Лучший друг

      Тесно.       Думает Энни мимолетно, цепляясь за остатки сна. Ей определённо снилось что-то приятное, а потому просыпаться совсем не хотелось, однако…       Все ещё тесно.       Девушка медленно открывает глаза и видит перед собой мужскую грудь и острый кадык, выглядывающий из ворота рубашки. Воспоминания вихрем проносятся в голове, пока рука Армина прижимает ближе к себе. Вдох-выдох. Энни прикрывает глаза, вдыхая запах моря и солнца, ведет кончиком носа по коже и невесомо касается губами подбородка с легкой щетиной. Становится жарко, особенно в области груди.       Солнечный свет мягко падает на умиротворенное лицо Армина — на его растрепанные волосы, на светлые ресницы и веснушки. Девушка приподнимается выше, чтобы лучше рассмотреть их, думает, что они похожи на россыпь маленьких солнышек. Она касается пальцами щеки, ведет выше, оглаживая заострившуюся скулу, проводит по носу и, не сдержавшись, тыкает в кончик-кнопочку.       Армин открывает глаза и ловит с поличным, может, он вообще не спал? Энни хочет сбежать, но держут крепко, во взгляде искрится насмешка и что-то там еще, что-то глубоко запрятанное, отчего сердце застревает в глотке.       — Это не то, о чем ты подумал, Арлерт, — говорит она строго.       — А о чем я подумал? — весело переспрашивает он и смотрит своими синими глазами-стрелами.       — Ты храпел, я хотела тебя заткнуть.       Энни знает, что несёт полную чушь, как знает, что посол-командор не верит ей от слова совсем, однако, он делает вид, что принял правила игры.       — Так на чем ты остановилась?       На губах. Целует осторожно, воруя улыбку, злится на себя и Армина, злится, потому что мало и хочется еще, потому что сердце уже не бьется в привычном ровном ритме. Она скользит ладонями под рубашку, задевая ногтями кожу, углубляет поцелуй, пока возбуждение расплывается по венам. Ее грудь идеально умещается в мужскую ладонь, пальцы ласкают сосок, пуская разряды тока.       Армин вжимает ее в койку, тяжесть его тела ощущается приятно и правильно. Он целует и ласкает ее с интересом исследователя, словно нашел драгоценность: изгиб плеча, каркас ребер, тазовая косточка. Пальцы у него длинные, оглаживают клитор и входят внутрь так, что дыхание замирает. Энни закусывает губу и неосознанно двигает бедрами, желая еще большего.       — Арлерт, — требует она и тянется к его ширинке. Он улыбается в поцелуй, помогая снять с себя брюки, проводит головкой члена вдоль ее влажных складок и неторопливо входит до конца.       Идеально.       Теперь никто никуда не торопится, наслаждаясь ранним утром и друг другом. Энни чувствует, что тонет без возможности выплыть, ловит губами поцелуи, прижимая Армина к себе максимально близко, максимально тесно. Ей хочется чувствовать его каждой клеточкой тела, чувствовать, как оглушительно колотится мальчишеское сердце. Они переплетают пальцы, переплетая мутные взгляды.       Головокружительно.       Неторопливо. Медленно. Сладко.       — Эй, Энни, ты не видела Армина? — кричит Кирштайн за дверью.       — Не видела, — отвечает громко и уверенно, пока посол-командор влажно целует за ухом.       — Да где его носит, — возмущенно бормочет Жан, — ты завтракать-то собираешься?       — Да-а, — ее голос почти срывается, когда Армин ускоряется и склоняется, чтобы обхватить губами сосок. Она прогибается навстречу ласке, возбуждаясь сильнее.       — Собирайся быстрее, мы скоро отплываем.       — Быстрее, — едва шевеля губами просит Энни и, когда шаги за дверью стихают, протяжно стонет, пальцами впиваясь в мужские плечи.       Армин прижимает ее колени к груди, меняя угол входа и жадно целует, заглушая рвущиеся несдержанные стоны.

***

      — Наконец-то! — восклицает Жан, когда Энни садится на соседний стул.       — Ты у нас один, кто встаёт рано, — сонно отвечает Райнер, разливая чай.       — Потому что здесь неудобные койки, у меня спина не разгибается.       — Спина у тебя не разгибается, потому что ты себя запустил.       Энни слушает их перебранку с легкой улыбкой на губах, все еще горящих после долгих поцелуев. Если прикрыть глаза, то можно представить, что Армин сейчас сидит рядом и держит ее за руку, необходимость касаться его лишь усиливалась, чем пугала и наводила на определенные мысли. Ее маленькая игра грозилась перерасти в катастрофу, очередной конец света, но стоило увидеть знакомое лицо, как все страхи отступали.       Армин сел рядом — свежий и бодрый, словно и не было ничего. Его взгляд сиял почти как раньше, а морщинка на лбу разгладилась.       — И где носило нашего дорогого товарища? — не унимался Кирштайн, словно и знал, и не знал правду.       — По делам, — лаконично ответил Арлерт, пока Энни с небывалым интересом изучала трещину на столе.       Что будет, если она при всех поцелует его? Наверное, у мальчишек случится сердечный приступ. Это веселило. Девушка коротко переглянулась с Армином, который старался держаться естественно, и почему только соглашается на ее бредовые затеи? В любом случае, одно она знала наверняка, на этом корабле еще слишком много уединенных мест…