empty

«Эта комната настолько же пустая, как и я. Хотя, пуст ли я на самом деле? Моя душа полна эмоциями, например… Я не могу сказать это. Потому что я не смогу выразить это словами. Действие таблеток скоро пройдёт. Я потеряю возможность соображать. Снова. У меня уже не хватит времени на то, чтобы действовать.» Мысли уже начинали путаться. Это не пустая комната. Это кухня, обычная кухня со столом, стульями, плитой. Перед глазами начинают появляться небольшие пятна, принимающие непонятные, но жуткие образы. Кокичи испытывал ненависть к этому, но уже ничего не мог с собой поделать. Он отрешен от общества. Комната не пуста. Комната полна разных существ? Он не может с ними разговаривать. Пугающе. Это даже не люди — хотя, если он все еще помнит значение слова «человек»… Открывается дверь. Заходит парень с очаровательной улыбкой. Серое пальто. Не сильный, но приятный запах одеколона. Он мило общается с матерью Омы, даже дарит ей цветы в знак приличия и проходит в комнату. — Это Кокичи Ома, спасибо что согласился присматривать за ним, как ты понимаешь, отца у нас нет, мне работать нужно, а одного оставить я его не могу. Я просто… — Не стоит благодарности! — перебил ее незнакомец — Я постараюсь обеспечить ему комфорт. Она еще несколько раз поблагодарила его и ушла. — Чтож, меня зовут Шуичи Сайхара, рад познакомиться, Кокичи — он говорил это с каким то приторным дружелюбием, но мальчик на это внимания не обращал. Когда парень протянул Оме руку, он непонимающе склонил голову и уставился на нее. Это напоминало ребенка. Что то вспыхнуло в душе Шуичи, и он даже не понял почему именно это, именно сейчас. Необычная идея. Но он обдумает это позже. — Смотри, — парень взял его руку и соединил со своей — так люди здороваются. Наверное ты и так это знаешь, просто подзабыл, да? Сайхара действительно вел себя с ним как с маленьким ребенком и видел в Кокичи его. Оме было шестнадцать, но его довольно детское лицо убавляло лет пять как минимум. Это вызывало в Шуичи странные ощущения. Сердце забилось быстрее, он будто готов был растаять. Это было такое приятное чувство. Это неправильно, и он знал, что это неправильно. Это искушение, на которое он не должен был поддаться. — Завтра днем я должен выпить лекарство — сказал Кокичи, указав пальцем на маленькую коробку таблеток — если ты останешься у нас, то будешь знать мой график. Он очарователен… — Твоя мама уже сказала мне — парень снова натянул на лицо улыбку, от которой было уже тошно. Ему просто надо было втереться в доверие. Интересно, есть ли вообще такое понятие у людей с шизофренией? — Это хорошо. — Шуичи показалось, что на лице мальчика проскользнула улыбка — Пошли в мою комнату. Новый опекун Омы и он сам все это время были вместе. У них даже получилось немного поговорить. И с каждой встречей взглядов, с каждым случайным прикосновением Сайхаре все больше хотелось поддаться. Поддаться соблазну. Когда ты будешь принадлежать мне… — Чего задумался? Мать придет через часа дв- Кокичи недоговорил. Парень повалил его на кровать, накрыв яростным поцелуем. Он сжимал его запястья и прижимал к постели. Тот мычал ему в рот и извивался, что еще больше заводило Шуичи. Тесно в штанах. Смешанные чувства похоти и стыда. Очевидно, первое брало верх. И он был уверен в том, что мальчишка ничего не поймёт… Наручники на руках Омы. Он почувствовал страх, что особо не было ему свойственно. Он не мог ничего сделать. Он лишь ждал, когда с ним сделают что то ужасное. Он смутно понимал, что произойдёт, но сейчас не мог собрать мысли воедино. Он видит Шуичи с уже знакомой фальшивой улыбкой, который начинает грубо вбивать его хрупкое тело в кровать. Больно. Парень делает это слишком резко, забыв о чувствах Кокичи. Он уже ничего не видит, кроме желания воплощения своих грязных желаний. Слюни брызгают прям на лицо мальчишке, а Сайхара еще больше ускоряется. Ускоряется, пока не добивается того самого ощущения. Мимолетная искра. Искра которая радует лишь Шуичи. Кокичи молчал все это время. Теперь он понимал. Но он не издал ни единого звука, пока Сайхара так жестоко калечил его. Но что происходило с самим Шуичи? Он подумал о том, что Ома нравился ему из за своей детской внешности. Детской внешности… Пустой взгляд больших, как два блюдца сиреневых глаз, маленькое тело, худое лицо, крохотные руки и покрасневшие места в районе слегка выпирающих костяшек. Шестнадцатилетний Ома и тридцатилетний Сайхара, который тоже не выглядел на свой возраст и без проблем наврал об этом. Но самое главное — его беззащитность. Шуичи все еще был полностью уверен в том, что мальчик абсолютно беспомощен. Ему следовало быть аккуратнее. «Эта комната больше не такая пустая, но я точно знаю, что во мне ничего не осталось. Я вру так же часто, даже чаще чем он. Моя болезнь не полностью лишает меня возможности воспринимать мир. Я вполне могу пользоваться этим. Но он не узнал об этом. И уже не узнает. Тс-с-с…»