Бабочки живут три недели

Осталось 4 дня

«Чувства эфемерны, как бабочки»

Фредерик Бегбедер

      Всего мгновение, и Тэхён уже в машине сжимает руль и давит на газ, несётся по утренней дороге и обгоняет медленных зевак. Всего мгновение, и за окном на секунду мелькает огромный стенд с надписью: «Добро пожаловать в Наби». Мгновение, и водительская дверь одновременно с пассажирской открываются, и двое мужчин вылетают оттуда, довольно быстро приближаясь ко входу в огромное здание.       В коридорах людей полно, все, видя Тэхёна, здороваются и желают хорошего дня, на что тому приходится каждый раз кивать. Только начало рабочего дня, и кто бы сомневался, что Хосок в такое время будет стоять у автомата и, зевая, ждать кофе. Тэхён вместе с Намджуном наконец-то поднимаются на нужный этаж и, быстро направившись в нужный кабинет, залетают в него, почти выбивая деревянную дверь. Хосок, как и всегда, за своим излюбленным столом сидит с кучей бумаг в руках, держа два листка.       — Хо, — привлекает внимание Тэхён и останавливается около стола. — Что ты нашёл?       Хосок, не поднимая головы, облизывает нижнюю губу и сразу же растягивает губы в улыбке.              — Я нашёл, Тэ, — будто сам не веря в это, говорит мужчина и ещё шире улыбается. Он поднимает голову и встречается взглядом с Тэхёном, даже не обращая внимания на постороннего гостя в кабинете. — Я нашёл доказательства того, что этот договор заключён был нелегально и он не имеет никакой силы, — Хосок ещё раз опускает глаза на бумаги и пробегается по ним. — Мы все давно знали, что ничего законного в нём нет и семья Кван использовала грязные пути, заключая его, только вот доказательств не было, — Хосок кладёт бумаги на стол и запускает пальцы в свои белоснежные волосы, зачёсывая их назад и растягивая губы в довольной улыбке. — Но теперь они есть.

***

      Пару минут назад ушёл Тэхён с Намджуном, сказав, что у них какое-то срочное дело. Чонгук сидит на диване на первом этаже, прокручивает в голове слова, сказанные несколькими минутами ранее, и сжимает свою ладонь, чувствуя ещё тепло от чужих рук.       — Сейчас мне нужно уехать… — приятный голос в голове, словно волны во время прилива, то исчезают, то вновь появляются с новой силой. — Вечером я вернусь, жди меня в библиотеке, — тёплая рука нежно касается плеча Чонгука и скользит вниз к ладони, пока не доходит до цели и не обхватывает её, большим пальцем начиная поглаживать бархатную кожу.       Тэхён уехал, только в этот раз сказал что-то перед уходом, и отчего-то от этой столь незначительной детали так спокойно и приятно на душе. А ещё из-за неё он, как в трансе, сидит на диване и с глупой улыбкой на губах смотрит на двор за огромным окном. А там куча военных ходит, а ещё машин достаточно много во дворе. Грузят чёрные пакеты по багажникам и по одной машине отъезжают с территории. Часто мелькает Эрик с рацией в руках. Он очень серьёзен, временами хмур, но когда спустя практически час заходит в дом, то на лице его улыбка, а плечи, что всё это время были напряжены, расслабляются.       — Привет, — мужчина проходит и садится недалеко от омеги, устало откидываясь на спинку дивана. — Как ты?       — Хорошо, — омега пожимает плечами и вновь смотрит на двор, из которого отъезжает последняя машина. — Сегодня много людей здесь, это из-за вчерашней стрельбы?       — Ага.       — Это из-за меня вчера всё это было?       — Он просто ещё не понимает, что творит, — вполне спокойно отвечает Эрик.       — Из-за меня столько людей пострадало, — Чонгук поджимает губы и начинает перебирать пальцы.       — Не из-за тебя. Донсу слишком не любит отступать, поэтому всему виной его глупая настырность. Ты здесь ни при чём.       — Но…       — Чонгук, — прерывает Эрик и тянет уголки губ в улыбке. — Всё хорошо. Тебя привезли сюда, чтобы защищать. Тэхён знал, что будут такие ситуации и, более того, он осознанно пошёл на всё это. От тебя только требуется доверие, а всё остальное оставь Тэхёну.       Омега замолкает, и Эрик переводит взгляд, рассматривая его лицо. Сейчас оно не столь бледное, как вчера, глаза больше широко не раскрыты и не наполнены страхом. А ещё вместо огромного чёрного худи на нём обычные домашние вещи. Вместо его худи. Эрик ещё вчера, когда сидел вместе с омегой в комнате на втором этаже во время этой глупой выходки Донсу, заметил на омеге свою толстовку. Как она оказалась у него, он понял только, когда вернулся вчера поздно ночью в свой корпус.       Конечно, догадаться можно было сразу, но из-за всей ситуации понимание дошло с опозданием. Ясное дело, что омега нашёл её в шкафу в своей комнате, и Эрик даже знает, что его вещи делают в том самом шкафу.       Появление омеги в доме было неожиданным, и Тэхён, конечно же, даже не предупредил о новом жильце. Сам же альфа приезжал сюда единожды, поэтому дом пустовал, и Тэхён решил, чтобы охрана просто так тут не сидела, сделать на этой территории базу по военной подготовке: охрана тренируется, всегда находится в тонусе и, большим плюсом к этому, охраняет территорию двадцать четыре на семь. Построил жилые корпуса и оборудовал места для тренировок. Эрик как лучший друг и как самый надёжный человек был главным с самого начала, следил за этим местом и жил здесь. Тэхён сразу сказал, что дом полностью в его распоряжениии, и так и было все эти годы: Эрик тренировал парней, иногда даже брал под руководство привезённых Тэхёном зелёных солдат, что хотят из себя слепить что-то посерьёзнее. Все эти годы Эрик руководил этим местом, был полноценным хозяином, жил в самом доме, как и предложил Тэхён, выбрав вторую спальню, где сейчас и живёт Чонгук. Вещи остались там же, ведь Ким никогда не сообщает о своих действиях, на предупреждение вообще рассчитывать не стоит. Но это ладно, и даже дело не в том, что жалко кофту для омеги, напротив, пусть носит, тут дело в самом Тэхёне.       Они встретились утром. Эрик ждал людей, что будут вывозить трупы солдат Донсу, а Тэхён нёсся к своей машине вместе с Намджуном, видеть которого на этой территории Эрик ещё не привык. Тэхён был очень серьёзным и собранным, собственно, как и Намджун. Если второй прошёл и просто сел в машину Тэхёна, то сам альфа остановился возле Эрика и протянул ту самую толстовку.       — Потом объяснишь, что она делала у него.       И, пройдя мимо, сел в машину и вместе с Намджуном уехал. Злиться стоило бы на друга за холод по отношению к себе и эту глупую просьбу оправдываться, только вот Эрику хочется обратного. Он не слепой и не глупый, умеет из деталей складывать единую картину, вот и сложил: друг, кажется, влюбился.       Быстро, а ведь прошло не так много времени с тех пор, как они вместе живут и вообще знакомы в принципе. Но ведь чувствам время не помеха? Эрик видел взгляды омеги в сторону друга и заметил заботу, что стала неотъемлемой частью Тэхёна. Всё с самого начала выглядело как сигнал, на который и обратил внимание альфа. Тэхён влюбился.       От понимания этого внутри смешиваются разные чувства и, что самое ужасное, разных спектров. Эрик безумно рад и счастлив за друга, видит, как тот преображается и начинает меняться прямо на глазах, только вот есть одно «но», которое на всё это светлое пятно ставит кляксу. Жирную такую, грязную и пахнущую смертью кляксу.

***

      Сырость. Холод. Пустынность. Скажи Тэхёну кто раньше, что с большим удовольствием и огромным желанием поедет в это место, не поверил бы. Но он едет и, более того, уже почти приехал.       Тэхён за рулём, рядом на пассажирском Намджун, с которым сегодня весь день плечо к плечу, а на заднем сиденье — Хосок. Руль крутится вправо, и машина сворачивает к огромному ангару, около которого стоит одна лишь чёрная машина. Хорошо иметь людей, что каждую секунду следят и знают, где находится один конкретный нужный человек. А тут ещё и такой момент — один, без охраны и лишь со своим помощником в лице красивой девушки с кровавыми губами.       Двери открываются, и трое мужчин выходят из машины. Тэхён снимает с предохранителя пистолет в руках и заходит первым, приоткрывая дверь.       Внутри сыро и холодно. Тэхён двигается между огромными контейнерами, шагая на звук. А тот всё громче. Один из голосов принадлежит тому, кого все знают, а вот второй голос знает только Ким.       Шаг. Где-то впереди раздаётся удар, на звук которого Тэхён хмурится и поджимает губы.       Шаг. Низкий мужской голос сейчас похож на рык дикого животного, нежели на человеческую речь.       Шаг. Перед мужчинами открывается картина, состоящая не только из звуков.       — Избиение сотрудников — это такой способ повышения работоспособности?       Тэхён выходит вперёд и встречается взглядом с тёмными пылающими огнём в эту секунду глазами. Донсу, как и всегда, в костюме. Пиджак лежит на одном из контейнеров, рукава белой рубашки закатаны и открывают вид на чёрные рисунки вдоль рук.       Мужчина сидит на корточках, в руках зажато оружие, а на коленях перед ним сидит она. Николь. Губа разбита, волосы в беспорядке, а глаза красные, пропитанные болью и злостью. И вот сейчас эти глаза, услышав знакомый голос, быстро взмывают вверх и смотрят на мужчину, что остановился в нескольких метрах.       — Ух ты, Ким Тэхён, Чон Хосок и какой-то судьбой забредший вместе с ними генерал Ким, без приглашения и стука, — хмыкает Кван и пробегает кончиком языка по нижней губе. — Извините, тёплый приём организовать не могу, сами виноваты, предупредили бы о визите.       — Что же ты вчера не предупредил о своём визите?       Мужчина встаёт и брезгливо отряхивает штаны, даже не смотря в сторону девушки, что так и продолжает сидеть на коленях.       — Какими судьбами, дорогой Тэхён? — Донсу выпрямляется и поправляет волосы, зачёсывая те назад, а после наклоняет голову набок, смотря прямо на Кима. — Перед смертью решил попрощаться?       — Ты уже уходишь? — кончик брови взмывает вверх. — Ты же пропустишь самое главное.       — Впервые пришёл не без подарка?       — Долго выбирал, тебе должно понравиться.       Хосок выходит вперёд и протягивает Тэхёну папку, которая уже через секунду летит прямо в руки Донсу.       — Бант подарочный не успел купить.       Донсу ухмыляется, не особо понимая сути всего представления. Открывает папку, которую секунду назад ловко поймал. Та оказывается достаточно большой, и внутри стопка каких-то бумаг.       — Это копии, оригиналы уже в суде, — поясняет Тэхён, видя нахмуренное лицо Квана.       — Суд? — Донсу прыскает и поглядывает на стоящего напротив Тэхёна, думая, что тот с ума сходит. — Мне уже начинать переживать, что мой милый друг умом тронулся? Суд в наше время сродни кофейне — на каждом углу.       — А ваш договор так не думает.       Донсу сводит кончики бровей.       — Что ты несёшь?       — Хосок, расскажешь? — повернув голову в сторону друга, спрашивает Тэхён и, когда получает кивок, вновь поворачивается к Донсу, считывая каждую эмоцию.       — У вас прекрасная защита базы данных — это единственное, что я хотел сказать все эти годы, пока собирал вот эту папку у тебя в руках, — начинает Хосок. — Хотя, если бы не один человек, то год бы точно ещё потратил на поиски доказательств.       — Каких доказательств? — Донсу начинает раздражаться и брезгливо оглядывает троих мужчин напротив. — На солнышке за городом все перегрелись?       — Смотри.       Хосок достаёт из кармана небольшую белую флешку и, держа двумя пальцами, подносит вверх на уровень своих глаз.       — Узнаёшь?       Кван ещё с секунду смотрит на маленький предмет в руках Чона и в следующее мгновение поворачивает голову к притихшей девушке на коленях, что, увидев флешку, прикусила губу и опустила голову. Рука с пистолетом замахивается, но не успевает достигнуть головы девушки, останавливается, застывая в воздухе. Свистящий звук и шипение, а после блестящий кинжал ровно в центре кисти Донсу и алая жидкость, стекающая по бронзовой коже.       — Сука.       Тэхён поворачивает голову и кидает взгляд на позади стоящего Намджуна, в руках которого ещё три таких небольших кинжала зажато. Он тянет уголки губ вверх, хмыкая, и сразу переводит взгляд на идеально точное попадание.       — В вашем договоре написано, что власть в Наби разделяется между семьями Кван и Ким и государством — три субъекта управления. Далее прописаны полномочия каждого, — продолжает Хосок, не смотря на дикий взгляд, который сейчас Донсу направил на Намджуна, опустив вдоль тела истекающую кровью кисть. — Хоть государство сейчас и не имеет как таковой власти и большей частью управления занимаются две семьи мафии, но в договоре есть всем известная часть, что при разрешении конфликта между двумя сторонами используются суды специального назначения. В таком как раз и лежит вторая папка.       Хосок замолкает, ожидая каких-либо ответов от Донсу, но тех нет. Лишь тишина и взгляд Квона, направленный прямо на Хосока и с интересом бегающий по серьёзному и красивому лицу.       — Благодаря вот этому, — Хосок поднимает вновь флешку, — нашлись все детали, которых раньше не хватало, чтобы доказать фальшивость заключения этого договора.       — Этого мало. Я знаю, что флешку украли и именно поэтому эта сука здесь, — кивает альфа на Николь, даже не посмотрев на неё. — Но это мелочь, там лишь психо-паспорта всех, кто действовал на то время.       Тэхён лишь ухмыляется на это. Его взгляд всё это время устремлён на девушку, которая на него даже смотреть боится, только вот Тэхён её не винит и обид держать точно не собирается. То, что сокровище отправила в ночной клуб, — за это лишь немного злости, а так — он всё понимает.       — Так есть ещё вот это, — Намджун вытягивает руку вверх с зажатой папкой. — Узнаёшь?       Донсу нужно похвалить за выдержку, ибо его лицо не выдаёт ничего, кроме незаинтересованности. Будь на его месте кто другой, уже бы давно глаза выпучил и повторял все ему известные молитвы, ведь перед его носом крутят документами двадцатилетней давности, в которых зафиксированы все действия, что могут быть доказательствами того, что договор заключался нелегально и путём обмана. А если учесть, что эти бумаги украдены прямо из-под носа и Донсу, судя по его лицу, даже этого не заметил, то за всю эту выдержку — твёрдая десятка.       — Хочешь власти? — спустя минуту тишины говорит Донсу, переводя взгляд на Тэхёна. — Зачем тебе это? Думаешь, Джин возьмёт в руки империю? Омега? — смех разбивается о стены, а самоуверенная улыбка расплывается на губах альфы. — Или думаешь, что сам доживёшь? Это ещё более самонадеянно и глупо в твоей-то ситуации, — кончик языка показывается и пробегает по нижней губе, а тёмные глаза спускаются куда-то ниже. — Ты уже умираешь, думаешь, тебя хватит на целое управление страной?       Донсу кивает подбородком в сторону Тэхёна, хотя этого делать было и не нужно — Тэхён сам чувствует, как по губам и подбородку стекает что-то тёплое и густое. Поднимает руку с зажатым пистолетом и проводит тыльной стороной по губам. Опускает взгляд и смотрит на руку, что сейчас покрыта пятнами и мазками чёрной крови, но несмотря на это, альфа улыбается. Эта улыбка вкупе с текущей из носа кровью сейчас выглядит в какой-то мере сумасшедшей. Тэхён поднимает голову и смотрит на Донсу, чётко и холодно проговаривая:       — Меня точно хватит на то, чтобы увидеть, как омеги наконец-то смогут дышать и их будут считать за людей. Я застану закрытие «Катаро», — на последних словах улыбка становится вовсе сумасшедшей, что раздражает Донсу ещё больше, и он брезгливо кривится, осматривая троих мужчин напротив.       — Думаешь каких-то документов хватит, чтобы перевернуть власть в стране? — Донсу зачёсывает волосы назад и наклоняет голову вбок. — Всё это строилось годами, и просто так всё это из-за каких-то бумажек не сломаешь. И надо ли? Ради кого всё это?       — А ты плохо слушал вначале. Мы сказали же, что долго готовились, — хмыкает Тэхён. — А вообще, мы здесь не для этого, ты бы и без нас через пару часов узнал об отстранении семьи от дел страны, а вернее… — мужчина смотрит на наручные часы и театрально раскрывает губы в удивление. — Что-то мы задержались и, кажется, время уже вышло. Поэтому… — улыбка с его лица пропадает, и он вытягивает руку с пистолетом, целясь в сторону Донсу. — Это тебе за твою храбрость.       Выстрел, и пистолет вылетает из рук Донсу, а пуля попадает чётко в то же место, куда ранее попал Намджун. Боль адская, и ангар наполнятся животным рыком.       — Я не мог раньше по теперь уже недействительному договору навредить тебе, но теперь всё, — вновь выстрел, и пуля попадает прямо в центр ладони. — Это за омег, которых ты убивал этими руками, — Тэхён делает шаг за шагом, приближаясь к Квану, что стоит, зажимая кровоточащую ладонь.       Ким подходит вплотную к Донсу, опускает ладонь с пистолетом ниже и приставляет дуло к чужому паху, надавливая.       — А вот это могло бы быть за Чонгука, — Тэхён поднимает голову и ловит взгляд разъярённых тёмных глаз. — Могло бы быть, только тебе ещё в суд нужно, а с таким не добежишь. Но… — Тэхён ухмыляется и одним резким движением переворачивает в руке пистолет, в следующую же секунду прикладом бьёт по паху, сразу же слыша шипение, что, как кривая мелодия, совсем неприятно ушам. — А вот это за Николь. Терпеть не могу, когда перед теми, кто слабее, кулаками машут, герои.       Донсу скручивается, закусывая губу. Тэхён чуть нагибается, чтобы губами быть на уровне его уха, и холодно, без единой эмоции, проговаривает:       — О нём можешь забыть. Хоть вблизи увижу — и живым ты не уйдёшь. Благодари государство, которому ты ещё нужен в суде.       И делает шаг назад, разворачиваясь, оставляя Донсу одного позади.

***

      Тэхён открывает дверь с водительской стороны и садится за руль. В машине тишина, все ждут объяснений от Тэхёна, но тот молчит. Последние пять минут в ангаре они остались вдвоём, Намджун и Хосок по просьбе Кима увели Николь, пока Донсу был слишком отвлечён на другое, а вот что происходило дальше, никто в машине не знает.       — Он живой хоть? — слышится голос Хосока с заднего сидения, и Тэхён поднимает взгляд на зеркало в салоне, сразу же встречаясь с голубыми стекляшками, наполненными виной.       — Живой, — отвечает альфа и заводит машину, вновь смотря в зеркало. — Всё хорошо?       Девушка в отражении кивает и сразу же отводит взгляд, отворачиваясь к окну, а Тэхён, прокрутив руль, выезжает из этого мрачного места.       Первым делом они заезжают в незнакомый район, что таким является только для Намджуна и Хосока, которые, кстати говоря, даже не задают лишних вопросов, когда Николь и Тэхён выходят из машины, оставляя их одних.       Николь останавливается около подъезда, не поворачивается, боясь встретиться с его глазами, хоть и чувствует, как его холодные глубины прямо в спину смотрят, только вот холода в них нет, и это сбивает её с толку. Она ещё в ангаре видела, как Тэхён без капли осуждения или обиды смотрел на неё, но не понятно почему.       — Ты в порядке? — раздаётся спокойное из-за спины.       — Почему… — начинает девушка, хмурясь и обнимая себя за плечи, — почему ты не злишься? Я же предала тебя…       — Ты хочешь, чтобы я злился?       Николь не видит его лица, но даже так представляет, как он приподнял одну бровь и приоткрыл свои вишнёвые губы.       — Нет. Не хочу, — тихо отвечает девушка и головой качает из стороны в сторону. — Прости.       Николь устало голову опускает и глаза прикрывает, а когда чувствует чужие руки на свои плечах, перестаёт дышать вовсе.       — Больше он тебя не тронет. «Катаро» нет, а значит, ты свободна, — тихо говорит Тэхён, поглаживая хрупкие плечи. — Спасибо тебе за всё.       Девушка спустя какое-то время всё-таки расслабляется и делает глубокий вдох, последний раз вдыхая любимый аромат кедра. Не поворачиваясь, она шепчет «спасибо» и вскоре, пересилив себя и сделав шаг, уходит от тёплых и родных рук всё дальше, скрываясь в подъезде.

***

      Едут домой они только поздно вечером. Пробыв в суде несколько часов и лично убедившись, что семью Кван взяли под стражу и начали расследование по делу преступления против государства, а в частности — обман и мошенничество, Намджун и Тэхён, попрощавшись с Хосоком, поехали наконец-то домой.       Дороги практически пусты, а погода радует звёздным небом. В машине играет фоном музыка, а оба пассажира молчат, но ровно до тех пор, пока не выезжают за город.       — Всё закончилось, — начинает Намджун, стараясь подобрать как можно более правильные слова. Он хочет знать точно и именно поэтому завёл этот разговор. — Донсу больше нет, и теперь нет нужды охранять Чонгука. Теперь ты его отпустишь?       — Я его не держу. Если он захочет уехать, уедет.       — Но ты этого не хочешь?       — Не хочу, — глухо повторяет альфа. — Здесь всё зависит от него, поэтому и этот разговор должен быть с ним.       Намджун кивает и поджимает губы. Ему и так было ясно, что всё зависит от Чонгука, но сейчас ему было важно узнать искренность намерений Тэхёна и, кажется, тот и вправду влюблён. Хочется верить, что это правда и все эти касания, взгляды и простое внимание — искренние, и Намджун не совершает ошибку, доверяя омегу ему.

***

      Тэхён не уверен в правильности всего происходящего, но зато он уверен, что чувствует себя при всём этом невероятно хорошо. Они остались одни, вновь лежат на диване и смотрят очередной фильм. Намджун уехал около часа назад, когда закончился достаточно долгий разговор. Сначала они разговаривали все вместе. Чонгуку рассказали, что Донсу больше не опасен и теперь ему ничего не угрожает. Но вот каково было удивление Тэхёна, когда Чонгук на вопрос Намджуна, хочет ли он уехать отсюда, ответил «нет». Тэхён сидел молча и разглядывал серьёзное лицо омеги рядом, а когда почувствовал под столом чужую руку и как его пальцы переплетаются с тёплыми и нежными пальцами омеги, то после этого момента точно стало ясно, что не хочется отпускать. Не хочет забывать цветочную эйфорию.       Чонгук с Намджуном ещё долго разговаривали наедине, после альфа ушёл к корпусу охраны к Эрику и вскоре покинул территорию. В доме теперь тишина, разбавляемая голосами героев из фильма. Чонгук лежит на груди у альфы, с интересом смотрит фильм и смеётся на смешных моментах. А Тэхён смотрит на него сверху вниз и пальцами медленно перебирает мягкие прядки волос.       Альфа счастлив от происходящего, но отчего-то внутри что-то скребётся и бьёт по сознанию, что что-то не так, что лучше бы омега уехал с Намджуном, что всё это ни к чему хорошему не приведёт. Но Тэхён не хочет об этом думать, хочет вот так вот лежать и смотреть на своё сокровище, которое удобно устроилось рядышком.       В фильме вновь наступает смешной момент, и омега на груди начинает смеяться, вызывая тем самым и улыбку у Тэхёна. Уголки губ тянутся вверх и через секунду уже медленно ползут вниз, когда Тэхён чувствует, как из носа вновь начинает стекать горячая и неприятная жидкость. Он проводит тыльной стороной ладони и вновь видит на руке чёрные пятна.       — Я ненадолго, — аккуратно переложив омегу, Тэхён слазит с дивана и идёт на второй этаж, скрываясь за дверью в спальне.       Включает в ванной свет и сразу подходит к огромному зеркалу и столешнице под ним. Рука тянется к баночке и, как только берёт, Тэхён хмурится, понимая, что та пуста. Он поднимает взгляд и смотрит на собственное отражение, а там словно не он. Бледная кожа и чёрная струйка крови, вытекающая из носа.       Умывшись, Тэхён проверяет, прекратилась ли кровь, и только после этого возвращается на первый этаж. Возможно, это была и ошибка оставлять рядом с собой кого-то в такой ситуации, но душа хочет, а против неё сложно сопротивляться. И сопротивлялся ли Тэхён?