Секрет небес: Ошибка.

Тишина в комнате Дисы была обманчивой. За стенами из холодного камня бушевала чужая магия, витал запах чужих миров, а в собственных жилах бушевала чужая, подавленная сила. После стычки с Люцифером адреналин медленно отступал, оставляя после себя не удовлетворение, а глухую, ноющую усталость. Пустота под ребрами, та самая вампирская жажда, только не крови, а энергии, грызла ее изнутри. «Шум, Майклсон, всего лишь шум,» – пробормотала она, с силой проводя ладонью по лицу. Но на этот раз мантра не сработала. Шум проникал внутрь, отзываясь напряжением в каждом мускуле. Ей нужно было движение. Выпустить пар. Вернуть себе хоть тень контроля над телом, если уж не над обстоятельствами. Она нашла его в самом неожиданном месте – на пустынной тренировочной площадке для Непризнанных, скрытой в одной из внутренних башен Академии. Это был не спортзал в человеческом понимании, а нечто среднее между склепом и ареной: высокий потолок, грубые каменные стены, несколько причудливых снарядов, напоминающих то ли гимнастические брусья, то ли орудия пыток, и маты, испещренные непонятными рунами. Здесь пахло потом, пылью и озоном от случайных магических всплесков. И это было куда приятнее, чем сладковатый аромат ангельской благодати или сернистый душок демонских коридоров. Диса начала с простого – с бега. Не плавного парения ангела, а яростного, земного спринта по периметру зала. Каждый шаг отдавался гулким эхом, каждый толчок носка от пола был вызовом гравитации этого мира. Затем последовали отжимания – резкие, взрывные, с хлопком в верхней точке, какие делали гибриды-оборотни для тренировки взрывной силы. Ее мышцы горели, дыхание сбивалось, но это была ее боль, ее усталость, а не навязанная извне агония прорастающих крыльев. Она не заметила, как в зал вошел он. Люцифер стоял в проеме арки, прислонившись к косяку, со скрещенными на груди руками. Он наблюдал молча, его темные глаза, лишенные теперь открытой насмешки, были похожи на два куска обсидиана – холодные и отражающие. Он видел не изящные па ангела, не отточенные формы демонического боя, а нечто иное. Яростную, почти животную отдачу. Работу на износ, лишенную всякой эстетики, но наполненную чистой, неукротимой силой воли. Диса, закончив очередной подход на пресс, резко поднялась с мата и наконец увидела его. Она не вздрогнула. Просто замерла, грудью ловя воздух, на лбу выступили капли пота. Ее золотистые глаза встретились с его бездонными. Ни страха, ни вызова – только усталое равнодушие. «Наблюдатель?» – хрипло бросила она, вытирая тыльной стороной ладони лоб. – «Или решил продолжить наш философский диспут? Я, правда, не в форме для интеллектуальных баталий.» Люцифер оттолкнулся от косяка и сделал несколько медленных шагов в ее сторону. Его взгляд скользнул по ее взмокшей майке, напряженным рукам, по крыльям, которые она инстинктивно прижала к спине, чтобы они не мешали. «Я пытаюсь понять,» – произнес он наконец. Его голос был тихим, без прежней ядовитости, почти задумчивым. – «Что движет тобой. Ты говорила дерзко. Действовала резко. Спасла ту… никчемную девчонку не из доброты, а из принципа. Бросила вызов мне. Я ожидал увидеть бунтаря. Мятежную душу, жаждущую признания или власти.» Он остановился в паре шагов от нее, его высокая фигура отбрасывала на нее длинную тень. «Но я вижу лишь… физическую усталость. Ты не отрабатываешь боевые приемы. Ты не учишься летать. Ты просто… изнуряешь себя. Как будто пытаешься загнать до смерти невидимого врага. Или убежать от него.» Его глаза сузились. «Все твои слова, вся эта показная дерзость… это просто пыль, которую ты поднимаешь, чтобы скрыть пустоту внутри. В тебе нет глубины. Нет истинной страсти, амбиций, жажды. Есть только однообразный, скучный рефлекс сопротивления. Ты – шум без музыки. Искра без пламени. Пустышка, играющая роль интересной личности.» Он произнес это не со злорадством, а с холодным, окончательным разочарованием. Как коллекционер, обнаруживший, что редкая жемчужина – всего лишь искусная подделка. Диса слушала, не шевелясь. Каждое его слово падало в тишину зала, как камень в колодец. И не находило дна. Не потому, что его там не было, а потому, что он бурил не там. Он искал демонические амбиции или ангельские идеалы. А в ней была только одна, простая, необоримая вещь. Она не стала спорить. Не стала доказывать. Она просто устало вздохнула. «Если ты так решил,» – пожала она плечами. Ее голос звучал плоско, без эмоций. – «Можешь и дальше разочаровываться. Мне это… как-то безразлично.» И это было самой страшной правдой, которую она могла ему сказать. Его оценка, его интерес, его разочарование – все это было пылью на ботинках на ее долгом пути домой. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то – легкое недоумение, почти досада. Он ждал реакции. Гнева, оправданий, чего угодно. Но не этого ледяного, абсолютного безразличия. Он кивнул, медленно, больше себе, чем ей. «Как жаль. Я ненадолго позволил себе надеяться, что здесь появилось что-то… стоящее.» Развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился. Диса осталась одна. Его слова висели в воздухе, но не ранили. Они были не о ней. Они были о его ожиданиях. А ее реальность была куда проще и сложнее одновременно. Она снова принялась за упражнения, с еще большей яростью, пытаясь загнать под кожу даже память об этом разговоре. Час спустя, изможденная, но хоть немного пришедшая в себя, она брела по коридорам обратно в свои покои, как вдруг из ниши в стене послышался тихий голос:«Диса?» Вики стояла, прижавшись к холодному камню, словно пытаясь раствориться в нем. Ее руки были крепко сцеплены, большие голубые глаза смотрели на Дису с привычной тревогой, но теперь в них читалось что-то еще. «Я видела, как ты… как ты с ним разговаривала во дворе. И… я слышала, он пошел в тренировочный зал…» – Вики запиналась, ее слова путались. – «Я просто… я беспокоилась.» Диса остановилась, сдерживая вздох. Ей не хотелось разговоров. Не хотелось ничьих глаз на себе. «Со мной все в порядке, Вики. Он просто высказал свое… ценное мнение.» – ее голос прозвучал устало. «Я знаю!» – вдруг выпалила Вики, делая шаг вперед. – «Я знаю, что он… что все они думают. Но ты… ты не такая. Ты сильная. И я…» Она замолчала, губы ее задрожали. Она выглядела такой маленькой и потерянной в этом гигантском, мрачном коридоре. «Я не знаю, что я здесь делаю, Диса. Я боюсь. Все время боюсь. Мисселина говорит одно, Дино – другое, этот ужасный Люцифер… А ты…» – она посмотрела на Дису с таким обожанием и надеждой, что у той внутри все сжалось. – «Ты не боишься. Ты говоришь с ними, как с равными. Ты знаешь, что делать. И когда ты рядом…» Вики глубоко вдохнула, собираясь с духом, и выдохнула главное: «Мне просто не так страшно. Когда ты рядом. Я не прошу ничего! Ни защиты, ни советов. Просто… позволь мне иногда быть рядом. Сидеть в одной библиотеке. Идти по коридору. Просто знать, что ты где-то здесь. Что я не одна в этом кошмаре.» Она произнесла это почти шепотом, с такой искренней, обнаженной жаждой простого человеческого – или ангельского – присутствия, что у Дисы на мгновение перехватило дыхание. Вот оно. Не демонические интриги, не ангельское высокомерие. Простая, детская потребность в опоре. В том, чтобы не быть одной. Диса посмотрела на эту девочку, затянутую в водоворот сил, которым она не могла противостоять. На ту самую «никчемную девчонку», как ее назвал Люцифер. И которую она, Диса, не дала сломать. Она не обняла Вики. Не улыбнулась. Она просто медленно кивнула. «В этой дыре достаточно места для всех,» – сказала она, и ее голос неожиданно для нее самой потерял привычную сталь. – «Делай что хочешь.» И, повернувшись, пошла дальше по коридору. Через несколько секунд она услышала за спиной торопливые, легкие шаги. Вики шла за ней, не догоняя, просто следуя на почтительной дистанции. Шум. Всего лишь шум. Но иногда, поняла Диса, даже на пути домой нужно было делать остановки. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что другие не сбились с пути окончательно.