Холод и апатия

Во всей своей недолгой жизни, Илья никогда не плакал. Он же парень, он не должен плакать. И сейчас он не плачет. Если верить ощущениям. Вот только сейчас Малинин был один - и ощущения тут уже не при чём. Но это не отменяет того грёбоного факта, что он разочарован в себе. Почему? Потому что минут десять сидит в туалете и даже не старается стереть слёзы, которые во всю катились по его лицу. Чемпионат Мира 2024 года уже завтра чёрт возьми, у него феноменальная заявка - семь четверных, плюс кваксель. А Илья не вывозил - чёртов аксель и флип, который у него не получался. Ни одного чистого проката. На тренировках - да, возможно. Но не соревнованиях. Все вокруг Малинина счастливые, что могут себя показать - а ему чертовски страшно. Страшно что упадёт. Страшно, что не возьмёт золото. Опять. Самое страшное что он не может понять причину падений. Причину своей нестабильности. Он работает над компонентами, над хорео, над всем, что вообще можно - и ничего. Пусто. Второе-третие место. Все в один голос вторят - нестабилен! Измени прыжковой набор! Нет, они не правы. Он стабилен. Он стабильно проигрывает. Его будто не пускает на вершину - не хотят. Прессингуют, делают как все. А Малинин не хочет - пусть его запомнят не только на четыре года. Пусть впишут в историю Фигурного Катания, чего он достоин. Илья поднимается, вытирает слёзы, причём поднимается настолько резко, что его аж повело. Естественно - сон помахал парню ручкой уже давно, организм пропитан кофе. Тот плеснул себе на лицо водой, стараясь прийти в себя, и выглядеть менее безнадёжным. Илья вновь стоит напротив зеркала, повторяя разученные связки. Раз - мах рукой. Два - изгиб. Парень буззвучно бубунил себе под нос отрывок песни, как вдруг почувствовал резкую боль в плече. - Малинин, ты когда успел записаться на кружок юных самоубийц? Саша-собственной-персоной-Трусова стояла в зале, опираясь плечом о стену, внимательно наблюдая за Ильёй. Совсем недавно легенда перешла в группу Арутюняна. Из-за этого она вместе с командой выехала на Чемпионат Мира, претендую на высшие места. - Я тренируюсь сам, и как посчитаю нужным. - отозвался Малинин, потирая плечо. - А ты тут что забыла? - Спать не могу. - коротко ответила Трусова. - Это нервное. Сюда пришла потому что тут диваны прикольные. - девушка вогрузила тушку на кушетку, со вздохом подключая ноутбук к розетке. - Ты бы хоть пошёл бы прогуляться. А то все за тебя волнуются - лёд, зал, номер, зал, номер. - Я не был в номере со вчерашнего дня. - тут же вставил Илья, от чего девушка подняла на него глаза, вскинув брови. В изумрудном омуте плескалось беспокойство. - Тут был? - утвердительный кивок. - Понятно. Ты бы реально прилёг - выглядишь не важно. В соседнем зале ещё один удобный диванчик есть, пойди поспи хоть пару часов. - после этой тирады Саша воткнула в уши наушники, устремив взор на экран ноута. Илью окатило волной разочарование. Он всегда восхищался старшей - силой воли, высоченными прыжками, упорством. Характеру, которому может завидовать каждый мужчина. Трусова не сдавалась, даже когда в неё никто не верил. Он восхищается ей за то, что ей никто не указ. Она делает то, что считает нужным. Даже сейчас Саша казалась Илье недосягаемой. Будто она не из этого мира. Хотя она прошла через то же, что прошёл и Малинин - падения, третьи места, крики, слёзы на тренировках. Судьба будто медленно сплела их невидимой нитью, нерушимой нитью. И конечно же, Трусова была красива. Сногсшибательно красивая и горячая, тут добавлять даже нечего. Парень мотнул головой и включил на телефоне трек, словно от этого ему станет крутить четверные легче на полу, чем на льду. Не помогло. После четвёртой попытки его начало развозить, шатать в разные стороны при приземлениях. Тот отчаянно пытался выровнять дыхание, но при очередной попытке ноги его отказали и он ничком повалился на пол, от чего пол издал тягучий, глухой стук. Илья зашипел - с новой ссадиной! - Сволочь, ты не нормальный?! - заорала Саша, соскакивая с места, промчавшись к Малинину. Илья усмехнулся - сорвалась. Всё таки не железная, какую из себя строит. - Ты что делаешь, идиотина?! - Я прыжки отрабатываю. Безуспешно, как ты заметила. - сипло ответил Илья, пытаясь встать. Саша резко надавила на грудь парня, отправившись за бутылкой воды, которая не так давно врезалась в его плечо. - Ты перегибаешь. - девушка плотно сомкнула губы, протягивая ему бутылку, плюхаясь рядом с парнем. - Ты не думал, что вообще произойдёт, если тебя отключит прямо на выступление? - Либо расплачусь, либо стойко приму крах. Второе мне нравится больше. - ответил он. - Капец. Придурок. - покачала головой Трусова. - Тебе не пришло в бошку спросить совета у человека, который прошёл то же что и ты? - Илья молчал. - Понятно. А теперь слушай - ты сломаешься. Ты потеряешь себя. Ты думаешь только о медалях и титулах - то, что тебе делать не следует в принципе. Ты просто должен катать то, что хочешь в разумных пределах - не насиловать себя! Твоя задача не шесть квадов, или семь, или сколько ты там себе надумал - а чисто и красиво выполнить хореографию - вот это принесёт тебе успех. Другое судьи не воспринимают! Я уже проходила через это! Я переросла! - Да ладно? Не ты ли тогда упала в обморок от перезагрузки? Не ты ли выпрашивала три квада, когда еле восстановила два? Очнись, Саш! Ты не выплыла! Тебе так кажется! - Нет. Я теперь другая. - отрезала Трусова, уводя глаза. - Ты никогда не сможешь стать другой, Саша. Мы воспитаны так - максимолисты... - Что ты хочешь доказать, Малинин? - закричала Трусова, трясясь от гнева, от чего Илья шагнул назад. - Все чёрт возьми знают, что ты можешь больше! Все знают, но ты не должен! - О чём ты... - шепчет Илья. Сейчас ему действительно страшно. От чего Саша так злится? - Да как ты не понимаешь! - кричит девушка, подскакивая. -Мы не рождаемся талантливыми! Никогда! Мы должны работать - много работать! Но у нас есть страхи, есть сомнения - это будет всегда! - Саш, я не понимаю... - Естественно ты не понимаешь! Ты не знаешь, через что прошла я! Не знаешь! И ты прав - я не исправлюсь! Эта блядская жизнь впечатала меня в эти грёбаные медали и соединила со льдом, я его часть! Я не знаю другой жизни! Это ты хочешь? Ты хочешь просыпаться под утра с криками? Ты хочешь перестать спать, потому что тебе сняться лишь одни тупые, монотонные кошмары? - Саш... - Илья приблизился к Трусовой, осторожно коснувшись её руки своей. - Ты хочешь сломать себя? Сломать к чертям всю свою жизнь? Скажи мне, Илья... Её прервали губы, которые рвано коснулись её. Илья сжал её крепко, боясь отпустить, чувствуя громко колотящееся сердце. - Я... что это было? - спросила та, отстранившись. - Я кажется люблю тебя. - смущённо произнёс тот, пряча глаза. Трусова поднимает брови, но всё же со вздохом сжимает его руку. - Ладно. А теперь пойдём - в соседнем здание есть диванчик - а нам нужно выспаться.