За гранью фальши

Ладонь мягко обхватила налитый кровью член, другая ласкательными движениями спустилась к мошонке, нежно массируя и перекатывая упругие яички. Белокурый парень, исподлобья поглядывая на томно вздыхающих афроамериканцев, игриво посасывал ствол одного из них, интенсивно обводя уздечку юрким кончиком языка и украдкой выдыхая на чувствительную головку. А затем, аккуратно обхватив блестящими от смазки губами окончание, возратно-поступательными движениями начал активно доводить мужчин до кульминации, не забывая изредка посматривать в камеру. Носом из раз в раз утыкаясь в лобок чёрных жёстких волос, он, изо всех сил стараясь сдерживать рвотные позывы, давился обилием выделяющейся слюны, помимо входящего в него члена ощущая в себе дробно вибрирующую игрушку, что то и дело задевала простату. Невыносимо. Однако мускусный запах тел вкупе с лёгким ароматом хлюпающей смазки вводил его в своеобразный транс и заставлял выполнять работу уже на автомате. И пока он не подавая виду надрачивал очередным любовникам, мысленно всё его существо с нетерпением отсчитывало секунды до конца грёбаной пятичасовой съёмки. Челюсть от продолжительного минета невыносимо болела, то и дело норовясь сомкнуться на здоровом органе, и лишь сила воли с немалым опытом помогали безукоризненно продолжать своё дело. Оставалось только внутренне «благодарить» режиссёра, который столь усидчиво подыскивал ему участников с далеко не скромными размерами. Как только копну пшеничных вихрей грубо потянули назад, юноша очаровательно улыбнулся и, приняв более развратную позу, выжидающе раскрыл прелестный ротик, из прищуренных ресниц наблюдая за возвышающимися над ним членами. И правда здоровыми, чёрт его побери. Как только лицо оросила вязкая сперма, и он, едва разлепляя липкие ресницы, демонстративно опробовал терпкую субстанцию на вкус, над ним смиловались: режиссёр объявил о конце съёмок. Блядская гримаса тотчас стёрлась с измазанного лица, сменившись холодным бесстрастием: леденцово-голубой взгляд приобрёл трезвую суровость, светлые брови опустились, распухшие губы с безмолвием сжались в полосу. – Хорошо поработал, – с поощрением кинул подошедший стилист, протянув блондину влажные салфетки. – Ага, – вяло прохрипел в ответ и, не удостоив парня взглядом, принялся поверхностно оттираться. Благо душ и все остальные гигиенические принадлежности в студии имелись с лихвой; Съёмочная группа привычно засуетилась, стараясь к концу рабочего дня успеть обработать полученные кадры и хорошенько убраться, избавившись от раздражающего амбре пота и сплошного лубриканта. Более менее очистившись от чужого семени, Наруто не без труда встал на ноги: колени от жёсткого пола ощутимо саднили. Но горло приносило гораздо больше дискомфорта, поэтому Узумаки без какого-либо стеснения голиком устремился в конец длинного коридора, намереваясь как можно быстрее прочистить гортань и смыть с тела всю налипшую грязь. Молоденький стажёр как бы между прочим увязался за ним. – Слушай, на днях должен прийти новенький, – с толикой взволнованности промолвил он, торопливо следуя за ускорившимся парнем. – Ну и что с того? – без энтузиазма махнул белобрысой головой, словно бы стараясь отмахнуться от надоедливой мухи, но та, как на зло, отлипать не спешила. – Говорят, выдающийся порноактёр, – как-то воодушевлённо проговорил Барри, вместе с пальцем задрав раскосые глаза к потолку, и, оглядевшись на наличие посторонних ушей, уже чуть тише добавил, – Карин-сан по секрету сказала, что он бывший военный с каким-то высоким званием, орденами и заслугами. Для меня, правда, очень удивительно, что после подобного вида деятельности человек наверняка с закалённым характером и хорошими перспективами пошёл сниматься в порно да ещё и с таким отличием. – Видел я этих ваших «выдающихся», – пренебрежительно махнул рукой Наруто, выудив из шкафчика сменную одежду. – Верить Карин – изначально гиблое дело. Она только и делает, что слухи распускает. – Но Джирайя-сан подтвердил её слова! – Если будешь слепо верить этому старому маразматику, то долго тут не продержишься. Он много чего говорит, да за слова свои не всегда отвечает. – хмуро пробурчал парень, открывая дверь ванной комнаты. И уже было зашёл, но напористый собеседник несмотря на присущую себе скромность упрямо схватил его за руку, протестующе затарахтев: – Вот почему вы так? Джирайя-сан, как по мне, человек неплохой, пусть и со своими замашками, но порнограф из него безусловно потрясающий! Чего только стоит та легендарная книга, которую он посвятил вам! А вы... – Барри, – жёстко прервал его Узумаки, стеганув отшатнувшегося шатена недовольным взглядом, – не смей упоминать об этом. А что насчёт твоего военного... Не думаю, что он настолько хорош, чтобы перебираться в нашу фирму. К тому же, слишком уж трудно во взрослом возрасте, а тем более после тяжёлой службы, приноровиться к такой работе. – Но... – Мне не интересна чужая жизнь, так что оставь свои аргументы для той же Сакуры. Уверен, она после долгого воздержания не откажет тебе в очередной бессмысленной перепалке. Только стилист набрался смелости возразить, как его грубо вытолкнули за порог, разгневанно хлопнув дверью перед острым носом. Барри замялся. Пожалуй, с последним он слегка перегнул палку... Несколько дней спустя. – Наруто, давай быстрее! Чего ты там застрял? – громогласно пробасил седовласый мужчина средних лет, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и что-то неразборчиво бормоча под нос. По его дёргающимся густым бровям было заметно напряжение. – Чего тебе, старик-извращенец? – с другого конца зала, доверху заполненного мельтешащими кто куда работниками, послышался возмущённый крик, а затем и его весьма недовольный обладатель. Белокурые вихри после недавней съёмки находились в немыслимом беспорядке, а сам парень, толком не успев привести себя в порядок, был не в лучшем расположении духа, о чём ярко говорили его пылающие тихим гневом глаза, которые, прервав зрительный контакт с железным взором твёрдого начальника, метнулись к стоящему неподалёку незнакомцу да так и застыли, с неприкрытым удивлением таращась на чертовски сексуальное нечто: широкоплечее, до безобразия высокое, с острыми чертами лица и с каким-то до странности глубоким обсидиановым взглядом. И это нечто, судя по яркому ажиотажу коллектива, поневоле притягивало к себе чрезмерное количество внимания, излишества которого было чуждо даже самому блондину, который, между прочим, вниманием никогда обделён не был. Это, невзирая на нелюбовь парня к всеобщему обозрению и навязчивым намёкам, немного кольнуло по самооценке. «Извращенец» предпочёл промолчать на неделикатное обращение парня и, подозвав ближе к себе, как-то ободряюще похлопал его по плечу, выдавливая из себя улыбку: – Я хочу познакомить тебя с Учихой Саске – замечательным человеком и талантливым актёром, который с этого момента на неопределённый срок работает у нас. – не без гордости объявил продюссер, явно радуясь выгодному заключению контракта. А после с блестящим взором обратился к черноволосому мужчине, который всё это время безучастно стоял неподалёку, и махнул на недоумённого Узумаки рукой. – А это Наруто, я уже упоминал о нём, мальчишка умён, достаточно опытен и, как видно, весьма недурен собой. По крайней мере, зрителям он непременно нравится... – Джирайя, для чего весь этот спектакль? –  нервно выкрикнул блондин, сразу же заподозрив неладное: этот человек без весомой причины  никогда бы не опустился до личного знакомства каких-то там сотрудников. Мужчина на такую неотёсанность в лице своего любимого работника, которого он до этого так усердно нахваливал, вмиг растерял былую милость и, угрожающе схватив его за шиворот, продолжил обращение к подозрительно молчавшему мужчине уже более огрубевшим тоном, дабы намекнуть оборзевшему блондину о предстоящем выговоре: – Правда он очень несдержан и своенравен, поэтому временами съёмочной команде довольно трудно совладать с его характером, и кроме потраченного времени случается много различных казусов и убытков. – Под покрасневшее лицо несносного юношы порнограф лишь тяжело вздохнул, словно бы стыдливо стоял перед учителем, выслушивая речения о проступках его же бестолкового сына. – А вы, Саске, человек, как я знаю, с большим жизненным опытом и профессиональными навыками не только в этой сфере, если вы, конечно, понимаете о чём я... Именно поэтому я бы очень хотел, чтобы вы поработали с Наруто путём своих личных методов и, возможно, вне съёмок могли бы в отведённое время позаниматься с ним, научить, так сказать, уму разуму и довести до совершенства. Разумеется, всё это за отдельную плату. Узумаки, видя как старик старательно распинается перед каким-то важным ублюдком, внутренне сгорал от негодования. Мало того, что его, двадцати восьмилетнего парня, выставили в глазах «зрелого» и «опытного» актёра непослушным мальчишкой, так ещё и мнение его никто спросить не удосужился, словно бы он был здесь абсолютно пустым местом. – Знаете что...! – крик, хлынувший бурным потоком из глубины запальчивой души, резко оборвался. Сильный встрях от продюсера приубавил пыл порноактёра, заставив с хмурым видом заткнуться и за маской откровенного раздражения затаить скребущую обиду до более подходящего момента. Уж мстить-то он умел. И весьма талантливо. – Лишние проблемы мне ни к чему. Но если после съёмки парень прийдётся мне по нраву, то я соглашусь работать с ним. – глубокий баритон приятными вибрациями отдался где-то в сжавшихся лёгких отшатнувшегося от неожиданности блондина, выбив из них весь насущный воздух. Голос был полон стали и спокойной, но по какой-то причине выводящей Наруто из себя, уверенности. Как только он силился подробнее рассмотреть грубые черты хладнокровного лица, неведомое чувство тревожности поймать на себе строгий взгляд чёрных, выражающих непреклонную волю глаз необычайно пугало и вводило в некое томительное оцепенение. Блондин замер, с удивлением прислушиваясь к себе. Тело, едва отошедшее от длительных съёмок, закололо пронизывающими иглами возбуждения, а сам он, обескураженно застыв от странных ощущений, не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел куда-то в пояс нового коллеги, тщетно пытаясь понять, почему всё его естество так рьяно противится сниматься именно с ним. Что в нём такого? Ему не раз доводилось сниматься и с более взрослыми людьми, которые, к слову, сильно уступали этому парню как во внешности, так и в других немало важных качествах. Но он никогда так не бунтовался подобным решениям старика-извращенца и принимал все подобные предложения со смирением.