ДАР ЛИСА

Эль лежала на мягком диване, свернувшись в клубок и тихо сопя. Жизнь домашней лисы однообразна и, по правде, очень скучна. Ей приходится притворятся кошкой, потому она вынужденна есть этот отвратительный сухой корм каждый день. Петунья, к её чести, никогда не жалела на неё денег и покупала самый лучший и натуральный корм, но всё же считала её обычной кошкой, хоть и магической, поэтому Эль не могла добраться до сырого мяса на кухне, даже если дежурил Гарри. Из-за того, что поддержание анимагической формы отнимает много энергии, Эль не может воздействовать на объекты и достать эту чёртову курицу из морозильной камеры. Каждая крупица магии вытекает из её ядра, что позволяет сохранять животную форму, но какая же сильная эта нагрузка для человеческого мозга. — Снова спишь? — равнодушно спросила Петунья, заходя в гостиную и оглядывая её в поисках беспорядка. Женщина ненавидела хаос, а в доме жил маленький волшебник, и пусть его магическое давление значительно уменьшилось, когда в их доме появилась Дорея, но из-за близкого сожительства с импульсивным ребёнком и волшебной кошкой, Петунья всегда была напряжена. Эль лениво приоткрыла глаза и посмотрела на миссис Дурсль. Женщина успокоилась, когда отметила ухоженность и чистоту дома, поэтому её потеплевший взгляд сразу же обрадовал Эль; в хорошем настроении Петунья всегда угощала её сырым цельным мясом, которое гораздо эффективней пополняло её магический резерв. И этот раз не стал исключением. Петунья зашла на кухню и подозвала к себе Дорею. Лиса радостно замахала хвостном, решив, что глупо держаться за гордость, когда ей нужно было выжить в чужом мире без документов и волшебной палочки и не сойти с ума. Заняв своё место у миски, Эль нетерпеливым взглядом уставилась на спину Петуньи. Достав из холодильника курицу, женщина положила её в кастрюлю с тёплой водой и посмотрела на выжидающую Дорею. Лиса вежливо махнула хвостом, на что женщина слегка изогнула бровь. — Знаешь, мне кажется, что ты умнее кота Лили. — сказала миссис Дурсль, и Эль с удивлением заметила, что в голосе женщины сквозила неуверенность, как у свидетеля в комнате допроса. Даже в просторном кабинете в светлых, успокаиваювающих тонах человек всё равно жмётся к спинке скрипучего стула и бегло вращает глазами, как и Петунья на своей кухне, освещённая лучами солнца, неуверенно смотрит на неё, ощущая странность происходящего всем своим нутром. — Я не люблю кошек, — внезапно сказала она, её серо-голубые глаза, словно подтаявшие льдинки, наблюдали за спокойной Дореей, которая с интересом смотрела на неё, ожидая продолжения. — Я никогда не любила животных, но ведьма, которая пришла за Лили, уговорила наших родителей завести кошку. Эль внимательно наблюдала за выражением лица Петуньи. Женщина погрузилась во вспоминания, лёгкая улыбка расцвела на бледном вытянутом лице, но слабая горечь плескалась в обычно равнодушных и пустых, будто у мёртвой рыбы, глазах. — Мне никогда не разрешали завести питомца, — говорила Петунья, неосознанно сжимая кухонное полотенце. — Как бы я не просила, родители всегда говорили мне, что домашнее животное – это дорого, и мы не можем себе этого позволить. Но когда Лили понадобилась кошка, они купили её. Сразу. Даже не подумали о дорогих обоях, новом ремонте и старой мебели, которая досталась матери по наследству. Лили нужна была кошка, а значит, они её купят. — Петунья слабо улыбнулась, мутным взглядом уставившись на гладкую столешницу. — Для неё те правила, которые нужно было соблюдать мне, не существовали. Она всегда получала то, что хотела. И... будто сияла, знаешь? Изнутри. Эль встретилась взглядом с Петуньей. В глазах женщины таились самые разные эмоции: от зависти до детской обиды, которая прочно засела в её сердце. Лиса не знала, что делать, как отреагировать на этот эмоциональный всплеск, поэтому решила прикинуться тупым животным. Что ещё можно требовать от домашней кошки? Умываясь, Дорея прилизывала шерсть и флегматичным взглядом смотрела на Петунью. Почуяв запах сырого мяса, лиса подняла хвост и прыгучим шагом подошла к женщине. Взглянув на ту снизу вверх, Дорея потёрлась головой о её ноги, покачивая пушистым хвостом в воздухе. Сложив лапки в умоляющем жесте, Дорея привстала на ногах и потянулась к Петунье. Миссис Дурсль, взглянув на лису, вздохнула и достала курицу из тёплой воды. Ещё раз промыв мясо, Петунья разрезала его на большие куски и положила в миску Дореи и, напоследок посмотрев на довольную лису, ушла на второй этаж. Дождавшись хлопка двери, Эль огляделась, прислушалась и медленно превратилась обратно в человека. Тело неохотно увеличивалось, шерсть срасталась с кожей. Эль тихо застонала и тут же сцепила зубы, молча перенося болезненные судороги. Кости и конечности удлинялись, а кровь вскипала, быстро циркулируя по венам. С облегчённым вздохом, Эль превратилась обратно в человека. Закрыв глаза, девушка дала себе немного времени на передышку. Голова медленно остывала, магическое ядро всасывало из окружающей среды остатки сил после возвращения в истинный облик. Эль казалось, что даже дышать стало легче; поддерживать анимагическую форму на протяжении большого временного отрезка оказалось не так уж и просто. Эль даже прониклась неким восхищением к Питеру Петтигрю, но это чувство быстро прошло. С кряхтением Эль кое-как встала на дрожащие от непривычки ноги и прислонилась к кухонному столу, посмотрев в окно. Окна на кухне выходили во внутренний дворик, поэтому она могла не волноваться, что её кто-либо увидит. Солнечный свет освещал бледное осунувшееся лицо, и девушка с наслаждением впитывала солнечную энергию. Такое удовольствие от солнечного тепла она не испытывала уже давно. Кажется, последний раз был, когда они закрыли особо важное дело, и Эль высвободили из антианимагической клетки, куда её засунули ушлые браконьеры, раскрывшие её маскировку. Не отправь Эль патронуса на несколько часов раньше, стала бы чучелом лисы. В конце концов, цвет шерсти у неё был очень красивым. Пригладив растрёпанные тёмно-каштановые волосы, Эль посмотрела на красную мантию и золотой значок аврора. Ради этой блестяшки она отдала несколько лет своей жизни в академии и более миллиона нервных клеток, а сейчас она была полностью бесполезна. Эль сняла мантию и подняла её перед собой на вытянутых руках. Она усердно пыталась очистить её безпалочковым заклинанием, но тех жалких крох магической энергии, которые она впитала после своей обратной трансформации, не хватало даже для того, чтобы испонить базовое заклинание. О, Мерлин, как же она слаба. Эль поджала губы и снова надела мантию, скрывая под бордовой тканью свободную гражданскую форму. Она посмотрел вниз, где своими сапогами из драконьей кожи оставила грязные следы на полу. Чистолюбивая Петунья заметит их сразу же, как вернётся на кухню. Обшарив все полки в неоправданной надежде найти салфетки, Эль не осталось ничего больше, как присесть и оттереть все пятна рукавом своей мантии. Единственное, что утешало её, так это то, что никто не видит, чем она занимается. Слава Мерлину, что здесь неоткуда было взяться МакГрегори, который с радостью осмеял бы Эль, увидев её в таком виде. Хотя... Этот мерзкий слизень ещё не родился. Эль натерла пол до сияющего блеска и, сняв обувь, открыла верхние шкафчики в поисках закусок. Подглядев за Верноном, она знала, где глава семейства прятал от жены и сына сладости и крепкие напитки. Миссис Дурсль терпеть не могла запах алкоголя, поэтому наслаждаться запретным напитком мужчина мог только тайно и под покровом ночи. Эль вытащила шоколадные батончики и спрятала несколько из них в карман штанов, довольно похлопав по бедру. Тихо разорвав обёртку шоколадки, Эль с блаженым стоном откусила сладость. Углеводы потекли по жилам, и ведьма почувствовала, как наполняется её магическое ядро, как быстро они перерабатываются в магическую энергию, заполняя Эль до краёв. Быстро слопав весь батончик, Эль припрятала обёртку в один из карманов и посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж. Обернувшись лисой, Дорея тихо подошла к ступенькам и пошевелила ухом. Невербальное безпалочковое заклинание — и ухо остро слышит каждый шорох. Магия наполняла её тело, и заклинание вышло легко и беззаботно. Эль прислушалась. За дверью слышалось тихое дыхание Петуньи. Мягко ступая, Эль поднялась по лестнице на второй этаж и прошмыгнула мимо спальни, завернув в кабинет Вернона. Раньше ей здесь бывать не приходилось. Просторный кабинет с тяжёлой мебелью из тёмного дуба, стеллаж, наполовину наполненный книгами и папками, на вторую часть был заставлен сувенирами и фотографиями из поездок. Эль тихо прикрыла дверь и обернулась человеком. Босые ноги потонули в мягком ковре, и Эль стукнула себя по лбу. Она забыла свою обувь на кухне. Плюнув на сапоги, девушка подошла к столу и начала рыться в шкафчиках. Некоторые из них были закрыты, но невербальная «Алахамора» решала все проблемы. Получив доступ к документам, Эль рассматривала банковские счета и прочие документы фирмы Вернона. Она в этом мало что смыслила, но для спокойствия быстро пробежалась по ним взглядом. Вроде всё чисто. Отложив финансовые отчёты, Эль порылась и нашла документы Гарри. Прививки, хронические болезни – Эль пыталась всё это запомнить. Мало ли когда это пригодится. Тонкую папку с документами Гарри девушка пролистала и положила обратно в ящик стола. Она не понимала что именно, но что-то тянуло её сюда. Интуиция подсказывала, что в кабинете Вернона есть что-то магическое, что-то нужное ей, но Эль никак не могла найти эту вещь. Быстро раскинув магическую сеть по всему кабинету, она закрыла глаза и прислушалась к себе. Тонкие нити, реагирующие на магический фон, который излучают все артефакты, тихо зазвенели. Эль потянулась к ним и открыла глаза, как только пальцы схватили какую-то шкатулку. С утончённой резьбой по дереву, элегантная шкатулка была украшена цветочным узором и тонкой вязью защитных рун по краям. Эль попыталась припомнить что-то из академического курса рунологии, но, к своему стыду, не смогла вспомнить ни одну руну. Вздохнув, Эль положила шкатулку на своё место, когда поняла, что её не получится открыть и забрать её с собой она тоже не может. По внешнему виду легко можно понять, что шкатулка дорогая и старинная. С неё регулярно протирают пыль, что, учитывая чистоплотностью Петуньи, неудивительно. Она вновь обернулась лисой и вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Ровное дыхание женщины, доносящееся из спальни, успокоило Эль, и она тихо спустилась на первый этаж, благодаря Мерлина за то, что ей регулярно стригут когти, потому её шаги были почти бесшумны. Дорея зашла на кухню и превратилась в человека. Быстро обув свои сапоги, Эль убрала все следы чужого присутствия взмахом руки. Заклинание вышло лишь с третьего раза, но она не расстроилась. После постоянной трансформации в лису и обратно, тот факт, что она смогла сотворить очищающее заклинание – признак её выдающегося магического контроля. Эль уверенно расправила плечи, но тут же услышала тихие шаги Петуньи. Быстро обернувшись лисой, Дорея села рядом со своей почти пустой миской, когда на кухню вошла Петунья. Женщина оглядела комнату потерянным после сна взглядом и увидела лениво распластавшуюся кошку. Вздохнув, миссис Дурсль подняла миску, пригладила взлохмаченную шерсть Дореи и бросила взгляд на часы. — Уроки Дадли уже закончились, — Петунья вздохнула. Интуитивно, но женщина знала, чем сейчас занят её сын. Лиса подняла на неё глаза, и Петунья невольно застыдилась. — Хватит тебе лениться, иди лучше на улицу. Поиграй там, что-ли... Петунья отвернулась от кошки, спиной ощущая взгляд Дореи, и открыла дверь. — Иди-иди, — женщина вытолкнула кошку на крыльцо. Та позволила себя выгнать из дома и выбежала за забор, скрывшись вдали. Петунья выдохнула и помассировала виски, зажмурившись. На сердце полегчало. Она сделала правильный выбор. Эль бежала мимо аккуратных, будто игрушечных домов и ухоженных клумб. Все они были похожи друг на друга, как близнецы, поэтому ей казалось, что она бежит кругами, словно в иллюзорном лабиринте. Лёгкие горели огнём, а сердце сжала чья-то холодная рука. Эль казалось, что она сошла с ума. Огонь и холод бросали её из крайности в крайность, на асфальт будто высыпали битое стекло, и каждый шаг давался ей с трудом, но она не могла позволить себе остановиться и вздохнуть полной грудью. Её магия бесновалась, тянула её куда-то, и Эль прислушивалась к своим ощущения, слушала свою интуицию. Она знала, что не может опоздать. Иначе её разорвёт прямо здесь, на чистой ровной дороге между кукольных домиков. Средь бело дня, её труп будет лежать тут, если от неё вообще останется что-либо кроме кровавой каши. Эль добежала к знакомому парку, где очутилась после смерти. Она бежала по запаху крови, который уловил чуткий звериный нюх. В самой глуши парка, среди высоких многолетних деревьев несколько мальчишек окружили скрючившегося Гарри. Маленький Поттер сжался в клубок, прикрывая руками голову. Сквозь стиснутые зубы вырывались тихие стоны и шипение. Один из мальчиков, выше и толще Гарри чуть ли не вдвое, с задорным смехом пнул Поттера в живот. Тот мучительно застонал. Все мальчишки весело загоготали, Дадли смеялся громче всех, с нескрываемым удовольствием наблюдая за избиением родного кузена. От этой сцены шерсть Эль встала дыбом. — Что вы творите, мелкие ублюдки?! — закричала внезапно обратившаяся человеком девушка. Она расстолкала мальчишек, грубо пихая их локтями и подняла мальчика, который ударил Гарри в живот, за шкирку. Она закрывала Поттера своей спиной, её карие глаза темнели, а волосы, словно языки змей, шевелились в воздухе. — Что вы делаете? — угрожающе начал было мальчик, но его голос скатился до позорного сипения, когда он посмотрел Эль в глаза. Миловидное лицо девушки исказилось в бешенстве, став похожим на морду хищника, а глаза широко распахнулись. Тёмные зрачки дрожали, а маленькое тело наполнилось небывалось энергией. Все мальчишки замерли, как кролики, не смея пошевелиться. — Да как ты смеешь издеваться над другими? — прошипела Эль в лицо мальчику. Все затаили дыхание, до её острого слуха доносился лишь шелест листьев и крики птиц, они будто подбадривали её. Девушка собрала в лёгких воздух и пригрозила, поворачиваясь лицом к каждому мальчику: — Чтобы подобного больше не повторялось. Ни разу. Иначе я напишу в органы социальной защиты детей, и пусть они потом сами разбираются, что им делать с вашими родителями, которые не дали вам хорошего воспитания! В конце голос Эль сорвался на крик, она оттолкнула мальчика от себя, сжав руки в кулаки. Её магия бурлила, требуя крови врагов, и она не была уверенна, что сдержится, если прямо сейчас кто-нибудь ей что-то скажет. Под веками вспыхивали настоящие фейерверки, а ногти до крови впивались в ладони. Эль казалось, что весь мир замер, опасаясь её гнева. Дадли, как самый чуткий из всей своей компашки, потянул Пирса на себя и увёл всех остальных из этого парка, подальше от женщины, магия которой так и бурлила. Неаккуратный вздох – и она взорвётся. Холодный пот стекал со лба мальчика, он никогда не видел ничего подобного. Все разговоры с матерью об опасности магии всплывали в его голове, когда он бежал домой. Дадли никогда ещё так не расскаивался, как сейчас. Он всегда считал Поттера слабаком, потому и всех магов приписал к низшему звену. Но эта девушка, от которой сердце противно ныло и быстро колотилось в груди, явно не была слабой. Когда мальчишки скрылись из виду, Эль быстро упала на колени перед Гарри и прижала ребёнка к себе, накладывая сначала диагностические, а затем и лечащие чары. Пальцы мелко дрожали, когда она гладила подбитое лицо, стирая влажные дорожки из слёз. Девушка сглотнула и прижала Гарри к своей груди, словно пытаясь растворить мальчика в себе. Она укачивала его, как ребёнка, крепко стискивая зубы и сдерживая судорожные всхлипы. — Мне жаль... Мне так жаль, Гарри. Я должна была прийти раньше, намного раньше. — Эль качалась из стороны в сторону, слёзы текли по её лицу. — Мне очень жаль, прости, прости... Она гладила Поттера по волосам, оставляла сухие поцелуи по всему лицу и остановилась губами около виска, где билась такая хрупкая и ценная жизнь. — Мне так жаль, прости... Прости, Гарри — Эль плакала, даже не замечая своих слёз. Магия мальчика начала медленно залечивать его раны, а чары ускорили этот процесс. Через несколько часов от них не останется и следа, но рыдала Эль даже не из-за этого. Боль терзала её душу, а в сердце поселился страх. Страх не успеть, опоздать и найти лишь пустое, выжженное собственной магией тело Гарри. Если это случится, она умрёт прямо там. Мальчик медленно приходил в себя, мышцы тела расслаблялись, а магия перестала заворачивать его в кокон, где он был бы в безопасности, всеми силами пытаясь его защитить. Его прижимали к чей-то груди, мягкая ткань согревала, а пушистые волосы шекотали его шею. Гарри попытался оторваться от тёплого тела, в чьих объятьях он чувствовал себя максимально комфортно, чтобы посмотреть на лицо своей спасительницы. Его последним воспоминанием был громкий голос и размытый из-за слёз силуэт девушки. По правде говоря, если бы она пришла немного позже, то нашла бы только его и трупы мальчишек-хуллиганов. Гарри в этом почему-то не сомневался. — Га– Мальчик, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — засыпала его вопросами девушка. Гарри разглядывал лицо незнакомки, находя его невообразимо привлекательным с такого близкого расстояния. Большие карие глаза тревожно его разглядывали, а нос покраснел. Гарри подумал, что она выглядит очень расстроенной, будто вот-вот заплачет. Эта мысль опечалила Гарри, поэтому он постарался улыбнуться, чтобы успокоить её. Но это не сработало, и девушка поджала дрожащие губы, а взгляд наполнился такой болью, будто издевались тут не над Гарри, а над ней. — Ты как, малыш? — тихо спросила она, Гарри медленно кивнул, не совсем понимая, о чём она говорит. Всё его внимание было сосредоточено на веснушках, которые рассыпались по её носу и щекам, словно звёзды по небу. — Что-либо болит? Гарри кивнул, затем помотал головой. Он сбился со счёта, поэтому снова уставился на её лицо, начиная заново считать веснушки. Первая. — Всё хорошо, малыш. Больше тебе ничего не угрожает. Вторая. — Сейчас я сделаю кое-что, и потом боль пройдёт. Третья. — Будет совсем не страшно, ты только доверься мне, хорошо? Гарри кивнул. Четвёртая веснушка. — Спасибо, малыш. Гарри кивнул, не понимая, за что его благодарят. Всего он сосчитал шесть веснушек. Ярких и красивых, словно солнечные пятна, веснушек. Девушка прошептала что-то на неизвестном ему языке, а потом глаза Гарри начали слипаться. Веки стремительно тяжелели, но, собрав всю свою волю, мальчик сосредеточился и зацепился взглядом за последнюю седьмую веснушку на лице незнакомки. Прямо возле глаза. Эль положила Гарри на землю, чтобы затем быстро завернуть его худое тело в аврорскую мантию. Легко встав на ноги, Эль прижала свою драгоценную ношу к себе и вышла из тени деревьев. Солнце мягко освещало её изнемождённое лицо и влажные дорожки слёз, но взгляд девушки был холодным и твёрдым. Она села на лавочку и положила голову Гарри на свои колени. Этот парк не пользовался популярностью, но немногочисленные старики всё же вышли прогуляться и с интересом наблюдали за девушкой. Эль дождалась, когда пожилой мужчина пройдёт мимо них, и наколдовала отвлекающие антимагловские чары. Некоторые из них были усовершенствованны в будущем, специально для Аврората, поэтому авроры могли создать их даже в критических ситуациях. А Эль считала свою ситуацию именно критической. Она догадывалась, почему её магия так разбушевалась: всё из-за Долга Жизни Гарри Поттеру.