Бабочки живут три недели

      8 дней

«Бабочки являются случайными мыслями людей. Они живут, они умирают, они не имеют смысла»

Джонатан Ватсон

      Эрик ещё несколько минут просидел после ухода Тэхёна, а затем ушёл, сказав, что нужно делать дела. Чонгук вновь остался один. Он всё так же сидит на первом этаже, за окном ночь опустилась и обосновалась на ближайшие часы до утра, а вот сон, что должен по идее прийти вместе с ночью, что-то задерживается. Хотя всё вполне логично, ведь омега проспал с самого утра, проснувшись лишь под вечер, и вот теперь сидит, не зная, куда себя деть.       Просидев какое-то время всё за тем же столом, Чонгук прислушивался постоянно, не собирается ли ледяной Джек спускаться, но была тишина. Кстати, он даже за это время прозвище успел ему придумать. Глаза цвета моря под коркой льда всему виной, ну и его аура, что холодит не хуже глаз. Чонгук как вспомнит, сразу вздрагивает. Серьёзный такой. Даже Намджун не был таким, хотя он генерал!       Устав, Чонгук поднимается и от скуки начинает бродить по первому этажу, тихо и стараясь не шуметь, будто боясь раскрыть своё присутствие. Но ведь тени бесшумные и им всё можно? Поэтому Чонгук и идёт в сторону зоны, что выделена под гостиную, и копается в напольной полке, на которой находит часто встречаемые в этом доме свечи разных размеров и цветов. Также на полке в квадратных отсеках стоят несколько книг, и Чонгук берет их в руки, разглядывая. Медицина, что-то научное с заумными словами, которые омега уже встречал в конспектах Чимина по биохимии. Ничего интересного не найдя среди книг, Чонгук пробегает взглядом дальше, но всё равно не находит ничего занимательного. Устало выдохнув, бредёт дальше, рассматривая всё на своём пути: вазы, растения, которых полно в этом доме. Потом на диване лежит какое-то время, просто закрыв глаза или смотря в огромное окно во всю стену. В доме тишина стоит, альфу на втором этаже не слышно, как и Эрика — не видно и не слышно.       Эрик понравился омеге, с ним весело, а ещё не страшно. Его небесные глаза привлекали и дарили тепло, а улыбка, которой он награждал Чонгука, казалась ему искренней, и поэтому омега открылся. Шутил и рассказывал истории из дома, а Эрик в ответ слушал и комментировал, заваривал чай, который так понравился Чонгуку, а ещё дал вкусное печенье.       Поменяв позу на диване как минимум раз пять, омега вздыхает, лёжа на спине и смотря в потолок, обнимает подушку. Сонливость вновь накатывает и наконец-то хочется спать. Встав с дивана, он бредёт к лестнице и идёт к комнате, открывает дверь. Та встречает темнотой. Окно во всю стену теперь закрыто плотными шторами, погружая комнату ещё в больший мрак.       Омега аккуратно ступает по мягкому ковру и уже возле кровати замирает, смотря на ту во все глаза. На ней лежит альфа, одеяло накрыто только до бёдер, а голая спина в темноте поблёскивает из-за света, что льётся из приоткрытой двери.       — Твоя комната следующая, — хрипит альфа, даже не поворачиваясь в сторону Чонгука, так и продолжая лежать на животе с закрытыми глазами.       А Чонгук стоит и начинает постепенно понимать, что ещё с утра перепутал комнаты и, более того, уснул в чужой спальне. Быстро забрав свой рюкзак, что лежал около кровати, омега выбегает из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Неловкость взбодрила, и теперь Чонгук лежит в своей, как сказал альфа, комнате. Та совсем другая, намного меньше и проще. Такое же, как и во всём доме, окно во всю стену, только без штор, и поэтому Чонгук, лежа на боку, смотрит на улицу. В комнате достаточно большая кровать, только неудобная совсем, слишком мягкая. Рядом с ней стоит маленькая тумбочка, и на стене лампа висит. На этом всё, если не считать балкона. Ни полок, ни столиков, ни даже свечей, которые, кажется, в каждом углу дома имеются.       Веки тяжелеют и потихоньку закрываются. Омега с головой укутывается в одеяло и ему кажется, что совсем рядом пролетают нотки древесного аромата. Грустная улыбка расцветает на губах, а сон, в котором виднеется родная улыбка и любимое «ангел», приходит так быстро, что омега не успевает уловить момент, когда засыпает.

***

7 дней       Утро встречает дождём, барабанящим тихой мелодией по окнам. Вокруг серость, и так холодно становится, что Чонгук ныряет обратно с головой под одеяло. Омега не знает, сколько точно прошло времени после того, как он вновь заснул, тепло устроившись под одеялом, но сейчас его будит стук в дверь. Высунув растрёпанную макушку из-под одеяла, он встречается с небесно-голубыми глазами Эрика, который стоит возле приоткрытой двери.       — Доброе утро, — тепло говорит он и тянет уголки губ. — Завтрак ты уже проспал, а вот к обеду почти успеваешь.       Чонгук сонно моргает, пытаясь понять, что вообще от него хотят.       — Вставай, соня, а то помрёшь от голода тут. Тэхён навряд ли будет рад такому в своём доме, — и уходит, оставляя Чонгука одного.       Чон ещё с минуту сидит в кровати, поглядывая на окно, за которым дождь стал сильнее, а небо темнее. Состояние вялое, как и погода по ту сторону окна, хочется завалиться обратно в не такую уж и неудобную кровать, которая кажется сейчас самым лучшим местом в мире, но симфония желудка отвергает эту идею, издавая жалобный крик.       Умывшись и приведя себя в порядок, Чонгук спускается вниз, где уже сидит Эрик за столом, на котором стоит тарелка с чем-то вкусным и горячим, а рядом чай, аромат которого Чонгук почувствовал ещё на лестнице. Не в силах удержать улыбку, хотя и делать этого не было никаких причин, омега присаживается за стол, поглядывая на Эрика, который тоже расплывается в улыбке.       Они вновь вместе едят, болтая обо всём и ни о чём. Из разговора Чонгук узнаёт, что Тэхён уехал ещё час назад и неизвестно, когда вернётся, а это значит, что Чонгук сегодня вновь предоставлен сам себе. В грандиозных планах завалиться обратно в кровать и спать.       Эрик сидит ещё около часа, но потом вновь уходит, говоря, что нужно работать и, если будет возможность, то вновь придёт. Чонгук только рад, ведь Эрик единственный, кто с ним общается в этом месте и не даёт умереть со скуки.       Оставшись дома один, парень поднимается к себе в комнату и решает выйти на балкон. Только открыв дверь, ведущую на балкон, он чувствует, как кожу сразу начинает кусать холодный ветер, что проникает через открытое окно. Первым делом омега закрывает его и через стёкла смотрит на природу. Серые тучи, быстро бегущие по небу, грозные капли дождя, тарабанящие по стеклу и оставляющие после себя мокрые следы. Ветер сегодня хозяин и, видимо, чем-то очень рассержен. Неприятная погода. Чонгуку больше нравится солнце и тепло, а не сырость и мрачность.       Омега уже собирается пойти обратно в комнату, дабы залезть под одеяло и уснуть, но тут внимание привлекает ещё одна дверь на балконе. Подойдя ближе, он касается ручки. Металл сразу же холодит и царапает нежную кожу. Омега думает, куда может вести эта дверь, и первой на ум приходит комната альфы, только вот она находится в другой части, а больше комнат на втором этаже нет.       Потянув ручку вниз, Чонгук слышит щелчок и тянет дверь на себя, понимая, что та не заперта.

***

      Слякоть, сырость, холод и ветер сумасшедший... Почему именно в такую погоду происходит что-то такое, что не может подождать до более вменяемой погоды? Вот и Тэхён не знает, поэтому уже с утра пораньше сидит в своей машине и мчится по пустой трассе.       Добираться из дома за городом крайне неудобно. Дорога занимает больше часа и он вынужден вставать раньше, а приезжать позже. Но ему приходится, ведь он обещал Мэл и Джесс, поэтому и ездит в дом, в котором был всего единожды, но теперь уже чаще благодаря этому большеглазому сокровищу. Этот парень и правда сокровище, такая война за него идёт. Кван рвёт и мечет, что из его чистилища омега сбежал, только вот Тэхён не особо понимает, в чём собственно проблема. В «Катаро» полно омег, и потеря одного не принесет никакого ущерба его грязному делу, но, видимо, этот какой-то особенный. Только в чём его особенность, кроме максимальной тихости и больших глаз, он не понимает. Да, красивый, спокойный, покладистый, но ведь такие все омеги по большей части, тогда почему такой кипиш из-за одной потеряшки? Не понятно. Ясно одно, что Тэхёна забавляет, — Кван рвёт и мечет, пытаясь найти того, кто сидит дома у Тэхёна.       Альфа знаком с Донсу чуть ли не с рождения. Как тут не знать друг друга, когда вы оба младшие сыновья в семьях верховных кланов, что правят этим городом. Семья мафии Ким и семья мафии Кван — известные и уважаемые семьи двух районов страны: Кван — на севере, Ким — на юге. Всё время между ними сохранялся нейтралитет, но холодную войну никто не отменял. Вечная борьба за власть... Только эта борьба односторонняя. Клан Ким никогда не стремился к власти, она сама у них всегда была — так сложилось.       После применения ядерного оружия политика во всём мире исчезла, истратив свою надобность, и просто разрушилась. Старые власти попрятались по бункерам, боясь заразиться страшным вирусом, таким образом просто бросая народ на произвол судьбы. В то время к управлению и пришли далёкие предки клана Ким, и благодаря этому началось заново формироваться государство. Они с нуля создавали города и помогали выжившим, строили госпитали и спасали омег, что были более уязвимы к вирусу. Именно их предки создали первый госпиталь для омег, который позже и стал прототипом для домов, где растили омег. Предки не хотели заключать их в «теплицы» и выращивать, они лишь хотели обезопасить их от страшного вируса. Но у жизни были свои планы, и к тому времени, как госпитали уже вовсю функционировали и работали, из бункеров повыходили власти. Контроль вернулся в их руки, но предки отдали бразды правления только из-за того, что не хотели развязывать очередную войну, что на тот момент могла стать финальной точкой жизни человечества. Власть вновь ушла в руки старого государства, только не полностью. Правительство заключило договор с кланом Ким на совместное управление страной. Всё было хорошо, мир поднимался на ноги, вирус уходил и становился слабее. Клан Ким был даже вполне в хороших отношениях с государством.       Омегам тогда уже ничего не угрожало, и мафия решила, что пора прекращать деятельность госпиталей и омегам нужно возвращаться в привычный образ жизни. Только вот в этот момент государство решило получить выгоду из этого, продолжив растить омег отдельно от всех остальных. Прошло уже десять лет, и их страна достаточно крепко стояла на ногах, поэтому клан Ким не побоялся начать войну, дабы защитить омег от этой ужасной и бесчеловечной участи. Уже в то время клан правил всей южной частью страны и имел огромную силу, поэтому выиграть войну у властей не составило бы труда, только если бы не одно но: государство сыграло в крысу и уже несколько лет в тайне сотрудничало с северным районом страны, который все эти годы считался бандитской частью и имел грязную репутацию. Государство проиграло, но не в войне с кланом Ким, а с семьёй Кван, что на тот момент правила северным районом. Власти решили свергнуть клан Ким и получить полную власть над страной, поэтому они купили защиту у северного района. Но они не учли, что силы сошлись практически на равных. По итогу государство проиграло. Была война между двумя кланами, между двумя сильными мафиозными семьями. Война закончилась тем, что оба клана стали править одной страной, сойдясь на компромиссе, ибо сила и мощь, которую имели обе семьи, могли запросто в ходе войны разрушить целый мир, что только начал восстанавливаться. Государство прогнулось под ними и до сих пор только формально имеет власть. Также в ходе войны было принято решение оставить госпитали, только ради безопасности омег. Их там воспитывали, а после достижения восемнадцати лет, когда организм становился крепким, отпускали в мир. Но и тут клан Кван вновь открыл свою крысиную сторону. Мафия начала продавать омег после достижения ими восемнадцатилетия и получать за это деньги. Клану Ким это не понравилось, и они были готовы вновь начать войну и даже имели шансы на победу, только всё это произошло в неподходящий момент.       Семья Кван славилась изощрённым умом и логикой, поэтому они продумали всё с самого начала. Тайна про продажу омег открылась вместе с ещё одной тайной: уже на протяжении пяти лет член семьи Ким имел отношения с членом семьи Кван, и вторые, спланировав всё это, выждали момент и, усыпив бдительность семьи Ким, подписали договор, в котором прописывались все возможности каждой семьи в управлении страной. Член семьи Ким, утопая в чувствах, подписал этот договор и только потом понял, что всё это был спланированный обман.       До сих пор семья Ким ищет способы и лазейки, как исправить ситуацию, но договор стоит на пути, мешая.       Тэхён подъезжает к головному центру и паркуется, выходит и направляется ко входу. Дождь стихать и не планирует, поэтому, быстро добежав до дверей, альфа чуть ли не рычит, когда чувствует сырость в волосах и на одежде. Ужасные ощущения, что портят из без того плохое настроение. В такую погоду хорошего настроения быть не может.       Поднявшись на лифте на седьмой этаж, он кивает, когда каждый раз слышит в свой адрес приветствия. Дойдя наконец-то до нужного кабинета, заходит, окидывая сидящего мужчину взглядом, и присаживается на диван напротив.       — И тебе доброе утро, — хмыкает мужчина, откидываясь на кресле за рабочим столом. — Чай? Кофе?       — Тишина и покой, обеспечишь? — хмыкает Тэхён. — Привет.       — Не выспался? — мужчина прыскает и смотрит на Тэхёна, что, закинув ногу на ногу, сидит на диване напротив. — Да ладно тебе, пессимист. Как там омега-потеряшка Донсу?       — Тихий и спокойный, где-то в доме сидит, не слышу даже его, — Тэхён поджимает губы и хмурится. — С Эриком подружились, сидели вчера, как подружки, чай пили.       Мужчина по ту сторону широко улыбается.       — С Эриком грех не подружиться, он же вообще со всеми общий язык находит, — улыбка потихоньку спадает, и на лицо возвращается привычная серьёзность. — Здесь информация кое-какая появилась.       Видя смену настроения мужчины, Тэхён окидывает его взглядом, ожидая продолжения, но чувство, что это продолжение не понравится, разрастается и обосновывается внутри.       — Донсу приезжал вчера к Джину.       — Зачем? — Тэхён кривится, слыша ненавистное имя, которое за эти дни слишком часто стало мелькать непозволительно близко, а теперь и вообще чрезвычайно близко.       — Насчёт омеги, что у тебя дома.       Тэхён не понимает и хмурится.       — А причём тут мой брат?       — Чонгук сбежал из его дома.       Тишина. Несколько секунд осмысления: Чонгук сбежал из «Катаро», но перед этим ещё и сбежал из самого охраняемого дома для омег, хозяин которого — его старший брат.       — Шутишь? У Джина охрана из лучших отрядов, и патруль постоянный.       Мужчина хмыкает и пожимает плечами.       — Значит, не настолько лучшая, ну или Чонгук правда золотой омега, как о нём многие говорят, — мужчина тянется вперёд и пододвигает к краю стола папку с документами. — Взгляни.       Тэхён, заглянув в светлые глаза напротив, сжимает челюсти и встаёт, беря папку. В той оказываются данные за последние восемнадцать лет: статистика, тесты и показатели — все они максимальные по всем направлениям.       — Да ну, — Тэхён знает, что бывают особенные омеги и дом брата славится наибольшим числом их, но чтобы настолько. — Такое бывает?       — Бывает, Джин не рассказывал? — спрашивает мужчина, наклоняя голову вбок.       — Нет, как-то мы мало болтаем в последнее время. В конце недели к нему еду, так что надо будет поговорить об этом, — альфа хмурится, всё разглядывая документы в руках и останавливаясь на фотографиях, прикреплённых к ним. — Я всё равно не могу понять, как он сбежал.       — Мозги и выносливость, — хмыкает мужчина, запуская пальцы в светлые волосы. — Таких в доме Джина всего двое. Одного ты знаешь.       — Юнги, — договаривает Тэхён и кивает головой, поджимая губы, до сих пор не веря в это.       — Да, а второй вот он.       — Хосок, — зовёт Тэхён мужчину, складывая документы обратно в папку и кладя ту рядом с собой. — Что Донсу вчера хотел?       — Угрожал, что закроет дом из-за халатности по отношению к омегам и ещё к таким особенным. Говорил, что Джин плохо бережёт их, раз те сбегают.       — Тварь, — кривится Тэхён. — Что Джин?       — Послал его, напомнив свою фамилию, — хмыкает Хосок и откидывается на спинку кресла. — Донсу забывает о том, что Джин хоть и омега, но он также член семьи Ким. Он совсем перестал омег за людей считать, — сжимая челюсти, говорит мужчина, закатывая глаза. — У него в «Катаро» недавно омега повесился в собственной комнате, и за этот год это не первый, и я знаю точно, что не последний случай. Не знаю, как Чонгуку удалось сбежать, но удача явно под ним ходит.       — Сколько он в «Катаро» пробыл?       — Три дня. Но источники сказали, что Донсу его сразу почти выпустил в ночной клуб, и там в первый же день произошла стычка с альфой, подробности не знаю, но, если нужно, могу узнать.       — Какой же он мудак, — говорит Тэхён и сжимает в руках папку. — Тупой закон и чёртов «Катаро»... Столько жизней положили эти двое!       — Да, но ты же знаешь, что мы работаем и рано или поздно докопаемся до этих ублюдков, — говорит Хосок, смотря на своего друга.       — Знаю, — кивает альфа. — Если будешь с Джином созваниваться, передай, чтобы не слушал этого ублюдка и в случае чего звонил мне сразу.       Тэхён встаёт с дивана, поправляет брюки и берёт папку, забирая её с собой.       — Я почти так и сказал сегодня ему, не переживай, — тепло улыбается Хосок и заглядывает в цветные стёклышки. — Как твоё самочувствие?       Улыбка Тэхёна дрогнула и этого вполне хватило, чтобы Хосок всё понял, хоть и услышал далёкий от правды ответ.       — В порядке, жив. Мне ещё к отцу надо, поэтому до встречи, — кивает Тэхён и направляется к двери, выходя из кабинета.       Мужчина за столом смотрит на закрывшуюся дверь и грустно улыбается, беря в руки телефон и набирая контакт «Джин».

***

      Тэхён приезжает в родной дом и довольно улыбается, когда слышит сладкий запах ванили. Родное место и родной запах вокруг поднимают настроение.       Отец находится сразу — сидит в столовой, завтракает и, завидев Тэхёна, приглашает его присоединиться.       — Как твои дела, сын? — спрашивает мужчина лет пятидесяти, когда Тэхён усаживается за стол.       — Всё хорошо. Тебе Джин звонил? — сразу прямо начинает Тэхён, не видя смысла с отцом говорить загадками.       — Да, но мы просто разговаривали, что-то случилось? — альфа перестаёт есть и откладывает столовые приборы.       — Донсу приезжал и угрожал ему, совсем забыл, что омеги тоже люди, а не просто расходный материал, — проглатывая еду, говорит Тэхён. — Омега, что у меня в доме сейчас, он из дома Джина, оказывается, сбежал и попал к Донсу в «Катаро» сразу же, но и оттуда сбежал. Счастливчик.       Мужчина по ту сторону стола хмыкает.       — С Джином я поговорю, чтобы даже не слушал этого ублюдка, и странно, что он ничего не рассказал про сбежавшего омегу. Снова всё сам решает, не прося помощи, — хмыкает мужчина и вновь возвращается к еде. — А насчёт того омеги, как он?       — Всё хорошо, только вздрагивает постоянно, когда кто-то рядом, — мрачнея, говорит Тэхён. — Я не знаю, что этот ублюдок там с ним сделал, но ничего хорошего точно. Он же маленький ещё, совсем ребёнок, а Донсу его в первый же день отправил в ночной клуб.       Старший альфа знает, что за ночной клуб и что в нём происходит, поэтому хмурится, сжимая губы в тонкую линую.       — Тварь, — рычит он, а после смотрит на сына и, чуть успокоившись, говорит: — Ты молодец, сын, что омегу не бросил и помог. Клан Кван никогда не славился человечностью и уважением к омегам, поэтому ожидаемо, что и в этот раз они поступят в своём стиле. За Джина он ещё ответит. Это надо же было к нам на территорию сунуться и еще угрожать! — отец качает головой. — Жаль мне этих омег, скорее бы найти управу на этих гадов.       — Найдём. Хосок не зря же десять лет себя посвящает закону. Он хороший юрист, отец, и рано или поздно найдёт лазейку против этих ублюдков и их не менее ублюдского договора, — спокойно говорит Тэхён, смотря в тёмные глаза своего отца.       — Ты прав, Тэхён, — приподнимая уголки губ, говорит мужчина и наклоняет голову вбок, разглядывая лицо сына. — У Юнги есть новости?       — Всё по-старому, — поджав губы, качает головой альфа.       — Хорошо, — кивает мужчина.       Альфы пообедали и, после ещё немного поговорив о делах и просто как отец и сын, Тэхён уехал.       Время уже перескочило за обед, и улицы кипели жизнью. Очень странно переваливаться из одной атмосферы в другую день изо дня. Сейчас он едет в потоке машин, вокруг полно людей и море звуков, а уже через два часа вернётся в покой и тишину с запахом глицинии.       Тэхён уже несколько лет живёт в этом городе и привык к постоянному шуму и многолюдности, а ещё привык к своей квартире, в которую он сейчас и приехал. Поднявшись на лифте на нужный этаж, альфа выходит и направляется к собственной квартире. Дверь оказывается не заперта, тем самым сообщая, что дом не пустует и его ждут.       Закрыв за собой входную дверь, Тэхён скидывает ботинки с курткой и проходит вглубь квартиры, из которой льётся приятная музыка. Мелодия тягучая и медленная, мёдом затекает в уши, заполняя разум. Улыбка на губах медленно растягивается, а тело расслабляется.       Квартира залита солнечным светом, проникающим из открытых окон. Аромат мяты лёгкие заполняет до краёв, заставляя чаще делать вдохи. Зайдя на кухню, альфа подходит к столу, на котором чужой телефон лежит, а на экране плейлист включён, играющий из колонок. chase atlantic — adore you       Он проходится кончиком языка по нижней губе и растягивает губы в улыбке, когда чувствует на плечах чужие ладони, медленно спускающиеся вниз. Чужая грудь прижимается к спине, сокращая расстояние, а нежные горячие губы по шее проходятся, оставляя на ней дорожку из поцелуев. Ладони скользят по спине, оглаживая напряжённые твёрдые мышцы, и девушка двигается вперёд, заковывая альфу в кольцо рук и покрывая шею поцелуями.       — Я скучала, — слышится нежный голос из-за спины в перерывах между поцелуями.       Тэхён проводит кончиком языка по губам и одним ловким движением делает так, чтобы тело позади него теперь находилось зажатым между ним и столом. Его крепкие руки с лёгкостью поднимают девушку и усаживают на стол, раздвигая стройные ноги и прижимаясь ближе. Чужие пальцы тянутся к краю футболки, стягивая её и откидывая в сторону. Горящие голубые глаза сразу же к рельефной груди прилипают, а ладони исследуют оголённый торс, будто впервые.       Тэхён смотрит на хрупкое тело перед собой. Он протягивает руку и пальцами путается в длинных волосах цвета карамели, надавливая на затылок, заставляя поднять голову. Горячие алые губы, покрытые, как обычно, кровавым оттенком помады, слегка приоткрыты, и альфа впивается в них страстным поцелуем, начиная терзать зубами мягкие губы. Она такое любит, как и любит брать рубашки Тэхёна и надевать их, а потом расхаживать по его квартире в одной лишь тонкой ткани. Рубашка, что ей слишком велика, сейчас задралась и не скрывает стройных бронзовых бёдер, на которых в туже секунду оказывается ладонь Тэхёна, стремительно двигающаяся вверх. Девушка дышит часто и алые губы в улыбке растягивает, прикусывая нижнюю губу мужчины, слегка оттягивая ту и отстраняясь, сразу же припадая следом к шее и покусывая разгорячённую кожу, оставляя багровые следы.       За лёгкую приятную боль девушку наказывают. Крепкие жилистые руки до боли сжимают бёдра и притягивают их к своему паху, прижимая к себе максимально близко и не оставляя даже сантиметра между возбуждёнными телами. Новый укус на шее и новое наказание, что для девушки сладкая и тягучая пытка. Она на секунду отрывается от разгорячённой кожи, и альфа, пользуясь моментом, быстро снимает её со стола и разворачивает, животом укладывая на прохладную столешницу и прижимая, давя ладонью на поясницу. Сладкий стон вырывается из раскрытых кровавых губ, а с лица мужчины не спадает довольная ухмылка. Тэхён стягивает с хрупких плеч собственную рубашку и припадает губами к бронзовой коже, повторяя действия девушки, только прикладывая больше сил, не жалея.       Тело под мужчиной сильнее прогибается, упругими бёдрами вжимаясь в пах мужчины, чувствуя каменный стояк и начиная ещё сильнее вжиматься, принося тем самым тягучую приятную боль. Хриплое шипение и следом стон девушки, что чувствует, как чужая ладонь бёдра сжимает, а затем поднимается, задирая рубашку и оглаживая спину, стискивая кожу на боках и оставляя красные следы рук. Губы с плеч девушки исчезают, оставаясь холодком на разгорячённой коже. Она, лёжа на столешнице, ощущает, как на шее сжимается рука, что прижимает тело к поверхности. Слышатся шорохи, и после в квартире на несколько секунд остаются лишь звуки учащённого дыхания и музыки, но вскоре к ним добавляются стоны, пошлые мокрые звуки и шлепки соприкасающихся друг с другом тел.

***

      Приняв душ, альфа выходит из ванной, пальцами ероша мокрые волосы и облизывая губы. Заходит в гостиную, падает на диван и берёт телефон, проверяя на наличие звонков и сообщений, но тех не оказывается, и телефон сразу летит на другую сторону дивана, становясь неинтересным. Альфа откидывается назад, голой спиной прижимаясь к мягкой спинке дивана, и тянется за пультом, включая телевизор.       Первые каналы — новостные, их сразу переключает, ибо мусор на мусоре и слушать там нечего; далее что-то из тупых шоу и не смешного юмора, над которым ржут, как стадо, зрители в студии. Останавливается Тэхён на каком-то фильме, включая его на фон, а сам прикрывает глаза. В квартире хорошо и спокойно, родные стены и любимый аромат кедра с нотами мяты. Если первый здесь всегда, то вот второй гостем залетает частенько, поэтому и сейчас тихо подбирается, подкрадываясь сбоку и прикусывая мочку уха, тихо шепча на ухо.       — Ты слишком много работаешь, дома уже какой день не ночуешь. Что-то случилось? — шепчет девушка и смотрит на альфу, что так и лежит, не открывая глаз.       — Откуда ты знаешь, что меня дома нет по ночам? — хрипло отвечает ей.       Девушка отстраняется, поправляет свои длинные волосы, перекидывая те через плечо на одну сторону, и, перекинув одну ногу через альфу, седлает его, присаживаясь сверху. Мягкие ладони начинают медленно водить по гладкой груди, делая лёгкий массаж.       — Я приезжала поздно вечером и тебя в квартире не застала, — тихо и медленно говорит девушка, массируя плечи мужчины.       Альфа не отвечает, так и продолжает лежать и бездействовать под ласками чужих рук.       — Тэ, у тебя кто-то появился?       — Даже если так, то как это к тебе относится? — спокойно отвечает альфа, всё так же не открывая глаз.       Ладони на груди останавливаются, и повисает недолгое молчание.       — Но...       — Николь, — обрывает мужчина, открывая глаза и встречаясь со светлыми стёклышками напротив. — Мы уже обсуждали это и не раз.       Девушка поджимает свои пухлые губы, прикусывая нижнюю и отводя взгляд.       — Я знаю, что мы просто партнёры по сексу, но ты же знаешь, что я...       — Знаю, и я тебе уже говорил, что это глупая затея, — устало выдыхая, отвечает Тэхён и присаживается, за спину придерживая девушку. — Я тебя не держу, и ты можешь уйти в любой момент, но если остаёшься, то помни, что я не ищу отношений и мне просто нужен физический контакт, — мягко говорит мужчина, запуская пальцы в шёлковые волосы, нежно массируя кожу головы.       Девушка под приятными прикосновениями прикрывает глаза, раскрывая алые губы, и наслаждается нежностью, что дарит альфа.       — Прости, — тихо отвечает она, открывая глаза и заглядывая в цветные стёклышки напротив. Они безумно красивые и необычные, ещё никогда девушка не встречала такие цвета в радужках у людей. Обычно те карие, зелёные, голубые, в редких случаях серые или чёрные, но вот цвета ртути и синие, причём у одного человека, она ещё не встречала. Гетерохромия — редкое явление и до безумия удивительное, поэтому сложно не влюбиться в эти глаза, тяжело вот так смотреть и внутри огнём пылать.       — Всё хорошо, — говорит Тэхён, спускаясь ладонью ниже и медленно поглаживая нежную щеку девушки. — Мне нужно уже уезжать, тебя подвезти до дома?       Девушку грустно улыбается и отрицательно мотает головой.       — Я сама. Встретимся завтра? — с надеждой спрашивает она, напоследок потянувшись вперёд и останавливаясь около приоткрытых губ.       Тэхён смотрит в красивые карие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Взгляд тёплый и глубокий, такой нельзя обижать.       — Конечно, — и медленно целует мягкие податливые алые губы.

***

      Возвращается альфа в дом за городом, когда уже сумерки опускаются. Вокруг тишина, природа и свежий воздух. Во дворе встречается с Эриком, что, кивнув, даёт немой ответ, что всё хорошо. Проходит в дом и сразу чувствует слабые остатки аромата глицинии, значит, большеглазое сокровище весь день просидело в комнате?       Скинув верхнюю одежду и переодевшись, альфа возвращается вновь на первый этаж, собираясь поужинать. Приготовив всё и поставив на стол, Тэхён вспоминает об омеге. Он наверняка тоже проголодался, а ещё почему-то слишком тихий.       Поднявшись на второй этаж, он стучит в его комнату, но ответа не получает. Стучит ещё раз — и вновь безрезультатно. Тогда он уже собирается уйти, но всё же затишье напрягает, поэтому, тихо приоткрыв дверь, Тэхён заходит в комнату и натыкается на пустую кровать. Включает свет в комнате и понимает, что в ней никого нет. Нахмурившись, он заходит в ванную, снова никого не увидев, идёт в свою комнату, думая, что омега вновь перепутал и уснул в его спальне. Только вот и та абсолютна пуста. Быстро слетев на первый этаж, он крутится по сторонам, думая, что не заметил его здесь, но нет. Никого нет.       — Чёрт, — срывается с губ, а в мыслях варианты, куда мог деться омега. — Чонгук! — эхом раздаётся громкий голос по дому, но ответа не следует.       Тэхён, ничего не придумав и не найдя причин, для чего Чонгуку нужно было сбегать, выходит во двор дома и глазами ищет Эрика.       — Эрик!       — Что случилось? — с лёгкой улыбкой на губах говорит мужчина, выходя из-за угла дома.       — Где Чонгук?       Эрик хмурится и улыбается, глупо смотря на альфу.       — Дома, весь день в комнате просидел, даже не выходил после обеда оттуда.       — Нет его в комнате, — шипит Тэхён, сжимая челюсти и крутя головой по сторонам, проверяя, может омега во двор вышел и где-то здесь.       Эрик без продолжения и каких-либо объяснений быстро снимает рацию с пояса штанов и серьёзным ровным голосом чётко проговаривает:       — Всем расформироваться по периметру и обыскать каждый метр! Омега сбежал.