Комфортный сборник

      Джисон — прилипала.       Минхо и раньше доводилось с такими сталкиваться, потому что, например, Феликс, его коллега, то ещё тактильное существо. Он милый и определённо приятный — такому невозможно не симпатизировать. Но его тактильность немного раздражает. Минхо без понятия, как можно постоянно хотеть кого-то обнять, поцеловать или просто прикоснуться — ну не его это вообще. Он предпочитает разговоры или действия, если уж надо выразить какую-то эмоцию или чувства. И желательно, чтобы без физического контакта, так что Минхо молча благодарил Хёнджина, ещё одного коллегу, пришедшего не так давно, потому что Феликсу его милая мордашка симпатизировала явно больше и все объятия и прикосновения перекинулись на него. А Хван явно тоже такое не особо любит, хотя сопротивляется слабо. Минхо предпочтёт думать, что он просто очарован веснушками и улыбкой Ли, чем предположит, что между ними может быть что-то больше, потому что романтика — гадость.       И такое мнение не помешало впутаться в самые странно приятные отношения в жизни.       Да, именно с тем самым Джисоном-прилипалой.       Минхо впервые увидел его на дне рождении Чанбина, своего старого друга, который не скупился отпраздновать свои двадцать пять лет в одном из лучших клубов Итэвона. Ли не слишком любит такие громкие мероприятия и старается если не избегать, то минимизировать своё присутствие на них. Но в тот раз всё было немного по-другому: Минхо обещал Чанбину, что не уйдёт рано и поможет добраться до дома.       Начало всего этого сборища не отличалось оригинальностью. Люди всё приходили и приходили, выискивали именинника, поздравляли зачастую уже навеселе, потому что по пути кто-то подсовывал им стопки с соджу, и уходили танцевать и пить, тысячу и один раз пожелав Чанбину всего самого лучшего. Минхо от него далеко особо не отходил, потому что искренне не знал, куда или к кому пойти. Из всего сборища мерзко липких тел он знал только Чанбина, Феликса, который предпочитал флиртовать и тут же отшивать неугомонных у бара, и ещё двоих — Чана и Чонина. Но последние были в клубе всего часа полтора от силы, потому что Чану надо было присматривать за приболевшим братом и своего младшего товарища со времён университета он в таком месте одного оставить не мог. В общем, деваться особо было некуда.       Минхо предпочёл самое меньшее зло — присмотр за медленно пьянеющим другом. Тем более, никто не запрещал сидеть рядом, неспешно выпивать клубничный милкшейк и выкуривать кальян. Да и не прельщала ему мысль танцевать и тереться о потные пьяные тела. И так издалека пахло не очень, а прямо там… Минхо даже проверять не хотел. Ему нравилось его тихое, для многих странное, времяпрепровождение.       А потом Чанбин куда-то ушёл. Через пару минут Минхо взглядом обнаружил его рядом с диджеем и с микрофоном в руках. К гадалке не ходи — Чанбин собирался исполнить что-то своё.       Минхо допил свой милкшейк и решил дойти до туалета. Пошёл специально вдоль стены, где народу поменьше. По пути подумал о том, что, наверное, можно с кем-то здесь на ночь снять номер в гостинице неподалёку. Но эта мысль быстро сгинула, как только он заметил в толпе парня, прижимающего к себе девушку и сминающего её грудь. Выглядело так себе. Не потому, что Минхо не нравятся девушки — это просто отвратительно видеть вживую со стороны.        — Извините…       Голос прозвучал довольно тихо, и Минхо даже не сразу понял, что обращались к нему.       Джисон выглядел напуганным и так, будто не хотел здесь находиться. Минхо обратил внимание на его пухлые щёки, на одной из которых можно было разглядеть какие-то то ли наклеенные, то ли нарисованные звёзды, и забавно надутые губы. Что-то было по-детски очаровательное в Джисоне, что тогда тронуло Ли. Но, как обычно, он не обратил на это внимание, потому что жить в одиночку и без каких-либо обременяющих отношений для него было ценнее, чем уделять время таким своим всплескам чувств и эмоций внутри. К тому же, Джисон явно интересовался другим вопросом:        — Не подскажите, где туалет?       Минхо его и проводил. Молча.       Как его не смущало сочетание милкшейка и кальяна, так его и не смутило то, что Джисон встал у соседнего писсуара и позже — раковины. Минхо предпочёл просто забыть о существовании этого перепуганного клубом зверёныша и мирно вернуться на своё место. На обратном пути он подумал о том, что можно немного выпить. Если переберёт, то останется ночевать у Чанбина — не один раз такое было, так что не убудет. А ещё стоит заказать кальян с другим вкусом. Или же немного выйти из своего режима и что-нибудь съесть. В этом клубе никогда особо вкусно не кормили, но закуски рискнуть заказать можно было бы.        — Можно посидеть с Вами?       Минхо аж подпрыгнул, обернулся резко, ударившись кистью об угол стола, шикнув, и увидел перед собой всё того же напуганного мальчишку. Потирая руку, Ли выгнул бровь в немом вопросе. Сначала он подумал, что, возможно, Джисон хотел подбить клинья. Всё же Минхо на свою внешность не жалуется, хотя очень красивым себя не считает. Он хотел вежливо отказать и продолжить свой вечер терпения, как вдруг засмотрелся на звёзды на щеке. А потом до него дошло, что Джисон просто не знал, куда себя деть. Хан мялся перед ним, смущался и как-то опасливо бросал взгляды в сторону танцпола. Минхо его всё же пожалел и приютил за своим столом, спросил только имя и предложил заказать выпить и перекусить.       Джисон согласился лишь на воду без газа и утащил два куска лосося из сашими. Он не разговаривал, просто сидел неподалёку, посматривал на танцпол, но больше времени уделял ленте новостей в телефоне и каким-то видео. Иногда можно было заметить, что Джисон что-то писал, но совсем коротко — явно не фанат общения. В общем, дискомфорта и неловкости не было (лично Ли не чувствовал), просто совместное-несовместное времяпрепровождение и знакомство из вежливости. Минхо против такого не был. Правда, до него дошло через одну бутылочку соджу, что теперь ответственность за этого паренька теперь тоже лежит на нём. По крайне мере до тех пор, пока они не покинут клуб.        — О, вы познакомились?       Чанбин ввалился обратно за стол неожиданно. Сильно пьяный и до безумия весёлый, Со закинул себе в рот тунца и лениво прожевал. Минхо его бред слушать не собирался, красноречиво выпил и сделал вид, что в телефоне происходило что-то интересное. Но Чанбина было уже не остановить:        — Джисон, я про него тебе рассказывал, помнишь? Тот нелюдимый бука.       Минхо мигом поднял голову, посмотрел на друга с немым вопросом в глазах, не понимая, почему он распространяет о нём подобную информацию, а потом перевёл взгляд на смущённого Хана. Тот явно растерял обретённое за столом спокойствие и каплю испугался, прижал телефон поближе к груди и метался от Чанбина к Ли.        — Помню, — совсем тихо ответил Джисон, кивнув.        — Хён, я про него тебе тоже рассказывал: парнишка, который поёт и читает, — напомнил Чанбин Минхо. Ли терпеливо выдохнул. Да, Чанбин что-то такое ему рассказывал не так давно и был в тот момент крайне эмоционален. Минхо точно помнит что-то про «самородок» и «талант». Только сказанное Чанбином не вязалось с тем, что Ли увидел. — Я же говорил, что вы споётесь — Чан должен мне.        — Тебе, наверное, пора заканчивать и идти домой, — протянул Минхо как можно непринуждённей.        — Я только начал! — возмутился Чанбин. — Короче, знакомьтесь дальше, а я пошёл.       И он правда снова ушёл, хотя обычно оставался и говорил без перерыва.       Минхо потёр занывшие виски, подумал немного и поднялся. Ему срочно надо было подышать свежим воздухом и спокойно обдумать произошедшее. В голове не укладывалось, что он «нелюдимый бука». Минхо не отрицает это, но ведь у него есть определённый круг друзей, с которыми можно вполне себе неплохо провести время. И в этот круг Чанбин, на секунду, входит.       На улице было тепло, но гораздо свежее, чем в клубе. Минхо с удовольствием тянул в себя августовский воздух в попытках забыть всё, что нос уловил внутри. Пот, одеколон, дезодорант, алкоголь и табачный дым ни в какое сравнение не шли с самым простым кислородом. Минхо опёрся о стену, прикрыв глаза, слушал гомон молодёжи на улицах и думал о том, чтобы на выходных уехать на природу. В одиночку. Прекрасно. Мыслями он уже был там, у небольшой реки в своём потаённом далёком местечке. На языке играл вкус приготовленной на открытом огне рыбы, совсем свежей, пойманной лишь за пару часов до этого. В ушах гудение улиц сменилось стрёкотом насекомых и щебетом птиц, а в голове всё бродило ночное небо — такое, которое в городе ни за что не увидеть.       Минхо вздохнул, понимая, что придётся потерпеть ещё пару дней, открыл глаза и, увидев движение сбоку, повернул голову. Там стоял Джисон. Он сцепил руки за спиной, смотрел вниз и бил носком кроссовка по брусчатке. Минхо склонил голову. Зачем он пошёл следом?        — Почему не остался за столом?       Джисон резко поднял голову, замялся, поджав губы и втянув голову немного в плечи. И Минхо с удивлением обнаружил, что его голос звучит гораздо приятнее вне клуба:        — Я подумал, что Вам, возможно, одиноко?       Это самое глупое оправдание, которое Минхо доводилось слышать — без преувеличений. Но прозвучало оно так искренне и беспокойно, что проигнорировать было нельзя. Ли задумался, поразглядывал Джисона ещё какое-то время и самому себе дал добро на то, чтобы попробовать. Хан определённо был в его вкусе внешне, а душа… С душой его Минхо пообещал себе разобраться попозже. Если не понравятся друг другу, то, возможно, хотя бы переспят и разойдутся. В противном случае просто разойдутся или останутся знакомыми.        — Я собрался в кемпинг на выходные — хочешь со мной?       И Джисон ведь, наивный такой, согласился поехать неизвестно куда в лес с непонятным человеком. Видимо, уповал на то, что у них общий друг.       А сейчас что?       Сейчас эта наивность домывает посуду после совместного ужина дома у Ли, улыбается — ещё и сдерживается, потому что иначе улыбка будет совсем как у дурачка. Минхо прибирает вазу с цветами на подоконник, всё бросает взгляды на Хана, протирает стол и, подойдя к раковине, приобнимает за талию, прижимаясь губами к мягкой щеке. Джисон шмыгает носом. Его уши розовеют так, что Минхо чувствует жар от них. Улыбаясь, Ли целует в висок и хрящик.       Влюблён? Да, очень. Минхо ни за что не будет отрицать это, потому что любить Джисона — что-то странно приятное. Если даже этот конфетно-букетный период закончится, Хан всё ещё будет ассоциироваться со сладким петрикором поздним вечером и звёздным небом, надрывным смехом, беснующим, как искры от костра, и тихими разговорами, пробивающимися сквозь звуки природы. Минхо никогда на первых свиданиях не целовался, но Джисон — исключение во всём. Скромное перепуганное создание, которое Ли вполне мог бы проигнорировать, неожиданно показало себя с другой стороны и приятно очаровало. Возможно, Минхо просто спит или околдован, но ему нравится. Абсолютно всё нравится. Он не нуждается в пробуждении или в том, чтобы кто-то его расколдовывал.        — Всё, прекрати, хён, — смущённо хихикает Джисон, извивается в руках Ли, а тот всё жмётся ближе, дразнит, целуя уже шею. — Дай мне закончить.       Минхо приходится приложить силы, чтобы отойти. Он уходит на диван, потягиваясь, распутывает оставленные на подушке наушники. Ему не слишком понятно, почему Джисон ходит с таким старьём, но кто Ли такой, чтобы осуждать его за подобное? Если Чанбин поможет с выбором, то Минхо купит своему парню что-то гораздо лучше.       Вода на кухне затихает. Минхо смотрит на спину Джисона, который протирает посуду полотенцем и убирает всё на места. Благо, её не так много, так что уже через минуту с небольшим Хан оказывается рядом. Он кладёт голову на плечо, морщит нос, когда Ли тянет его ноги ближе, укладывая на своих бёдрах. Джисону приходится согнуться в три погибели и обнять Минхо за пояс, чтобы устроиться поудобней. Хан смотрит на него снизу вверх, видит, как Ли улыбается и поправляет его упавшую на глаза чёлку, не так давно покрашенную в синий.        — Чем займёмся на выходных?       Джисон разминает свои висящие в воздухе стопы круговыми движениями, волей-неволей привлекая внимание Минхо, потому что да, там носки, которые Ли подарил ему — первый его подарок по сути.        — Можем сходить в парк.        — Опять на улицу. — Хан давит зевок, жмурясь. Его тело немного напрягается, и Минхо гладит тонкое бедро сквозь джинсы, целует в макушку.        — Дома можем посмотреть фильм, приготовить что-нибудь… заняться…        — Или поспать. — Джисон улыбается, прижимается ближе, обнимая крепче, и его щека расплывается на груди Минхо. — Давай послушаем музыку.        — Пустишь меня включить?        — Нет, через наушники давай.       Минхо никто, чтобы спорить с ним.       Он подключает наушники к своему телефону, помогает Хану надеть один и другой оставляет себе. Вопрос о том, что включить, долго не стоит, потому что Джисон не так давно поделился одним из своих плейлистов и Минхо добавил некоторые песни себе, иногда включал их во время перерывов на работе. Они отлично сочетаются с концом сентября. И с тем ощущением, что даёт Джисон, находясь рядом.        — Я сейчас подумал… — бормочет Хан. Минхо мычит, откинув голову назад. — Ты ведь мог быть маньяком, а я с тобой в лес поехал во вторую встречу.       Минхо улыбается, смеётся коротко, потому что Джисону самому, по голосу слышно, забавно от этой ситуации. Ли наклоняет голову, укладывая её на Ханову, вдыхает запах его шампуня — слегка сладкий и хорошо сочетающийся с запахом тела. Становится как-то слишком хорошо и спокойно. Из наушников один за другим льются переливы гитар в неспешном темпе. Голоса растягивают слова, говорят что-то о мечтах и любви. А у Минхо тут, под боком, источник тепла и света, который, он надеется, чувствует сейчас то же самое.       И эти старые наушники вдруг кажутся не такими уж и старыми. Есть определённо что-то романтичное в том, что они на проводе.        — Я маньяк, — соглашается Ли негромко. — И тебя никуда уже не отпущу.       Джисон сопит, приоткрыв рот. Минхо улыбается, услышав, ещё раз целует в макушку, прежде чем поднять голову и убедиться, что Хан и правда уснул. Соня — и так вечно спит, но, кажется, с осени до начала весны у него это обостряется. Что же, Минхо посидит с ним так немного и унесёт в спальню. Пусть Джисон уснёт покрепче и не дёргается лишний раз.