Дейюйская нежность

Два месяца. Она смотрит в сторону раскрытого окна и жмурится от противного писка в ушах. Напоминание. В темноте сверкает. Две фигуры: Нья-Кан и юноша, чуть старше на вид. Вокруг пахнет свежей землёй. Мико открывает глаза, пока дыхание сбито раздаётся в перепонках. Руки предательски тряссутся. „Глупость... По нему? Никогда!” — девушка отходит на пару шагов, дальше от проклятого окна. Взгляд падает на руки. Холодные, в уже в меньшей тряске (Мико верит: она не трясётся и вовсе, всё воображение, она сильна). На пальцах ощущается что-то мокрое. Мико шипит, пока её руку проедает едкая кровь на руках. Сверкает в глазах и она отшатывается, падает к стене спиной. Рьяно и напуганно она рвёт воздух перед собой, поднимаясь и словно раненный зверь, от боли... Тоски? Два месяца. Мелькает с тем. *** Никогда больше не видеть. Кан... Рад. Юце и Нья-Кан тащат телегу. Точнее, не тащат. Взобравшись с инвалидом на холм, телега выскользнула из рук и укатила к началу холма. Таскэ и Нья-Кан только посмеялись, шутливо высказываясь о друг друге сейчас. „Больше ты не будешь меня доставать, злюка”, — смеётся в мыслях парень. Свобода от оков, обретеная после подставной смерти. Его братишка изобритателен в решении проблем... — Чего встал? — спрашивает Таскэ. Нья-Кан улыбается, оборачиваясь. Это их с Мико конец, и пусть они больше никогда не видятся. Он доволен тем, с кем он ушёл сейчас.