Секрет небес: Ошибка.

Пронизывающий холод каменных стен Академии, казалось, впитывал не только звук, но и саму волю. Диса стояла у огромного арочного окна в коридоре, ведущем к аудитории Геральда, и смотрела, как внизу, во внутреннем дворе, кипела жизнь, в которой у нее не было места. Группы Непризнанных сбивались в кучки по цвету крыльев и запаху – светлые, неуверенные ангелочки, бойкие, вызывающие демонята. И среди них – Вики. Она не была одна. Рядом с ней крутился рыжеволосый демон с добрыми и хитрыми, слишком широко распахнутыми глазами – Ади. Немного поодаль, с преувеличенно равнодушным видом, но явно входя в круг общения, стояли двое: ангел Сэми, с острыми чертами лица и насмешливым прищуром, и демоница Мими, чья красота была такой же яркой и ядовитой, как тропический цветок. Они спорили о чем-то, Вики что-то горячо доказывала, жестикулируя, Сэми кивал с энтузиазмом, а демоны снисходительно ухмылялись. Они были командой. Пусть странной, но командой. У Вики были друзья. У Дисы был холодный камень под рукой и ноющая пустота под ребрами, где должны были бушевать ее силы. Она отвернулась от окна. Ей нужно было сосредоточиться. Пара у Геральда – демонология и межмировые взаимодействия. По слухам, он был одним из немногих, кто действительно путешествовал за пределы этого карманного измерения Чистилища. Возможно, кроха полезной информации просочится и в его лекцию. Возможно. Она вошла в аудиторию одной из первых. Помещение было просторным, полукруглым, с рядами каменных скамей, поднимающимися амфитеатром. Воздух пахл старостью, пылью и слабым, но стойким ароматом серы – приветствием от Геральда. Диса выбрала место на самом верху, в углу, откуда был виден и вход, и преподаватель, и все остальные студенты. Старая привычка гибрида – всегда контролировать территорию. Она уткнулась в конспекты – не свои, а какие-то старые, пыльные, найденные в углу библиотеки, – делая вид, что поглощена чтением, пока аудитория потихоньку заполнялась. Она чувствовала на себе взгляды – быстрые, украдкой, полные любопытства и опаски. Ее крылья, даже в спокойном состоянии мерцавшие тихими, яркими разрядами, были слишком заметны. Ее история с Фенцио и Люцифером уже обросла легендами. Она игнорировала их, как игнорировала все в этом мире, что не вело ее прямо к цели. – Место свободно? Голос был спокойным, низким, без тени подобострастия или вызова. Просто вежливым вопросом. Диса медленно подняла голову. Перед ней стоял ангел. Высокий, широкоплечий, с чеканными, удивительно правильными чертами лица, которые могли бы показаться холодными, если бы не глаза. Глаза цвета самого чистого весеннего неба, внимательные и на удивление… добрые. Его крылья за спиной были идеально белыми, с легким золотистым отливом, аккуратно сложенными. Он выглядел как эталонный ангел с голливудской открытки. Сын Фенцио. Дино. Она молча кивнула к свободному месту рядом с собой, на краю скамьи. Она ожидала, что он пройдет дальше, к своим – к ангелам, к «правильным» Непризнанным. Но он неторопливо устроился рядом, положив на колени аккуратный конспект в кожаном переплете. От него пахло свежим воздухом и чем-то древесным, успокаивающим. – Дино, – представился он, не глядя на нее, раскрывая конспект. – Мы виделись во дворе. После истории с той девушкой. Ванессой. – Помню, – буркнула Диса, снова утыкаясь в свои бумаги. – Твой отец чуть не получил апоплексический удар. Дино усмехнулся – коротко, тихо, но искренне. – Он часто его почти получает. Особенно когда сталкивается с чем-то, что не вписывается в его картину мира. Диса бросила на него быстрый взгляд. Он говорил об отце без подобострастия, но и без осуждения. Констатировал факт. – А твоя картина мира готова к таким вкраплениям? – не удержалась она от колкости. Дино наконец повернул к ней голову. Его янтарные глаза внимательно изучили ее лицо, задержались на темных кругах под глазами, которые не мог скрыть даже ее вампирский тонус, на напряженных уголках губ. – Моя картина мира предполагает, что он гораздо сложнее и интереснее, чем любая догма, – ответил он серьезно. – А ты… ты определенно сложнее и интереснее. Он сказал это без лести. Как ученый, констатирующий интересный феномен. Диса почувствовала, как что-то сжимается у нее внутри. Не ярость, не раздражение. Что-то другое. Незнакомое и потому пугающее. – Ты плохой сыщик, ангел, – отрезала она, снова пытаясь уйти в конспекты. – Возможно, – он не спорил. – Но я наблюдателен. И я вижу, что ты всегда одна. Это задело ее за живое. Она резко повернулась к нему, и в ее золотистых глазах вспыхнули знакомые искры. – Это что, критика? Жалость? Или ангельская забота о маленькой заблудившейся непризнанной? – ее голос зазвучал опасно. Дино не отшатнулся. Его взгляд оставался спокойным и все таким же внимательным. – Нет. Вопрос. У Вики, которая пришла сюда такой же потерянной, как и все, уже есть… товарищи. Сэми, Ади, даже Мими. А ты… – он сделал паузу, выбирая слова. – Ты стоишь одна у окна. Ты сидишь одна на лекциях. Ты сражаешься одна с учителями и с Люцифером. Почему? Глаза Дисы сузились. Она ненавидела, когда ковырялись в ее ранах, даже из самых благих побуждений. – Мне не нужна нянька, – прошипела она. – И не нужна команда неумелых щенков, которые будут путаться под ногами. У меня есть цель. Все остальное – отвлекающий шум. – Дружба – это не про то, чтобы быть нянькой, – парировал Дино. – И не про то, чтобы путаться под ногами. Это про то, чтобы иногда быть рядом. Чтобы знать, что кто-то прикроет твою спину. Или просто выслушает. Даже если твоя цель – уйти отсюда. Последние слова он произнес тихо, но они прозвучали для Дисы громче грома. Она замерла, уставившись на него. Как он…? Она ни с кем не делилась этим. Он, казалось, прочитал ее мысли. – Не нужно быть гением. Ты смотришь на всех и все здесь с таким… отстраненным презрением. Как на временное неудобство. Ты не ищешь своего места здесь. Ты ищешь выход. Это читается в каждом твоем движении. В аудиторию вошел Геральд. Его появление всегда было театральным – легкое облачко серного дыма, улыбка, от которой становилось холодно, и пронзительный взгляд, выискивающий слабину в аудитории. Лекция началась. Геральд говорил о структуре миров, о тонких барьерах между измерениями, о том, как энергия Чистилища служит буфером и фильтром. Диса ловила каждое слово, отчаянно пытаясь найти в его плавной, обтекаемой речи хоть намек на практическое применение. Но это была чистая теория, подаваемая с таким видом, будто он делает им одолжение, опускаясь до таких примитивных тем. Она писала, почти не глядя на пергамент, ее почерк был резким, угловатым. Рядом Дино вел свои записи – аккуратные, структурированные, с пометками на полях. – Насчет твоего вопроса… о том, готова ли моя картина мира. Думаю, да. И насчет того, почему ты одна… – он сделал паузу. – Может, ты не пытаешься ни с кем знакомиться, потому что боишься, что им будет нечего тебе предложить? Кроме проблем. Диса остановилась как вкопанная. Он снова попал в точку. В самую суть. – И что ты предлагаешь? – спросила она, поворачиваясь к нему. В ее голосе звучала усталость . – Ангельскую дружбу? Наставничество? Я уже получила наставника в подарок от твоего отца, спасибо, с этим я как-нибудь сама. Дино покачал головой. Нет. Не наставничество. И не ангельскую дружбу. – Он посмотрел на нее прямо, его янтарные глаза были серьезны. – Я предлагаю перемирие. Ты – самый нестандартный мыслитель здесь. Я… хорошо разбираюсь в теории и у меня есть доступ к некоторым архивам. Возможно, мы могли бы быть… полезны друг другу. Как коллеги. Как странные, неловкие союзники в этом безумном месте. Он не лез в душу. Не требовал дружбы. Он предлагал сделку. Прагматичный, взаимовыгодный альянс. И это был единственный язык, который Диса была готова понять и принять. Она медленно выдохнула. Шум в коридоре становился все громче, но его слова звучали четко и ясно. – Твой отец будет в восторге, – саркастически заметила она. – Мой отец, – ответил Дино с легкой, почти невидимой улыбкой, – уже давно понял, что я имею привычку формировать собственное мнение. Ну что, Майклсон? Заключаем перемирие? Диса посмотрела на его протянутую руку. Не для рукопожатия, а как на символический жест. Деловой договор. Она колеблясь на мгновение, затем коротко кивнула и, избегая рукопожатия, просто тронула его ладонь костяшками своих пальцев. – Перемирие. Пока что. – Она повернулась, чтобы уйти, но на сей раз ее шаги не были такими поспешными. – И если назовешь меня хоть раз «коллегой» вслух, перемирие будет немедленно расторгнуто. – Договорились, – его голос звучал сзади, и в нем слышалась та самая, неподдельная улыбка. В какой-то момент Геральд задал каверзный вопрос о стабильности временных аномалий. В аудитории повисло молчание. Диса знала ответ. Она сталкивалась с подобным в одном из древних гримуаров семьи Майклсон. Но поднимать руку? Привлекать внимание? Рядом с ней поднялась рука Дино. –Профессор, – его голос был ровным и уверенным. – Если исходить из теории Осколков Вечности, то стабильность аномалии обратно пропорциональна силе эмоционального резонанса, ее породившего. Но ключевой фактор – не сила, а ее чистота. Однородный всплеск, даже мощный, стабилизируется быстрее, чем хаотичный и разнонаправленный. Геральд смотрел на него с легкой ухмылкой. – Мило, Дино. Теории, теории. А на практике? Кто-то видел однородный всплеск? – Вампиры, – тихо, но четко прозвучало рядом с Дино. Все взгляды, включая удивленный взгляд Геральда, устремились на Дису. Она не поднимала головы, продолжая писать, но ее слова были слышны по всей аудитории. – Сильный голод. Сильная ярость. Абсолютный, монолитный ужас. Они оставляют… четкий след. В отличие от человеческой истерики, которая похожа на белый шум. Легче прожечь дыру в ткани мира одним мощным лазером, чем размазывать по нему палитру всех цветов сразу. Наступила мертвая тишина. Геральд замер, его бровь медленно поползла вверх. Затем он рассмеялся – мягко, снисходительно, словно взрослый слушает фантазии ребенка. – Вампиры? – он произнес это слово с таким откровенным, неподдельным весельем, что у нескольких студентов тоже вырвались сдавленные смешки. – Милая мисс Майклсон, вы, я вижу, любительница человеческих сказок? Эти жалкие выдумки – плод больного воображения смертных, пытающихся объяснить то, что их пугает по ночам. Твари, пьющие кровь и боящиеся солнечного света? – Он снова покачал головой, улыбаясь. – По-своему поэтично, но к реальности, увы, не имеет ни малейшего отношения. Таких существ не было, нет и быть не может. Их «эмоциональные всплески» не могли ничего породить, кроме разве что дурных снов. Он говорил с абсолютной, неоспоримой уверенностью. В его голосе не было и тени сомнения. Для него вампиры были на одном уровне с зубными феями и говорящими драконами – милыми, но несуществующими сказками. Диса сидела неподвижно, с каменным лицом, но внутри у нее все оборвалось. Это был не просто отказ. Это было полное, тотальное отрицание самой сути ее существования, половины ее природы. Ее семьи. Ее истории. Оно звучало так искренне, так убежденно, что на мгновение и она сама почувствовала себя призраком, нереальной тенью от несуществующего существа. Она чувствовала на себе взгляды – теперь уже не любопытные, а насмешливые. Слышала сдержанный хохоток Ости где-то в первых рядах. Но хуже всего был взгляд Дино. Он смотрел на нее не с насмешкой, а с легким, почти жалостливым недоумением, как на человека, который вдруг начал говорить о плоской Земле. – Я… я читала в старых книгах, – пробормотала она, и ее голос, обычно такой твердый, прозвучал слабо и глухо. Жалкая попытка оправдаться. – Книги, увы, часто лгут, – парировал Геральд, все еще улыбаясь. Его интерес к ней явно потух, сменившись легким презрением к чудачке. – Особенно человеческие. Не стоит засорять свой разум подобными нелепицами. Мы изучаем реальные силы и реальные миры, мисс Майклсон. Давайте придерживаться фактов. Он повернулся к доске, демонстративно закончив разговор. Лекция продолжилась, но Диса уже не слышала ни слова. Она сидела, уставившись в одну точку на своем пергаменте, чувствуя, как жгучий стыд и ярость смешиваются в ней с леденящим душу ужасом открытия. Они не знали. Они действительно не знали. Вампиров для них не существовало. Оборотней – видимо тоже. Ведьм – возможно, списывая их магию на что-то иное. Она была для них не чудовищем, не гибридом, не Майклсоном. Она была просто Непризнанной со странными теориями и еще более странными крыльями. Ее прошлое, ее сущность, ее семья – все это было призрачной сказкой в этом мире. И это делало ее путешествие домой в тысячу раз сложнее. Как найти дорогу туда, в место, существование которого отрицают все вокруг? Когда занятие закончилось, Диса механически собрала вещи. Руки ее слегка дрожали. Она не смотрела ни на кого, особенно на Дино. – Эй, – его голос прозвучал рядом осторожно. – Не принимай близко к сердцу. Геральд бывает резок. Эти старые демоны… они считают, что только они знают истину. Он пытался утешить. Думал, что она обиделась на насмешку. Он не понимал, что только что своими глазами увидел, как рухнул целый мир. – Все в порядке, – выдавила она, пробираясь к выходу. – Я просто… ошиблась. – Бывает, – он пошел рядом с ней. – Но вообще… теория была интересной. Жаль, что основана на вымысле. Эти слова ранили больнее, чем насмешки Геральда. – Да, – глухо согласилась Диса. – Жаль. Она шла, и мир вокруг казался ей теперь еще более чужим, еще более враждебным. Она была не просто чужаком. Она была призраком из несуществующей сказки, застрявшей в чужой реальности. И ее единственным союзником в поиске пути домой теперь был ангел, искренне верящий, что того самого дома не существует.