За гранью фальши

Секс занимает важное место в жизни каждого зрелого человека. И будем честны, нередко люди по тем или иным причинам прибегают к просмотру порно, дабы подчерпнуть оттуда новые идеи для разнообразия личной жизни или же, в случае её отсутствия, лёгким способом восполнить недостающую близость. Для большинства многочисленные ролики интимного характера вызывают исключительно возбудительные ощущения и последующее за этим расслабление. К этому, собственно, режиссёры и стремятся, в поте лица усердствуя над качеством видео, актёрами и прилегающей ко всем прочим тонкостям обстановкой. Их работа безусловно трудна и неотъемлема, однако задачи актёров в разы труднее. От них требуется полное воссоздание требуемой картины без каких-либо изъянов и погрешностей. В порно не место страсти и своеволию — знал абсолютно каждый, кто хоть раз видел обратную сторону золотой медали, привлекающей молодых и безработных, казалось бы, лёгким и приятным заработком. Эту своеобразную поговорку, к сожалению или к счастью, Наруто удалось прочувствовать на своей шкуре лично. Ещё будучи наивным мальчишкой, только-только готовившимся поступать на факультет журналистики, он и представить себе не мог, что немногим позже, сбившись с намеченного пути, бездумно свернёт в кювет. Некогда амбициозный и подающий большие надежды парень внезапно бросил все проделанные труды, променяв заветную мечту на сладкую жизнь порноактёра. Занесло, затопило, безнадёжно затянуло, прибило вольными волнами любопытства и с головой забило песком горькой реальности, из которой впоследствии выбраться уже оказалось слишком тяжело и непосильно. Тот, кто изначально приходит в эту сферу ради пресловутого наслаждения и денег, в конечном итоге не обретает желаемого. С одной стороны эта профессия и впрямь даёт немалый доход и, в весьма редких случаях, удовольствие от подобной деятельности, но в реальности дела обстоят не столь радостно, как бы того хотелось на самом деле. Наруто осознал это уже перед началом своей первой съёмки. Перед этим волнительным событием он строил в голове различные сценарии, следил за внешностью и усердно старался сдерживать свою шебутную натуру, в усилиях не ударить в грязь лицом перед новым коллективом. Но когда он попал на студию, где была уйма чужих людей, пугающие камеры, направленный на его персону свет и сценарий, то попросту потерялся. Обстановка была стрессовой. Ему постоянно говорили, что и как нужно делать, при этом обращаясь так, что Узумаки стыдливо ощущал себя несмышлённым ребёнком на фоне взрослых матёрых актёров. Его скованность перед объективом камер и излишняя суетливость весьма мешали ему сосредоточиться и выложиться на максимум, однако со временем у него получилось втянуться. И за всё время, проведённое в секс-индустрии, он повидал достаточно мерзости и в избытке испытал её прелести на себе. Подавляющая часть осмелившихся ступить на кривую дорожку являлась наркозависимыми людьми, уже погрязшими в трясине долгов и проблем с психикой. Им изначально было нечего терять, в отличие от тех, кто, ещё толком не оперившись, из вредности покинули родительское гнездо в глупом стремлении доказать свою самостоятельность и независимость. Наруто как раз относился ко второму варианту, вот только для него родительского гнезда никогда толком и не существовало. Но его порывистое решение избавиться от стесняющих рамок общества вышло ему боком. Сначала всё начиналось с обычного секса с опытными порноактрисами, которые активно обучали его, всячески наставляли и в каком-то смысле воспитывали. Пристрастился парень довольно быстро и в скором времени уже без какой-либо помощи и наставлений брал инициативу на себя, с решительностью доминируя над гибкой партнёршей. Свет прожекторов больше не пугал; голова была трезва и занята процессом, тело предельно напряжено. Со стороны могло показаться, что парням производимый акт всегда приносит наслаждение, нежели искусственно постанывающим девушкам, однако это было далеко не так. Съёмки могли длиться часами, когда как мужчине требуется всего лишь несколько минут для разрядки. И кроме веществ, не без болей продливающих мужскую эрекцию, сам половой процесс приносил немало затруднений: член после долгого секса просто натирал мягкую кожу, словно бы тёр её наждачкой, а влагалище молоденьких партнёрш по ощущениям превращалось в воспалённое месиво, которое удовлетворения или хотя бы банального возбуждения приносило мало. Но впрочем, за неплохую сумму это было сравнительно терпимо. Уже гораздо позже, когда однотипный секс совсем уж приелся, а юному парню захотелось новых ощущений, ему, как человеку с каким-никаким опытом, стали поступать предложения о съёмках с мужчинами. Первое время Наруто сильно колебался, далеко не беспричинно сомневаясь над правильностью таких сотрудничеств. Однако его не очень здоровый образ жизни, обусловленный своеобразной подкормкой успокаивающими веществами от других актёров, и потихоньку развивающаяся апатия подтолкнули его на пробную съёмку с другим парнем. После первого раза неожиданно оказалось, что ему, даже будучи пассивом, понравилось чувствовать себя ведомым, подчиняться и доверять главную роль партнёру. Смириться с этим открытием получилось почему-то донельзя быстро. Ни для кого не было секретом, что большинство участников порно-сцен на самом деле бисексуальны. Побыв в такой профессии достаточно времени, человек поневоле избавляется от гомофобии, поскольку разницы между сексом с женщиной и мужчиной уже не замечает. Но после первого опыта с мужчиной Наруто практически полностью перестал сниматься с женщинами. После сногсшибательного оргазма с членом внутри, в нём что-то переклинило. Пышные груди больше не оказывали на него былого влияния, вид вагины вызывал скорее равнодушие, нежели что-то подобное возбуждению. Но ощущения скользящего во рту органа почему-то до безобразия заводили, как и приказной тон ведущего, с хриплым поощрением до боли сжимающего белые вихри в кулак. Растянутая дырка каждый раз зудела от нетерпения, рот в жажде переполнялся слюной. Немногим позже парень согласился и на групповые съёмки. В кино зритель видит – отточенные движения, страстные постанывания, стройные тела и подходящий для сюжета интерьер. В жизни же ничего не происходит идеально. Живот приходится держать в вечном напряжении, ни на секунду не расслабляться и беспрестанно думать, как лучше преподнести себя зрителям. Несмотря на то, что секс с мужчинами оказался гораздо приятнее соития с противоположным полом, как такового наслаждения от процесса, как и все актёры, Узумаки зачастую не испытывал. Разумеется, оргазмы, как и подобает здоровому человеку, происходили и не единожды, но все они были относительно слабыми, неожиданными. Потому что «любовь» воспринималась исключительно как рабочее время и партнёрские дела. Искренним чувствам на съёмочной площадке было не место, у всех партнёров между собой были по большей части товарищеские отношения, однако случались и служебные романы. С самого первого дня Наруто неустанно твердили, что главная задача в этой профессии – сохранить ясность ума, не потерять себя и в лучшем случае найти смысл жизни, чтобы окончательно не увязнуть в этом дерьме. Парень знал, что при плотном графике, а это около четырёх дней в неделю, у большинства, независимо от возраста и опытности, частенько начинаются проблемы не только со здоровьем, но и с психикой. И что же в итоге? Он не стал исключением. Подавляющая часть актёров после нескольких лет работы попросту перегорает. Превращается в безликую массу сломанных личностей, до последнего отчаянно старающихся прикрываться безнадёжно потрескавшимися масками притворства. В то время, как привлекательной оболочкой слепо упиваются и в минутах блаженства пользуются словно бездушной вещицей, захлёбывающаяся в омуте неопределённости сущность  стёсанными когтями скребёт по стенкам гортани, старательно заглатывающей член очередного любовника. Человек привыкает ко всему и то, что казалось абсолютно неприемлемым вчера, сегодня принимает как нечто неизбежное, естественное. Вот и Наруто притерпелся до такой степени, что импульсивные порывы сменить вид деятельности тщетно обрывались под тяжёлым осознанием собственной никчёмности. Любая мало-мальски хорошая работёнка, к которой он пытался подступиться, казалась для него непосильным трудом, из раза в раз болезненно обжигающим его огнём сомнений в своих, как он считал, никудышных возможностях. В то же время люди шарахались от него, словно от прокажённого: такую славу трудно скрыть, оставшись хотя бы раз нетронутым или незаденутым. Под тяжким гнётом общества парень незаметно чахнул, но подобно прогнившим доскам, с зыбкой надеждой застеленным золотым ковром, в толпе глумившихся шёл с гордо поднятой головой. И вовсе неважно, что внутренне бьющаяся мышца в растекающейся по венам тревоге набатом молила спрятаться, бесследно исчезнуть, разукрасить усмехающиеся рожи и навсегда исчезнуть. Однако что-то не позволяло ему так просто сдаться, дать перед животными, праведно брюзжащими о нравах, слабину и полностью распрощаться с рассудком, позволив сладостному дурману предложенной травки основательно поселиться в нём. Навязчивая вереница мыслей о суициде, подобно вязкой патоке, мерно растекалась, заполняя укромные прощелины просвета, успокаивающе обволакивала воспалённое сознание дымкой лёгкой дури. Но как только дрожащая рука, словно боясь оступиться, лихорадочно хваталась за призывно поблёскивающее лезвие бритвы, ноги мгновенно подкашивались и вслед за звякнувшей металлической пластинкой глухо опускались на окроплённый кровью кафель. Слаб. Он был слишком слаб для того, чтобы лишить себя жизни. Той самой единственной жизни, которую покойные родители подарили ему перед своей смертью. Даже резать себя ему не дозволялось: работа требовала идеальное тело без каких-либо изъянов и сомнительных отметин. Но и без того ванную и быстро сменяющуюся одежду приходилось отмывать от кровавых пятен – наглядных примеров его ухудшающегося здоровья, обусловленного, как ему неоднократно твердили гнусные докторишки, нестабильной психикой и злоупотреблением различного рода веществ. Прописанные ими же препараты, как считал сам парень, лишь усугубляли его дерьмовое состояние, о чём ярко говорили чёртовы сгустки крови, которыми он уже на протяжении нескольких месяцев беспрерывно откашливается, и остальные не менее «приятные» симптомы. Вот только длительное лечение от прогрессивно развивающегося эмоционального расстройства никаких положительных эффектов не несло. Совсем. Практически все заработанные деньги шли на медикаменты и недешёвые приёмы, которые преследовали его уже в течение нескольких проклятых лет. Безрезультатно, но затратно. Из раза в раз заходя в ванну, освещённую моргающим светом тусклой лампочки, он, противясь желанию выколоть себе глаза, с усталостью заглядывает в местами треснувшее зеркало, сразу же встречаясь с едко ухмыляющимся двойником, играючи влекущим к себе, по ту сторону призрачной реальности. Когда как его блёкло-лазурный взор, затянутый поволокой изнеможения, на грани отчаяния выискивал в своём отражении себя, в ответ на него смотрели рубиновые зеницы, которые, подобно ненасытному огню, пылали танцующими факелами извне. Миловидное лицо приобретало ожесточённые черты, уста кривились в зверином оскале, уродуя некогда налитые румянцем щёки, искажёнными вибриссами – татуировками, подростковой глупостью. Жилистое тело, облюбованное карамельными брызгами веснушек, в отблеске мрачной глади распарывалось когтями неунимающегося близнеца, безумного, одержимого. Обуревающие чувства душили изнутри, тело окоченело замирало, а взгляд едва заметно мерк, потихоньку сливаясь с любовно обнимающей позади мглою...