоих стоять. Лу Юя как ветром сдуло. Он прекрасно знал, что главу Ордена лучше не злить. Мужчина решил пройтись где-нибудь в безлюдном тихом местечке, немного прийти в себя и отправиться выполнять дела, когда станет хоть на немного легче. Ноги принесли на пристань. Вода сияла в солнечных лучах, цветки лотоса заполонили некоторые участки, где вода не текла бурным потоком. Чудесный вид, которым не получилось бы насладиться сполна. Цзян Чэн уселся на горячие доски, сладко потянулся, прохрустев каждой косточкой. Не завязанные хорошо одеяния сползли вниз к плечам, мужчина захотел было подправить их, но взгляд вдруг задержался на странном узоре. Чёрными полосами, обнимая каждый изгиб конечности, ползли лианы с пышными цветками. Минималистичный рисунок, без мелких деталей, но такой дурманяще прекрасный. Изящный, лёгкий, притягательный узор заполонил полностью левую руку. Цзян Чэн резко склонился к чистой воде, без труда разглядев своё отражение. Шею огибал всё те же цветы. Воспоминания быстро заполонили голову, мужчина с ужасом отпрянул от реки, будто это вода пыталась его обмануть и показывала нечто невозможное. На него наложили какое-то пугающее заклятие? Прокляли? Ритуал, должно быть, не был завершён. Размышления заполонили голову, гудели и зудели, накатывая безостановочным потоком волн. Дикое похмелье вдруг ушло на второй план, полностью игнорируемое Цзян Чэном. Он резко окунул руку в воду, попытавшись оттереть странный рисунок. Но тот не поддавался. Ни капли краски не удалось вымыть, только лишь рукава намокли, Цзян Чэн судорожно, словно в каком-то диком припадке, ещё раз попытался отмыться. Ещё не скоро он отчаялся, резко подскочив на ноги и прикрыв шею руками, как что-то по-настоящему постыдное и страшное, кинулся сначала в комнату, чтобы переодеться и накинуть что-нибудь на шею, а затем помчался в библиотеку, игнорируя вопросы Лу Юя, притащившего кучу свитков. Сотни книг стояли ровными рядами в деревянных шкафах. Здесь было несколько столов, за которыми можно почитать выбранную книгу. Сейчас учеников, слава всем небожителям, не было — все на утренней тренировке. Цзян Чэн не знал, что хочет здесь найти. После нападения Ордена Вэнь практически не сохранилось книг Ордена Цзян. Новому главе удалось собрать буквально несколько чудом переживших огонь, а остальное приходилось восстанавливать самому. Многие книги были позаимствованы или переписаны у других Орденов, так что получалось, что большинство образовательных книг прошло через руки Цзян Чэна. Остались лишь не самые полезные книги, которые принесли с собой ученики. Надежда теплилась в нём слабым огоньком. Цзян Чэн собрал книги, в которых, по его мнению, могло найтись хоть что-то полезное. Но подобных проклятий он ещё не видел, так же и в книгах, которые он читал. Был ли шанс найти что-то новое? Он долго и упорно проверял каждую книгу на наличие глав, которые он пропустил, пытаямь найти хоть что-то. Очень не хотелось обращаться в другие Ордены за информацией и демонстрировать постыдную метку. Это он сделает только в крайнем случае. Уже вечерело. Цзян Чэн отважно боролся с мыслями, что здесь ничего не найти и ему всё-таки придётся отправиться за помощью. В глазах уже плыло, на столе в каком-то безумном хаосе были разбросаны книги. Мужчина выдохнул, в отчаянии роняя голову на стол. Здесь ничего нет. Никакого даже упоминания, ничего похожего. Обычно кожные проклятия создают страшные порезы или дыры, заставляют жертву чувствовать, как по коже бегают тысячи насекомых, если рисунки и появлялись, то только какого-то либо постыдного (например, странные уродливые родинки на видных местах или вовсе сцены соития), либо пугающего характера, но уж точно не чудесный цветочный рисунок. Цзян Чэн осмотрел стол, уже представляя, как поплетётся в Орден Цзинь или Не, чтобы рассказать о проблеме. От одной мысли о своей беспомощности всё внутри сжималось. А если Вэй Усянь захочет сунуть свой нос? Он не должен узнать о досадной оплошности, которую Цзян Чэн совершил. Только не он. Взгляд упал на единственную нетронутую книгу, лежащую на столе. «Мифы и легенды о прекрасных и ужасных существах. Чжан Тунъян» И зачем он только взял эту книгу? Разве она может быть полезна? Рука как-то сама, без ведома хозяина, потянулась к бесхозной книжке, которую, очевидно, принёс один из адептов. Глаза быстро пробежались по оглавлению и резко замерли на одной из строчек: «… Глава 6. Лесные сирены — демоны, забирающие душу или дарующие свою собственную? Цветы — смерть или спасение?» Цзян Чэн, не думая и пары секунд, раскрыл нужную страницу, вглядываясь в текст, ухватываясь за единственную ниточку, способную его спасти. Сначала шла история про юношу, что встретил в лесу чудесную девушку. Сладкие речи её волновали и захватывали, а изящные движения завораживали и гипнотизировали. Юноша не мог устоять перед ней и признался в любви. Та лишь спросила, хочет ли он стать её раз и навсегда. Юноша без каких-либо сомнений согласился, после чего девушка прикоснулась к его шее. Кожу его стал заполнять прекрасный чудесный рисунок, что расползался всё больше и больше, после чего кожа и вовсе полностью почернела, иссохла и задымилась. Так юноша и погиб, лишившись навсегда души. Цзян Чэн с ужасом подумал о том, что было бы, если бы он в пьяном бреду дал согласие… Встряхнув головой, чтобы избавиться от ужасающих картинок, он продолжил читать. Далее уже шла другая история. Девушка отправилась всё в тот же проклятый лес, запнулась о корень и повредила ногу. Она не могла вернуться домой или позвать на помощь, в округе редко можно было встретить кого-либо. Тогда к ней явился потрясающей красоты мужчина с рогами на голове и чешуйчатым хвостом, предложив помощь. Девушка не обратила внимания на нечеловеческие части тела и согласилась. Тогда мужчина коснулся шеи, и в тот же миг кожу начал заполнять невероятной красоты узоры, что плавно растекаясь и по груди, а нога мгновенно зажила. Мужчина рассказал, что сила его не так проста — предназначена для убийства и похищения души, однако может и оставить в живых, спасёт и защитит, если он остановит поток энергии вовремя. Не завершив ритуал, он лишил себя возможности забирать чужие души и теперь полностью принадлежит этой девушке. Она лишь удивлённо взглянула на незнакомца, испуганно подпрыгнула на ноги и вскрикнула: «Не нужна мне твоя душа и защита! Мне ты не нужен!» — тогда мужчина с улыбкой на лице, медленно стал растворяться в воздухе, одарив её лёгкой улыбкой. «Я доверил тебе свою душу, чтобы спасти, а ты её отвергла», — лишь произнес он, прежде чем исчезнуть. Узор на теле девушки так и не исчез, оставшись до конца дней. Однако видеть его могла лишь она. Это было напоминание для неё о том, как она когда-то отвергла демона. После этого шли предостережения о том, что большинство сирен — кровожадны. Они могли забрать душу у любого, кто лишь проходил мимо. Даже если они не завершили ритуал, не стоило с ними связываться и доверять. Эти демоны были настолько хитры и изворотливы, что в любую секунду могли завершить цветочный рисунок, загипнотизировав своими невероятными чарами, что никто бы не смог отказаться от предложения отдать свою душу. А затем, словно перечеркивая всё написанное ранее, шла приписка, что лесные сирены уже как век были полностью истреблены и не было замечено ни одной жертвы за столько лет, поэтому они превратились лишь в миф. Цзян Чэн подпрыгнул на ноги, схватил Саньду и направился в лес с твёрдым намерением как можно скорее отказаться от предложенной души и избавить мир от страшного демона, что поселился в ближайшем к его Ордену лесу. Он чрезвычайно опасен! Забрать душу — самое отвратительное, что можно было сделать в этом мире, тогда человек не сможет никогда переродиться, вечно будет скитаться во тьме, без возможности упокоиться с миром. На улице уже потемнело. Лунный свет слабо освещал путь, но Цзян Чэн ловко избегал все корни и ямы, ни разу не запнувшись. Он никогда не смог бы вспомнить путь до этой проклятой поляны, оставалось только надеяться, что тварь сама отыщет свою жертву. Все чувства обострились, заклинатель был полностью готов к бою. Каждый шорох листвы, любое движение в траве он улавливал, чувствовал энергию всех мелких живых существ в радиусе десятка метра. Вдруг нечто по-настоящему мощное появилось в поле зрения, оно совершенно не боялось Цзян Чэна, двигалось спокойно и уверенно. От этого существа не ощущалось угрозы, однако это был демон, обладающий гипнозом. Верить подобному существу — самоубийство. Лань Хуань медленно приблизился, остановившись на расстоянии трех шагов, словно пытаясь убедить, что не собирался заканчивать ритуал и забирать душу. Эта лёгкая, даже, можно сказать, счастливая улыбка, пугала больше, чем кровожадный оскал. Цзян Чэн тут же оголил меч, направляя на противника. — Я очень рад, что ты пришёл ко мне вновь, — проговорил Лань Хуань, не обращая внимания на наставленное оружие. Цзян Чэн опешил от такой наглости. Неужели он настолько силён, что даже угрожающий мечом Глава Великого Ордена с огромным опытом, его совершенно не напрягал? Цзян Чэн мог на дистанции произнести заветные слова и лишить Лань Хуаня души, в то время как демону было необходимо коснуться шеи, до которой ещё нужно добраться. Или книга соврала, и он способен убивать на расстоянии? А если демон сейчас задействует свои пугающие силы и заставит опустить оружие? На это, наверняка, нужно время. Цзян Чэн был готов в любую секунду отрубить твари голову. — Довольно притворств! Что тебе от меня нужно? Хотя, зачем нужны мне эти объяснения, я просто могу лишить тебя души прямо здесь и сейчас, — говорил строго Цзян Чэн, чуть нахмурившись. — А ты нашёл много информации обо мне, — тихо усмехнулся Лань Хуань. Слабое свечение вокруг него словно стало чуть ярче. — Я поступил слишком опрометчиво… Лань Хуань совершил действие, которого Цзян Чэн никак не мог предсказать — этот демон опустился на одно колено и склонил голову в повиновении. — Дар небес, я прошу тебя о невозможном. Сейчас я не использую морок и больше никогда не стану использовать его на тебе, клянусь собственной душой. Молю, не отказывайся так быстро от предложенного мной, пощади демона, который никогда не забирал чужих душ. Ты ведь, наверняка, узнал, что сирена не сможет забрать ничью душу, пока не завершит ритуал с помеченным. То есть твои адепты не будут в опасности. Я прошу дать мне шанс. Ты ведь всегда сможешь убить меня, верно? Если тебе так будет спокойнее, можешь связать мне руки Цзыдянем — мне никогда не разорвать его, — говорил Лань Хуань, не поднимая глаз. Цзян Чэн с подозрением смотрел на существо перед собой. Внутри плескалось какое-то слишком сильное желание поверить и дать шанс. Оно сталкивалось с недоверием и страхом в кровавом бою. Как бы Цзян Чэн ни пытался выдавить из себя слова отказа от чужой души, язык отказывался двигаться. — Чего ты хочешь добиться? Зачем тебе защищать меня и находиться рядом? Что если я прямо сейчас откажусь от тебя? — спрашивал Цзян Чэн, стараясь унять дрожь в руке. — Лишь хочу быть рядом с тобой. Я слишком долго просто наблюдал, пытаясь угадать, помнишь ли ты нашу единственную встречу… Ты можешь всегда отказаться от меня. Я поступил с тобой очень плохо и прошу слишком многого. Готов, защищать от опасностей, даже ценой своей души, — в голосе слышались чуть печальные нотки. Лань Хуань вскинул голову. В тёплых глазах плескалось нечто действительно восхитительное. Такое обворожительное и неземное, чего Цзян Чэн не видел в чужих глазах никогда. Сердце в груди сжалось. Его речи правда сладки и притягательны. Чёртова сирена, у него это в крови. Даже непробиваемый Цзян Чэн сдавал позиции перед Лань Сичэнем. Пару мгновений они смотрели друг другу в глаза в немой битве. Цзян Чэн раздражённо цокнул и, закатив глаза, убрал меч в ножны. Он словно ступал намеренно в ловушку, которая не должна была грозить смертью. Что-то другое поджидало там, во тьме. Его заманивали куда-то, делали это намеренно, но угрозы никакой не шло. Всё ещё был шанс, что морок будет использован, поэтому нужно было всегда быть наготове. Лань Хуань просиял улыбкой на это действие, подскочил на ноги и протянул руки перед собой, чтобы дать себя связать. — Кхм… У меня много к тебе вопросов. Пошли пройдёмся, — должно было прозвучать угрожающе, но получилось как-то неуверенно. Цзян Чэн быстро завязал несколько тугих узлов на чужих запястьях, перетягивая кожу так, что, кажется, кровь туда и вовсе не попадала, но Лань Хуань стерпел, улыбнулся, мельком взглянув на полностью обездвиженные пальцы. Даже если бы очень захотелось, сквозь эти узлы не получилось бы коснуться шеи Цзян Чэна. — С удовольствием, — проговорил Лань Хуань, торопливо перебирая ногами вслед за Цзян Чэном. Ночную тишину прерывали лишь тихий шелест листвы и уханье совы где-то в кронах деревьев. Воздух влажный и свежий, дышать было легко и приятно. Привыкшие к темноте глаза уже могли различать намного больше. Цзян Чэн, сжимая в руках Цзыдянь, вёл Лань Хуаня, словно заключённого, в неизвестном направлении. Демон же доверчиво следовал за мужчиной по пятам, не думая даже задавать вопросы о конечном месте назначения. Кажется, он пошёл бы за ним и в жерло действующего вулкана. Они добрались до небольшого берега из гальки, окруженного плотным заслоном колючих кустов. Три больших камня лежали прямо возле речного потока. Луна слабо освещала воду, от чего та казалась абсолютно чёрной на глубине, а сверху переливалась серебром. Цзян Чэн по-хозяйски уселся на камень, складывая руки под грудью. Лань Сичэнь, как верный пёс, сел на колени на песок рядом. — Итак, начнем с основ. Кто ты такой и на что способен? — говорил, будто вёл допрос с пытками, Цзян Чэн. Однако пытки были излишни. Лань Хуань выдавал всё как на духу. — Я могу наводить морок, сводить с ума и оставлять вот эту метку. Воздействовать смогу на любого, вне зависимости от его силы, охвачен ли он уже безумием или тьмой. Каждое существо подвластно моей силе, — рассказывал спокойно Лань Хуань. Демон абсолютно игнорировал чудесный ночной пейзаж, полностью сконцентрировавшись на Цзян Чэне. Тот чувствовал себя крайне странно, чуть ерзал, ощущая странное дежавю и прилив положительных эмоций от взаимодействия с этим демоном. — Тебе нужны души людей, чтобы жить? — Нет. Изначально, я так полагаю, эта способность предполагалась как необходимая для самообороны, но сирены стали достаточно сильны в мороке и потребность в краже душ отпала. Это стало некоторым «развлечением» для особо жестоких и бесчувственных. Люди начали находить трупы, поняли, кто это делает, признали лесных сирен — «страшной нечистью». Научились делать ловушки, при использовании которых не требовалось прямое взаимодействие с сиреной, потому и морок не мог сработать. Так был истреблен почти весь мой вид. Лишь самые удачливые смогли выжить, — с некоторой грустью рассказывал Лань Сичэнь, наблюдая за любым движением Цзян Чэна. — Финальный вопрос. Откуда ты меня знаешь? — чуть нахмурившись, спросил Цзян Чэн и взглянул на Лань Сичэня. Тот выглядел слишком мило, но в то же время величественно и возвышенно. Рога в лунном свете так красиво переливались фиолетовым перламутром, что хотелось провести по ним пальцами, узнать, какие они на ощупь. Цзян Чэн одёрнул себя и быстро перевёл взгляд обратно на реку. Лань Сичэнь мечтательно улыбнулся, в глазах будто в живую можно было разглядеть мелкие, плывущие с невероятной скоростью, картинки. — Я живу в этом мире уже очень много лет, достаточно опытен, чтобы скрываться от людей так, что и не отыщут никогда. Общество многих сирен я не переносил, людей также не жаловал, предпочитая гордое одиночество. Ту охоту на сирен я смог с трудом пережить, однако спустя большое количество времени, у людей началась война. Вроде как против Ордена Вэнь? Лес, в котором я множество лет обитал, стал полем боя. Прятаться было тяжело. Я с трудом смог скрыть рога под нелепой высокой шляпой, а хвост под длинным плащом, и спрятаться среди людей в виде странного фокусника. Запросто управлял головами людей, чтобы те словно бы не замечали странностей. В один из дней я ночью шёл по улице, думая, куда же теперь податься. Именно тогда я встретил тебя. Ты шёл так ровно и гордо, смотрел на всё свысока своего величия. Был сломлен изнутри, но горел желанием мести, ненависть клокотала внутри тебя. Мне вдруг стало так интересно узнать, кто же ты такой. Когда я подобрался ближе, ощутил такой жар твоей гудящей силой энергии, что не смог противиться желанию прильнуть ближе, — будто бы подчиняясь желанию из прошлого, Лань Сичэнь чуть склонился в сторону Цзян Чэна, отодвинув руки в противоположную сторону. — Слишком странные чувства охватили меня. Тогда ты заметил меня. Впервые я не смог удержать морока, заставляющего людей не замечать меня, таким сильным было желание заговорить с тобой… Лань Сичэнь ненадолго замолчал, а Цзян Чэн, ничуть не скрываясь, поморщился от слишком сладких речей. Признания в любви с первого взгляда ему не особо льстили, да и проблем от подобного не оберёшься, тем более от такого существа. Лань Хуань лишь грустно усмехнулся. Ещё когда прокручивал у себя в голове этот разговор, он представлял именно такую реакцию от Цзян Чэна. Слишком хорошо он знал, как сильно мужчина боится симпатии в любых проявлениях. Сам не хотел любить и другим позволять любить себя. — Ты на меня почти никак не отреагировал, окинул оценивающим взглядом, лишь на пару секунд задерживаясь на слишком странной шляпе, а затем пошёл дальше. Мне непременно захотелось с тобой поговорить. Привлечь внимание. Я забылся, не был бдительным и в эту секунду раздался звон меча. Ты с лёгкостью отбил атаку неизвестного мужчины. Позже, с помощью морока я узнал, что он вырос на рассказах отца о таких существа как я, что смогли спастись от «кары», и открыл охоту. Смог отыскать меня и долго выслеживал. Оказался очень способным, раз я так ни разу и не смог его засечь. Он выжидал момента, когда я наконец буду наименее осторожным, ведь даже к спящей сирене подходить он бы не решился, а значит нужно нанести молниеносный решительный удар в самую удачную секунду и мгновенно победить. Однако ты меня спас, — Лань Сичэнь мечтательно улыбнулся, бросил быстрый взгляд на Цзян Чэна, не выказывающего ни единой эмоции, и продолжил рассказ. — Мужчина громко выругался, объявил тебя защитником нечисти и скрылся. Найти его потом было не легко, а ещё тяжелее — навести такой морок, чтобы я всё время терялся из его виду, чтоб не удавалось уследить за мной. Ты попытался выспросить у меня, кто же этот человек такой и почему на меня охотился, но я использовал морок и тоже ушёл без объяснений. Такая мимолетная встреча, а я уже не мог перестать следовать за тобой, пытаться узнать, кто ты такой. Как было больно видеть, что тебе причиняют боль на этой кровавой бойне. Но я не решался отдавать тебе свою душу, боялся, что отвергнешь её, не успев получить… — А сейчас будто что-то изменилось? — ухмыльнулся Цзян Чэн, прикрывая глаза. — В тебе — нет, во мне — да. Я вдруг решил, что совершенно не имеет значения, убьёшь ты меня или нет. В любом случае я буду счастлив, если моя энергия всегда будет рядом с тобой, — он смотрел на Цзян Чэна с такой щенячьей нежностью и преданностью, а затем вдруг потемнел и опустил взгляд на траву. — Но я поступил эгоистично, поделившись энергией раньше, чем ты согласился. Мне действительно стыдно за это. Крайне импульсивный поступок… Я правда сожалею. — Ещё раз скажешь, как сильно ты виноват, и я за себя не отвечаю, — прорычал Цзян Чэн раздражённо, стараясь не встречаться взглядами с Лань Сичэнем. Этот мужчина врождённый обольститель, захватывающий всё внимание. Демон, что тянул куда-то во тьму с этой яркой улыбкой на губах. Цзян Чэн пытался сопротивляться, но каждый раз заслушивался, пока он говорил, засматривался, бросая короткие взгляды. Обворожительный своим спокойствием, тусклой, даже, можно сказать, ленивой мимикой, плавными движениями. Цзян Чэн всё ещё не мог смириться с тем, что не ощущал тревоги рядом с ним, не боялся за жизнь, не думая ни о чем, кроме как об этом мужчине. Дневные проблемы будто испарились, исчезли, как нечто совершенно неважное. Он мог стать зависимым от этого неземного спокойствия и умиротворения. Цзян Чэн пытался огрызаться, вёл себя, как и с другими, отчаянно пытаясь скрыть внутреннее удовлетворение. Не хотелось признавать, как сильно хотелось задержаться здесь подольше, расспросить про жизнь Лань Сичэня получше. — На этом мои вопросы кончаются, — резко бросил он, поднимаясь с камня. Лань Хуань поднял тоскливый взгляд, чуть поджимая губы. Он явно не хотел расставаться, но лишь тихо выдохнул, также встав, и натянул улыбку. — Быть может мне проводить… — Я не юная дева, чтобы меня провожать, — огрызнулся Цзян Чэн, потянувшись к Цзыдяню. — Да… прости, я слишком навязчив, — произнес Лань Хуань, наблюдая за нерешительными действиями Цзян Чэна, который, очевидно, думал, как бы развязать узлы так, чтобы успеть уйти до того, как демон успеет что-либо сделать. Лань Сичэнь почувствовал лёгкий укол в сердце. Так сильно ему не доверяли… Каждое его действие казалось таким прекрасным и притягательным. Он недоступен, но при том так прекрасен, что невозможно отвести взгляда. Даже эта складочка на лбу, когда он хмурился. И этот маленький прыщик на идеально чистой коже. А этот шрам… Как возможно быть таким чудесным? Руки немели, но не от тугой перевязки, а от желания. Коснуться, провести плавно по мягкой коже. Ощутить эту гладкость и запечатлеть у себя в памяти навсегда. Лишь единожды. Хотя бы раз сделать это запрещённое действие, чтобы умереть со спокойной душой. — Расслабь немного узел, я развяжу его до конца и оставлю Цзыдянь здесь, а сам отойду на безопасное расстояние, — произнес Лань Сичэнь, не отрывая взгляда лица Цзян Чэна. Они так и сделали. Хлыст вернулся к хозяину на палец. Лань Хуань стоял у того самого камня, провожая взглядом Цзян Чэна, который мог больше и не прийти. — Я буду ждать тебя здесь. Если пожелаешь встретиться, теперь знаешь, где меня найти, — проговорил в след Лань Сичэнь с некоторой надеждой. Он и сам всегда сможет найти Цзян Чэна. Отыщет в любой точке мира, но внутри жило это противное чувство, заставляющее надеяться, что Цзян Чэн всё-таки сам пожелает ещё раз увидеть его. — Ну, удачи тебе в ожидании, — усмехнулся Цзян Чэн и скрылся в листве.