Бабочки живут три недели

Осталось 5 дней

«Я, словно бабочка, к огню

Летела, обжигая крылья»

Grazia_5902

      Чонгук стоит и поверить не может. Он правда его видит? Это не сон? Делает шаг, но его кисть сжимают, останавливая. Тэхён непонимающе смотрит на омегу, чьи глаза сейчас прикованы к гостю и тому самому «помощнику».       Тэхён его узнал: та самая широкая спина и плечи — именно он отстреливал солдат Донсу, только вот кто это и почему все здесь его знают, кроме Тэхёна? Эрик произнёс имя его, а следовательно, они знакомы, а омега… он на него так смотрит, что Тэхёну хочется встать перед Чонгуком и закрыть весь обзор на этого альфу. Глаза его светятся, и из-за этого у Тэхёна внутри что-то неприятно скребётся, прямо под рёбрами. Кто это и что он, чёрт возьми, забыл у него дома?       — Генерал, — хмыкает Эрик и кривится. Тэхён знает это выражение лица: Эрик зол, только вот почему? — Какая честь. Что здесь забыл?       — Намджун, — радостно говорит омега, всё-таки вырываясь из рук Тэхёна, и бежит к альфе.       Намджун расплывается в улыбке, переводит взгляд с Эрика и раскрывает руки, прижимая к себе омегу. Наконец-то. Все эти недели так хотелось, чтобы этот момент настал, и вот он. Сердцу наконец-то спокойно, омега жив и здоров, и теперь взволнованный орган, что всё это время рвался выпрыгнуть из грудной клетки, начинает биться в привычном ритме. Тук. Чонгук стискивает в ладонях военную форму альфы, прижимаясь. Тук. Намджун пальцы в любимые мягкие волосы зарывает, наконец-то ощущая ангела рядом. Тук. Чонгук шепчет куда-то в грудь, что скучал. Тук. Намджун улыбается и впервые за две недели расслабляется, вдыхая сладкий аромат.       — С тобой всё хорошо? — говорит Намджун и руки тянет, в ладонях стискивая родное лицо. Чонгук кивает несколько раз и не перестаёт улыбаться, разглядывая альфу.       — Как ты меня нашёл? — шепчет омега, до сих пор не веря в происходящее.       — Чонгук, — зовёт Эрик. — Вы знакомы?       Омега поворачивается, всё так же продолжая ладонями держаться за альфу, и, радостно улыбаясь, отвечает Эрику:       — Да, это Намджун, я к нему сбежал из дома, но потерялся, — поджимая губы, говорит Чонгук, но потом вновь начинает улыбаться и поворачивается к Намджуну. — Но теперь он здесь и нашёл меня сам.       — Чонгук, иди сюда, — доносится холодное, ледяное, пробирающее до самых костей.       Омега поворачивается на голос и встречается с тёмными глазами цвета зимнего моря. Почему Тэхён зол?       — Это Намджун, всё хорошо, — стараясь успокоить альфу, говорит Чонгук.       — Мы не знаем, что он здесь забыл и как вообще нашёл это место. Это ради твоей безопасности, иди сюда, — холодно-спокойно проговаривает Тэхён, взглядом прожигая Намджуна.       Омега хмурится и смотрит то на альфу, то на Намджуна. Как что он здесь забыл? За ним приехал, конечно! Но почему Тэхён злится? Потому что Намджун к нему домой без предупреждения приехал? Так он за Чонгуком приехал!       Омега не знает, что делать, мечется между родным человеком и тем, кто за последние дни стал глотком свежего воздуха. Что делать, он не знает, и поэтому стоит потерянный, пока родные руки не ложатся на плечи и чуть подталкивают вперёд.       — Иди, мы сейчас сядем и всё обсудим, а пока иди к нему, — тихо и с тёплой улыбкой шепчет Намджун и Чонгука подталкивает, а тот идёт.       Шаг за шагом, и вот его руки уже лежат в тёплой и крепкой ладони Тэхёна, что вышел чуть вперёд, загораживая собой омегу. Чонгук хоть и понимает, что защищать его от Намджуна — это глупо, но почему-то от такой заботы тепло в груди растёт и приятно становится.       — Давайте сядем и поговорим, — говорит Намджун, смотря на Эрика, потом на Чонгука, и, наконец-то, останавливается на Тэхёне, которого он с интересом рассматривает, а потом взгляд на сцепленные руки с омегой опускает и губы поджимает. — Многое нужно обсудить.       Они присаживаются за стол на первом этаже: Тэхён рядом с Чонгуком садится, недалеко от них — Эрик, перед ними — Намджун. Словно в суде, все уставились на него и ждут, и лишь омега с неприкрытой радостью и с улыбкой на губах разглядывает его. Потому что скучал. Потому что живой и здоровый сидит напротив.       — Ну, — начинает Тэхён, включая вновь свою холодную личность, которую Чонгук увидел самой первой: тёмные глаза без эмоций, серьёзное лицо и этот взгляд, что одним своим видом показывает всю власть над тобой. — Как ты нашёл это место?       — По психо-паспорту Чонгука, — мужчина кивает на омегу, но при этом разглядывает Тэхёна напротив. — В нём есть чип, по которому можно отследить местоположение.       — Разве прислужникам государства такое можно делать? — едко бросает Эрик. — А как же законы конфиденциальности? Получается, генерал, вы превысили полномочия.       Намджун на это не реагирует, продолжает зрительную борьбу с Тэхёном.       — Зачем ты искал Чонгука?       — Я вчера приехал в дом навестить его, но узнал, что он сбежал больше недели назад, и начал искать его, — спокойно проговаривает Намджун.       — Навестить? — не понимает альфа и голову вбок наклоняет. — Кто ты ему?       Тэхён снаружи спокоен и холоден, но лишь снаружи — внутри такой огонь пылает и чувство странное по стенкам сознания долбит. Какого чёрта он здесь делает и так печётся о Чонгуке? Настолько волновался, что по документам отслеживал его местонахождение? Кто он для него? Сразу же видно, что не чужой человек. Все эти влюблённые взгляды, касания, улыбки, и омега рядом с ним оживился, без страха побежал даже не смотря на оружие в руках. Злит всё это, и спокойствие этого альфы злит. Эрик тоже в таких же чувствах пребывает, только вот непонятно почему.       А Намджун молчит почему-то и теперь смотрит только на омегу. Скулы заострились, а взгляд потемнел, но это далеко не злость, кажется, тот такое вообще не способен чувствовать в его сторону, но тем не менее что-то внутри у него там происходит. Борьба. Причём самого с собой.       Но вот губы поджимаются, глубокий вдох и следующие слова, из-за которых омега рядом весь напрягается и, кажется, перестаёт дышать.       — Он мой племянник.       Повисает тишина, кажется, даже ветер на улице замолчал, слушая. Тэхён смотрит на Намджуна, что сидит напротив и теперь голову опустил, разглядывая свои руки, лежащие на столе. Тэхён поворачивает голову и теперь разглядывает профиль омеги. Чонгук растерян и, кажется, не знал того, что только что сказали. Губы его приоткрыты, а глаза растерянно бегают по альфе напротив.       — Племянник? — тихо шепчет Чонгук. — Я не понимаю…       — Джису — моя младшая сестра и твоя мама, — начинает альфа, почему-то избегая взгляда омеги и продолжая смотреть на свои руки. — Она молодая ещё была, возможно, глупая, как она говорит, но нет — просто так случилось. Ей семнадцать было, когда ты родился, и у неё сразу же забрали тебя — видите ли, омеги должны жить отдельно, и их организм очень слабый, — альфа грустно улыбается и касается браслета на запястье. — Она больно пережила расставание с тобой, плакала часто и ходила по грани, чтобы с ума не сойти. Сама же она тогда была ещё не очень взрослой, а тут такое пережить... — альфа поднимает голову и встречается взглядом с Эриком, что всё это время хмурый сидел и с недоверием поглядывал на Намджуна. — Я же тогда тоже был молодым, у нас с Джису всего четыре года разницы. Я уже тогда был военным, только не на государство работал.       — Наёмным убийцей он был, — встревает Эрик, отвечая с неприкрытой обидой. — Выполнял задания, как и все мы, ценился высоко и славился как лучший во владении холодным оружием, только вот сбежал и бросил нас и на государство начал работать. Так спокойнее, типа на стороне закона и все дела?       — Он был наёмником? — встревает Тэхён и смотрит на Эрика. — Почему я его не помню?       — Ты ушёл уже тогда, это было на следующий год после того, как тебя отец увёз, — Эрик поджимает губы и руки на груди складывает. — Ты когда ушёл, я с ним познакомился, мы вместе работали пару лет, но потом он просто исчез, не сказав ни слова.       — Тогда Чонгук родился, и мне сестру надо было спасать, которая с ума сходила из-за потери сына.       Намджун поднимает взгляд и встречается им с Эриком, ведя немой диалог, понятный только им. В этом взгляде проносятся все те два года, что они были вместе, все задания, тренировки и просто совместные моменты, которых было не мало. Два года плечо к плечу прикрывали друг друга и были рядом. Намджун тогда стал человеком, что помог пережить потерю близкого друга в лице Тэхёна. Эрик тогда на нервах был из-за проблем друга и, более того, расставания с ним, но после он встретил Намджуна. Они сразу нашли общий язык и вскоре стали напарниками, только вот и он его бросил, как и Тэхён.       — И у меня был выбор: либо продолжать с пушкой бегать и деньги грести за это немеренные, либо сестру спасать. Ты бы первое выбрал? — Намджун смотрит на Эрика, задавая этот вопрос, что после пары секунд взгляд отводит и челюсти стискивает. — Поэтому мне и пришлось всё оставить. Когда к Джису приехал, она руки на себя наложить собиралась. Никого, кроме сына своего, не помнила и только о нём говорила, — альфа проходится кончиком языка по нижней губе и следом поджимает их. — Я тогда пообещал ей, что буду присматривать за Чонгуком, а вот как, ещё на тот момент не придумал, но услышав это, Джису оживилась. Стала более спокойной, а я думать стал, как это сделать и понял, что со своей военной специальностью могу в органы устроиться, что занимаются домами для омег. Год за годом там строил себе карьеру, пока был рядовым, просто приезжал к нему в дом и со стороны наблюдал. Когда ему семь исполнилось, я генералом стал и уже начал сам руководить всем. Больше полномочий, и Чонгук уже взрослый стал. Начал с ним отношения налаживать, а после и в город вывозить, тем самым присматривая за ним и контролируя процесс его покупки после восемнадцатилетия, — на последних словах он кривится, не любит это слово.       — То есть это ты его от Донсу прятал? — уже менее холодно говорит Тэхён.       — Да.       Сказать, что после объяснений отлегло — это ничего не сказать. Тэхён успокоился, и противное чувство перестало по стенкам стучать, утихомирившись. Генерал — дядя Чонгука, только вот… Тэхён поворачивается к омеге, а тот тем временем как в трансе сидит: глаза, которые так нравятся Тэхёну, огромные. Только вот сейчас почему-то нет приятных чувств, лишь страх и беспокойство.       Тэхён протягивает руку под столом и касается дрожащих пальцев, лежащих на коленях. Кладёт сверху, медленно поглаживая. Чонгук медленно поворачивает голову и встречается с глазами цвета зимнего моря. А сокровище растеряно, смотрит своими большими глазами и не понимает ничего. От этого взгляда внутри всё сжимается и колет неприятно, хочется обнять, успокоить, но Тэхён продолжает медленно поглаживать чужую ладонь, молча говоря, что рядом.       — Почему ты не приехал тогда? Я тебя всю неделю ждал, — впервые подает голос омега, смотря своими стекляшками растерянными на Намджуна, что находится в не менее подвешенном состоянии.       — Донсу подставил. Он с самого начала понял, что я тебя от него увожу каждую неделю, и всегда пытался как-то подставить, чтобы я рядом с тобой не был, но не получалось, но в этот раз всё же нашёл лазейку. Даже несмотря на мою должность, всё равно же есть те, кто выше нас стоит и контролирует нас. Вот он до них дошёл и донёс, якобы я омег, пользуясь своим положением, из домов увожу и использую их в своих целях, — Намджун кривится. — У нас проверки начались, и меня под контроль взяли. Забрали документы, начали отслеживать каждый шаг. Разбирательства были, и всё начало сводиться к увольнению, и я бы уволился, без проблем ушёл бы, ведь тебе уже восемнадцать скоро, и всё: забрал бы тебя из дома, рассказал бы правду о себе, и всё бы хорошо, только вот Донсу не остановился на этом. Тебя упомянул во всем этом, — он замолкает, нервно облизывая губы, что-то обдумывая. — Сказал, что я из-за своего положения тебя из дома увожу и неизвестно, что с тобой делаю за его пределами. Они начали сомневаться в твоей ценности, что из-за этого всего ты стал менее высококачественным и тебя нужно как можно скорее продать. Это же и сыграло на руку Донсу, он бы выкупил тебя раньше времени, только вот ты, как я вчера узнал, сбежал и испортил всё. Меня так и держали под стражей, не давая возможности выехать не то чтобы из города, за пределы квартиры не позволяли выходить. Потом, спустя время, насчёт тебя всё утихло и, убедившись, что на тебя никак не повлияет мой уход, я уволился и сразу поехал к тебе. Приехал в дом и оказалось, что ты сбежал, начал искать и вот нашёл здесь.       Повисает тишина. Эрик больше не выглядит столь озлобленным, сидит молча и ведёт немой диалог сам с собой. Намджун, кажется, спокойно выдыхает, когда наконец рассказывает всю правду, что внутри него столько лет жила, а Тэхён… Он почему-то сейчас волнуется, да так, что беспокойство изнутри разрывает. Волнуется за рядом сидящее сокровище, что, кажется, ещё секунда и сознание потеряет от такого количества информации.       Тэхён сжимает сильнее чужую ладонь под столом и замирает, когда чувствует, как в ответ начинают также сжимать. Понимает, что омеге нужна поддержка, и он её даёт. Без слов говорит, что рядом и не бросит.       — Хорошо, — начинает Тэхен, прерывая тишину. — Уже поздно, завтра обсудим всё остальное, — альфа поворачивается и встречается взглядом с Намджуном. — Если хочешь, оставайся, уже довольно поздно и, думаю, небезопасно будет ехать, не ясно, на что ещё готов пойти Донсу.       Намджун соглашается и остаётся, укладываясь на первом этаже на диване. Эрик прощается и уходит к себе, всё так же пребывая в своих мыслях, а Тэхён с Чонгуком поднимаются на второй этаж.       Омега молчалив, весь бледен, и из-за этого вида у Тэхёна внутри всё сжимается, хочется помочь, но он не знает как. Боится, что ещё больше ему навредит, ведь не понятно, что в голове творится у сокровища.       Они оба останавливаются в коридоре, что разделяет их комнаты, и просто молчат. Омега о чём-то думает, нервно кусая губы, но не спешит уйти к себе, а Тэхён и не торопит, стоит и ждёт. Проходит какое-то время, прежде чем омега тихо и неуверенно, шёпотом практически на грани слышимости, говорит:       — Можно с тобой сегодня остаться? — он ещё больше начинает терзать губы, боясь собственного желания, но то сильнее и поэтому пересиливает и заставляет говорить дальше. — Я не хочу один оставаться.       Что-то внутри альфы разбивается и из-за этого становится легче. Понимание того, что Чонгук доверят ему, успокаивает.       — Конечно.       Они проходят в комнату всё так же молча, только молчание это не тяготит, а, напротив, успокаивает. Омега останавливается около кровати, теребя края огромной толстовки, а Тэхён и без слов понимает — просто подходит к своему шкафу, достаёт чистые вещи и протягивает.       — Ванная там, — говорит он, указывая на дверь. — Если хочешь, прими душ, чистые вещи вот, а полотенце в ванной найдёшь.       Омега краснеет, но вещи забирает и вскоре скрывается за дверью ванной комнаты. Тэхен остаётся один, окутанный цветочным ароматом, что сейчас повсюду. Этот запах дурманит голову и успокаивает. Уже не беспокоит выходка Донсу, с этим он разберётся завтра, а сейчас нужно сокровище успокоить, потому что страшно за него. Больно видеть его вот таким, слабым и беззащитным. Этот омега откопал что-то глубоко внутри Тэхёна, то, что давно осталось в прошлом.

***

      Дверь в ванную закрывается, а Чонгук прислоняется спиной к холодной поверхности. В голове карусель из мыслей и слов, которые звучат родным голосом. Ему вновь врали, и это оказался человек, что был самым родным для него. Он был просто игрушкой, которую делили, а он ничего не знал — слепой глупый котёнок, который просто игрался с игрушками, что ему кидали. Внутри всё смешалось и хочется убежать. Убежать туда, где пахнет кедром и так спокойно; хотя бы на минуту, хотя бы на мгновение окунуться в это чувство и раствориться, скрыться от всех проблем. Это желание оказалось очень сильным, и вот Чонгук здесь: в его комнате, окутанный его запахом и в руках держащий его одежду, что ещё больше отдаёт этим дурманящим ароматом.       Омега делает глубокий вдох, заставляя себя поставить заслон в голове и хотя бы на какое-то время отключиться от всего того, что происходит внутри. Заставляет себя сделать шаг и подойти к душевой кабине, настроить воду и снять одежду. Заставляет себя встать под струи горячей воды и расслабиться.       Всего какой-то разговор измотал так сильно, что кажется, будто Чонгук заново пережил побег из дома. Встреча с родным человеком, которая должна была принести радость, принесла только боль. Всё это утекает сейчас вместе с водой. Всего на мгновение Чонгук забудет об этом, отложит и подумает обо всём потом, но не сейчас. Сейчас хочется одного — окунуться в древесный аромат, что за последние дни стал безопасным местом.       Вода прекращает литься, и тело сразу же покрывается мурашками. Вытерев капли воды, что стекали по разгорячённому телу, омега тянется к предоставленным вещам и надевает, сразу же покрываясь мурашками ещё больше. Те, словно обезумевшие, бегают под кожей и проникают в каждую клетку.       Обычная футболка и штаны отчего-то кажутся очень горячими, но не обжигают кожу, а просто доставляют приятное тепло. Всего какие-то обычные вещи успокаивают, и от этого так хорошо. Чонгук возвращается в комнату и видит, что кровать уже расстелена, а на краю сидит Тэхён, такой же уставший и уже успевший переодеться. На нём так же, как и на Чонгуке, футболка и свободные штаны, и от этого вида так спокойно становится.       Чонгук давно понял, что Тэхён успокаивает. Уже нет ощущения холода, напротив, он источает такое тепло, что хочется в нём бессовестно тонуть. К нему тянет, и это пугает, но хочется, поэтому Чонгук идёт. Делает шаг и приближается к кровати, садясь по другую сторону от альфы. Оба молчат какое-то время, пока Тэхён не говорит первым:       — Всё хорошо? — омега кивает, на что Тэхён тянет уголки губ вверх и кивает в ответ, вставая с кровати. — Ложись, я пойду свет выключу.       Чонгук укладывается, натягивая одеяло, и уже через секунду комната погружается в темноту. Слышатся шаги, и вскоре матрас рядом прогибается, и альфа укладывается рядом. Чонгук почему-то всё это время не дышит. Ему не страшно, нет, но отчего-то волнительно.       Они какое-то время лежат в тишине и кажется, что оба не двигаются. Видимо, Тэхён замечает, что омега рядом даже не дышит, поэтому вновь протягивает руку и касается чужой ладони. Легко и практически невесомо, но Чонгук всё равно чувствует. Ещё там, на первом этаже, Чонгук впервые почувствовал это тепло, что не позволило утонуть в собственных мыслях, и сейчас снова. Тэхён касается аккуратно, будто боясь спугнуть. Медленно поглаживает по тыльной стороне ладони, выводя какие-то незамысловатые узоры, и это так успокаивает. Всего какое-то касание, но от него так хорошо становится внутри.       — Спасибо, — через какое-то время говорит омега совсем тихо, но он уверен, что Тэхён точно его слышит.       Чонгук сжимает свою ладонь и тем самым сжимает чужую, что всё это время нежно поглаживала. Всего на пару секунд Тэхён замирает, а после тоже стискивает пальцы, переплетая их с чужими. Всего один жест, и волна спокойствия накрывает. Всего одно касание, и ты понимаешь, что не один.       Веки медленно закрываются, дыхание выравнивается, а все проблемы остаются за дверью комнаты, что сейчас пропитана ароматом кедра и глицинии. И пусть все вопросы будут решаться завтра, сейчас Чонгуку нужно раствориться и какое-то время побыть в этом месте.

***

      Как ощущается утро? Теплом, даже несмотря на то, что в комнате темно из-за плотно закрытых штор. Солнечные лучи не пробираются в комнату, но всё равно тепло, и поэтому дело точно не в них, а в теле, что лежит рядом.       Чонгук сонно разлепляет глаза и моргает, разглядывая стеклянный потолок, что в первый день нахождения в этом доме так его привлёк. Небо сейчас едва набирает краски, солнце мелькает ещё только где-то на горизонте, но и этого света вполне хватает, чтобы окрашивать всё в тёплые алые цвета. Пушистые комочки медленно плывут, а Чонгук лежит и смотрит. Не шевелится. И тут даже дело не в облаках, а в том, что его голова покоится на мирно вздымающейся груди. С первых секунд пробуждения, с первого вдоха этот аромат вновь проникает в каждую клетку тела и тепло под кожу загоняет.       С одной стороны, странно и неловко, хочется аккуратно отлечь в сторону, но с другой стороны, так не хочется уходить от этого тепла. Поэтому Чонгук лежит. Слушает тихое дыхание, что обжигает макушку головы, чувствует чужую руку, мирно лежащую на его плече. И отчего-то эта картина кажется такой правильной, хочется, чтобы это и дальше так продолжалось. Поэтому Чонгук прикрывает глаза, поддаваясь чувствам, и вновь проваливается в сон, только теперь в более спокойный и окутанный ароматом кедра.       Просыпается он уже один. Вторая половина кровати ещё тёплая, а из ванной комнаты слышится шум воды. Чонгук ещё несколько минут просто нежится в тёплой постели, а когда дверь, ведущая в ванную, открывается и оттуда выходит Тэхён с мокрыми волосами и перекинутым через плечо полотенцем, то Чонгук поднимает свои сонные глаза на него.       — Доброе утро, — говорит альфа и тянет уголки губ вверх, проходя к шкафу. — Проснулся уже?       Тэхён открывает дверцы и вытаскивает оттуда футболку, сразу натягивая её.       — Привет.       Омега так и лежит, одними глазами наблюдая за передвижениями альфы. Глаза бегают, смотрят то на в меру широкие плечи, на которых ещё капельки воды блестят, то на тёмные волосы, что из-за влаги сейчас кажутся чёрными. Возможно, это неправильно и неприлично вот так вот лежать в чужой кровати и, более того, вот так бесстыдно разглядывать её хозяина, но Чонгук, одурманенный лесной эйфорией, и думать о своих поступках сейчас не хочет.       — Можешь ещё поспать, если хочешь, — Тэхён поднимает руку и пальцами зачёсывает волосы назад.       — Кушать хочу, — говорит омега и поджимает губы в улыбке.       Тэхён на это начинает улыбаться. — Спускайся тогда, я внизу буду.       Тэхён выходит из комнаты, прикрывая дверь, и с улыбкой спускается по лестнице. Отчего он улыбается? Сам не знает. Просто хочется, и эта улыбка с ним с самого утра, как только глаза открыл и понял, что всю ночь сокровище рядом было и, более того, на его груди. Свернулся и прижался, тихо сопя у него под боком. С утра не хотелось даже шевелиться, чтобы ненароком не разбудить его, но всё равно пришлось, ибо решение одного вопроса очень волновало Тэхёна.       Аккуратно переложив омегу на подушку, Тэхён сел в кровати, но глазами всё так же смотрел на спящее сокровище. Легкая улыбка на вишнёвых губах, которая с ним даже во сне, тёмные волосы, разбросанные на подушке. И ведь правда ангел. Хоть Тэхёну и не понравилось, что Намджун так его назвал, но теперь понимает, что это правда. Слишком нежный и слишком светлый. Поправив одеяло на омеге, Тэхён все-таки поднимается с кровати и идёт в ванную, в которой первым делом взглядом натыкается на толстовку. Она вчера была на Чонгуке, только вот та почему-то смутно знакомая. Подходит ближе и берёт в руки. Знает, что у одного человека была такая же, и даже знает откуда она у него. Тэхёну хотелось бы, чтобы он сейчас ошибался, и эта вещь просто была схожа с той, что всплывает в голове образом.       Толстовка огромная и сразу видно, что она не Чонгука. Большая и чёрная, она явно на человека, который в размерах превышает омегу. Тэхён тянет за подол, выворачивая на изнанку, и пальцами подцепляет небольшую нашивку, на шве которой виднеется надпись. «Отряд 7». Значит не ошибся.       В доме таких всего две, и отчего-то Тэхён уверен, что его такая кофта находится в шкафу, а вот эта принадлежит Эрику. Только вот теперь интересно, почему она оказалась у омеги. Что-то вновь начинает под рёбрами шевелиться и неприятно царапать. Тэхён откидывает толстовку в сторону и решает потом как-нибудь это выяснить, сейчас ему нужен душ.       Альфа спускается на первый этаж и находит там Намджуна, что давно проснулся и сидит на диване, смотря в экран своего телефона.       — Доброе утро, — первым говорит Намджун, видя, как Тэхён спускается со второго этажа.       — Доброе.       Тэхён проходит к барной стойке и начинает готовить кофе. Достаёт две кружки, отчего-то решив, что альфа тоже пьёт кофе. Догадывается и оказывается по итогу прав. Ждёт, когда кофе приготовится, и ставит чашки на стол, присаживаясь. Намджун, сразу поняв, присоединяется. Первая минута проходит в тишине, но после первым начинает Намджун.       — Вчера это были люди Донсу?       — Да, — Тэхён подносит чашку к губам и делает глоток чёрного кофе без сахара. На языке приятная горечь и тепло, растекающееся в районе груди от горячего напитка. — А ты всегда вот так помогаешь и стреляешь, даже не зная в кого?       — Я знал, что здесь Чонгук, и думаешь я бы стал разбираться, кто это решил рядом с ним перестрелку устроить? — Намджун переводит взгляд на Тэхёна, пересекаясь с его ледяными глазами. — Ты бы сделал по-другому? — прямо в точку попадает Намджун, на что получает ухмылку.       Только вот Намджун не улыбается. Он ещё вчера заметил взгляды омеги в его сторону и как Тэхён защищал его, пряча за своей спиной.       — Я сделал бы так же, — спустя пару секунд отвечает Тэхён. — Донсу зря вчера это устроил, и он будет отвечать. Чонгук в безопасности, можешь не волноваться.       — Пока Донсу не прекратит гоняться за ним, он не в безопасности.       — Со мной в безопасности, — ровно проговаривает альфа.       Намджун встречается взглядом с Тэхёном и ищет ответы в глазах напротив. Зачем ему всё это? Рисковать собой ради Чонгука. Ради чего?       — Зачем тебе это? Вы знакомы с ним меньше месяца, а ты на такие жертвы готов пойти?       — Он мне нравится.       Повисает тишина за столом, а также тишина и внутри Тэхёна. Он впервые сказал вслух то, что в мыслях все эти дни крутилось. Не верил сначала, думал, просто казалось, но когда сегодня утром проснулся и увидел его, такого маленького и светлого, то понял, что хотел бы и дальше видеть его рядом. Потому что нравится. Нравится его улыбка и глаза, его смех и эта цветочная эйфория — всё это с ума сводит, и ему это нравится.       Намджун на эти слова поджимает губы и чёрными глазами разглядывает лицо напротив. Почему-то он верит этим словам. Сам ведь вчера видел и догадывался. А ещё видел, что и Чонгук пребывает в таких же чувствах.       — Что с Донсу делать будем? — спрашивает Намджун, пропуская ответ альфы и переходя к главной проблеме.       Тэхёна перебивает телефон, что, завибрировав, привлекает внимание. Альфа переводит взгляд на экран, на котором высвечивается «Хосок» и отвечает:       — Да?       Если слова и могут разжигать огонь, то, кажется, те, что сказал Хосок, разожгли пожар. Огромный и неуправляемый.       — Я нашёл, Тэхён. Я нашёл брешь в договоре.