Лучший друг

      Энни любила звезды, эти маленькие камушки, сверкающие в чернильном небе, любила складывать узоры и любоваться ими в минуты спокойствия. И хоть мир вокруг менялся с пугающей точностью, они продолжали ослепительно сиять. Девушка кутается в теплый плед и, задрав голову, любуется ночным небом. Прохладный ветер щекочет голые ноги и ласково журит чуть растрепанные волосы. На палубе никого нет, никто не мешает предаваться размышлениям и пить терпкое вино прямо из бутылки.       Уже завтра она будет дома, будет крепко обнимать отца и стараться забыть маленькое путешествие, изменившее большую часть ее сердца.       Энни делает слишком большой глоток, и бордовая капля стекает по подбородку прямо к ложбинке между грудей. Она усмехается и все менее уверенно стоит на ногах, боится момента, когда наступит утро, боится ступить на твердую землю и оставить за спиной… Нет. Она же Женская Особь! Бесстрашный титан, остановивший гул и… Потерявший свои силы. Плечи, что распрямились, сразу же рухнули вниз. Желание вернуться сейчас к Армину кольнуло под ребрами, ведь ее тело все еще горело после нежных, словно прощальных, поцелуев. А теперь она напивается в одиночестве, вместо того, чтобы сделать один единственный верный шаг.       Энни прикрывает глаза, вспоминая, как неделю назад стояла на этом самом месте в кольце сильных и заботливых рук. Армин обнимал со спины, положив голову ей на плечо и забавно скрючившись из-за разницы в росте. Его теплое дыхание опаляло шею, вызывая мурашки и необъяснимый восторг. Присутствие этого мальчишки рядом вдруг стало чем-то необходимым и естественным, давно вытеснив желание — тупо снять напряжение. Теперь хотелось касаться, гладить, заглядывать в глаза, прижиматься так тесно, чтобы души переплелись в единое целое.       И когда только ты стала такой сентиментальной, Энни?       Вопрос риторический — в пустоту, ведь даже самой себе признаться страшно, что оно поселилось в ней только благодаря Армину. Это… это тепло. Сейчас бы рухнуть в нежные объятия, чтобы положить голову на грудь, получить заботливый поцелуй в макушку и уснуть крепко-крепко до самого утра, зная, что с восходом солнца почва не уйдет из-под ног.       Однако…       Энни продолжает стоять на месте, пока далеко-далеко острая грань между небом и морем окрашивается бледно-розовым цветом.

***

      Утром настроение из меланхолично-сожалеющего превращается в нервно-ожидающее. Хочется поскорее сойти с корабля и забыть обо всем, горькая обида царапала грудную клетку, облезлой кошкой орала внутри. Энни твердила себе, что она сама во всем виновата — сама полезла, сама поверила в сказку и сама все разрушила, ведь стоило вернуться в каюту Армина и провести с ним оставшиеся часы, однако, девичье сердце упорно требовало, чтобы последний шаг сделал посол-командор.       Когда потёртый коричневый чемодан был собран, а темно-синий костюм идеально сидел на стройном теле, девушка окинула свою комнату прощальным взглядом и гордо вышла на палубу, щурясь из-за яркого солнца. Почти все были в сборе: Жан, страдающий от похмелья и клятвенно обещающий завязать с алкоголем, Райнер, посмеивающийся над товарищем, Конни, едва не выпрыгивающий из штанов от нетерпения, и скромно-улыбающаяся Пик.       Энни крепче сжала ручку чемодана. Уже совсем близко маячила пристань, пахло домом и свободой. Армин все ещё не вышел, наверное, дописывал последние отчёты, о которых частенько забывал, проводя все свободное время с… Девушка мотнула головой. Они друзья и точка. Пожалуй, хотя бы эти хрупкие отношения она должна сохранить, чтобы на закате лет не погрязнуть в еще одном омуте из сожалений и ошибок.       Армин выходит, когда корабль прибывает в пункт назначения, а Энни понимает, что готова позорно сбежать, лишь бы избежать неловкого прощания. Она скромно улыбается, собирая все мужество в кулак, все же спасать мир было куда проще, чем собственное сердце. Арлерт останавливается в десяти шагах от нее, его взгляд, нечитаемый, но прикован строго к ней, губы изгибаются в ответной понимающей улыбке.       Надо что-то сказать, хотя бы банальность, но язык не шевелится, окаменевший.       Энни делает простой шаг вперед.       «Мне страшно», — признается она, и Армин делает ответный шаг.       «Все хорошо», — он мягко ее успокаивает и терпеливо ждет, когда девушка решится на еще один шаг.       Шаг за шагом они идут навстречу друг другу, прогоняя страхи и сомнения. Замирают. Между ними несколько миллиметров и одно желание на двоих — позволить еще крохотному чувству вырасти в настоящее пламя искренней любви.       А пока…       — М-можно пригласить тебя на свидание? — Армин краснеет и берет Энни за руку.       И вот перед ней тот самый мальчишка из сто четвертого — робкий и смущенный до самых ушей. Смешок слетает с губ, и Энни крепче переплетает их пальцы, переплетая судьбы.       — Да, — соглашается она и уже готовится привстать на носочки, чтобы коснуться манящих губ, как…       — Так вы че вместе?! — удивляется Райнер и получает локтем в бок от Жана.       — Только сейчас заметил? — начинает смеяться Кирштайн, с самого начала заподозривший неладное.       — Идиоты, — коротко бросает Энни и притягивает Армина к себе, к дикому смущению Брауна, целуя, наконец, командорские губы.