расхититель библиотеки

Даламар Арджент позавчера справил свой двенадцатый день рождения. Он учился в шестом классе утехинской школы номер три. За два года, что он провел здесь после перевода из гимназии, Даламар прослыл мальчиком «со своими тараканами» среди одноклассников и подающим надежды человеком среди преподавателей. И стал величайшим бедствием в глазах школьного библиотекаря. Вообще, называть того, кто сидел за массивным столом в школьной библиотеке, библиотекарем, Даламар не мог даже с натяжкой. Властелин Книжных Полок. Не меньше. Звали безраздельного повелителя благодатной земли познания Рейстлин Маджере. Отчества его Даламар не припомнил бы даже под дулом пистолета, а потому, игнорируя молчаливое неодобрение, называл Властелина Библиотеки почерпнутым из какой-то книжки (кажется, одной из тех, что Даламар был должен вернуть уже около года) словечком Шалафи. Вообще, Даламар действительно не хотел создавать Шалафи проблем. Но, как назло, Арджент обладал одной пренеприятной особенностью: он постоянно терял одолженные из библиотеки книги. У него был установлен маленький антирекорд: восемь зачитанных куда-то книжек. Вообще, само это число уже выглядело и как приговор, и как жест доброй воли со стороны Шалафи: обычно ученики начинали трястись при одном только появлении где-то вдали седой макушки уже после первой безвозвратно утраченной. А Даламар ничего, ходил раз за разом, выслушивал длинный список своих грехов и уходил. Ничего не взяв. Потому что Маджере гонял его от стеллажей, вооружившись стоящей в углу метлой. Вообще Шалафи был не из тех. кто склонен к самоотверженности. Но на стеллажи он был готов лечь грудью и защищать до последней капли крови, чем изрядно устрашал основной ученический состав. Но только не Даламара. Этого устрашить могла только метла, да и та действовала не очень эффективно. По крайней мере, сейчас Даламар шёл именно в библиотеку. И интересовала его совершенно конкретная книга, вторая часть сборника кендрских песен. Учитывая, что первая книга имела часть оказаться в списке утраченных Арджентом книг, эльф даже не сомневался, что Рейстлин не даст безалаберному ученику наложить лапу на симпатичненький и, в силу специфичности подобной литературы, практически новенький томик кендрского народного искусства. И всё же надо было попытать удачу. Коридор, коридор, коридор… Попавшийся на встречу Астинус в обнимку с пухлой амбарной книгой — очередной частью его Отчётности. Вообще, Даламар никак не мог взять в толк, почему отчётность составляет именно Астинус, преподаватель истории. В этом не было ни единого зерна логики, по крайней мере в обозримом пространстве, и Арджент смирился. Иногда он грезил о том, чтобы спросить об этом у Шалафи, который, по слухам, тайно передающимся по всей школе, не редко принимал Астинуса у себя и даже заваривал с ним какие-то странные травы. Слухами, кстати говоря, школа полнилась. И их центром, оком бури был, разумеется, преподавательский состав. И Шалафи (который ничего не преподавал) с Астинусом, как две самые подозрительные во всей утехинской школе номер три, фигурировали в этих кривотолках вдвое чаще всех остальных. Со слухами усердно и с великим тщанием боролась школьный психолог, Крисания Тарниенвна, юная и ещё не утратившая веру в школьников выпускница какого-то столичного ВУЗа. Что она, с таким-то образованием, делала в школе, не знал никто. Присовокупив эту неясность к активной компании против всяческих слухов, ученики очень быстро вывели, что она либо пьёт странные травы вместе с историком и Шалафи, либо на самом деле неравнодушна к одному из них. Оба рассуждения вызывали у Даламара приступы истерического хохота. За размышлениями Арджент едва не врезался в тяжёлую железную дверь. Прямо перед его носом красовалась табличка: «библиотека. Часты работы со вторника по пятницу с двенадцати до восьми». Даламар вздохнул и дернул за холодную ручку. В лицо пахнуло ароматом старых книг. Небо на землю не упало. Голоса Шалафи от письменного стола не послышалось. «Пронесло.» — подумал Арджент. Однако, только он успел, поверив ветреной фортуне, перешагнуть высокий порог, тотчас же раздался глас рока. Он изрёк недовольно: «Здравств… Даламар?». Спустя мгновение Арджент увидел где-то меж стеллажей седую макушку Шалафи. «Не пронесло…» — с досадой подытожил Арджент. — Что это ты тут делаешь? — поинтересовался тем временем Шалафи. — а не ошибся ли ты дверью? — Здравствуйте. — тихо произнёс Даламар, подавив в душе желание закивать и убраться подобру-поздорову. Он ходил по грани, и метла была опасно близка, близка как никогда. — Я хотел бы одолжить… Шалафи засмеялся, Даламар по инерции вздрогнул. К этому явлению, по редкости и кошмарности обгоняющему даже шаровую молнию, он привыкнуть ещё не успел. Да и вряд ли к этому вообще привыкали. — Что-что ты хотел? — спросил Маджере крайне издевательским тоном. — Одолжить книгу… — прошептал Даламар. — Вторую часть кендрских песен. — «Рыцарская дочка», «История Сильванести с картинками»… — принялся перечислять Шалафи. — … научно-популярный журнал «Диски Мишакаль» за сентябрь *** года… — Журнал на меня не вешайте! — возопил Даламар. — Я «Дисков Мишакаль» не читаю. — Правильно делаешь, что не читаешь. — кивнул Властелин Книжных Полок — Но еще восемь книг-то где? — узкая ладонь, сухая и желтая, как страницы старых книг, потянулась к деревянному черенку. Даламар сделал шаг назад. Но тут Шалафи подднял взор, и зрачки его золотых глаз за стёклами очков ядовито сузились. На тонких губах появилось жуткое подобие ухмылки. Даламар обернулся. За его спиной в лучах света стояла высокая темноволосая женщина в белом юбочном костюме. Крисания Тарниевна. Его спасительница. — Нельзя бить детей. — заметила она холодно. — даже если они не возвращают книги. — Я и не собирался. — Шалафи примирительно развёл руками. — Зачем ему бить? Он и так безнадёжный идиот, это ем не помо… — Нельзя бить детей! — Возопила Крисания. — Никаких. Ни умных, ни обыкновенных. К тому же, Даламар делает большие успехи в учёбе, так, мальчик мой? — Оба обернулись к Ардженту, и тот понял, что попал. И не спасут его теперь ни высшие силы, ни даже завуч с директором. — А… — выдавил он — Э… Домашка по биологии… На завтра. — Он тоскливо поглядел а подведённые белым карандашом глаза своей спасительницы. — Ваша преподавательница заболела. — напомнила та с улыбкой — Домашнего задания нет. Так что там с успехами. — Успехи… Успехи… — как мантру повторил Даламар. — Успехи… Крисания заломила бровь. Рейстлин победоносно ухмылялся. Даламар беззвучно шевелил губами. «Успехи… Какие успехи? — думал он — Скажу им, что читал стихи на конкурсе чтецов? Криса скажет, что успехи налицо. Шалафи скажет, что стихи даже в садике учат…» — Конкурс чтецов… — тихо произнёс он. — я в нём участвовал… — Кендрские песни читал? — язвительно поинтересовался Властелин Метлы и Стеллажей. — Из первой части? — Даламар обмер. На конкурсе чтецов но рассказывал именно кендрскую песню из первой части сборника. Из той, которую он был должен вернуть ещё неделю назад. Он кивнул. Ладонь Шалафи легла на черенок метлы. Но Крисания, заметившая это мимолётное движение, одним точным шагом преградила Рейстлину путь. — Нельзя бить детей. — твёрдо произнесла она. — Нельзя забывать вернуть «диски» — Парировал Шалафи. Он протянул руку, и перехватив своё орудие, неглядя ткнул его в руки Арджента. От греха, вернее, от безгрешия подальше. Даламар понял, что настал час побега. Он перехватил швабру и канул в дверной проём. «Нет… — думал он, возвращаясь в родной класс — «Диски Мишакаль» я не брал, это факт. Пускай сами разбираются с этим». Метелка, волочащаяся за ним по линолеуму пола, оставляла тонкие белые полосы. ~***~ Крисания задумчиво провела ладонью по скатерти. Перед ней стыла чашка, из которой она так и не сделала глотка. На шахматной доске раскинулась интереснейшая партия. Однако Крисания в шахматах не разбиралась. Ее волновал совершенно другой вопрос: как этих двух безумцев допустили до работы в школе? Астинус отпил чай из фарфоровой чашки с витиеватым китайским узором. Ему ставили мат, и он ничего не мог с этим поделать. — Ваш ход. — заметил Рейстлин и снял с доски белого ферзя. Теперь на этом месте стояла черная ладья. — Мой ход, мой ход… — задумчиво повторил Астинус. — Мой ход… — Так что там с новеньким журналом? — Спросила она. — одолжишь? — Когда вернёшь предыдущий экземпляр, — ответил Властелин Книжных Полок — тогда и поговорим. — Этому своему Даламару ты все прощаешь, а для меня и один раз глаза прикрыть жалко. — обиженно нахмурилась Крисания. — Он у меня метлу стащил. — ядовито заметил Рейстлин. — Вернёшь обратно — и будем считать, что я все забыл и все простил. Крисания вздохнула и поднялась с места. «Извини, Даламар — подумала она — ничего личного, мальчик мой. Просто нас с тобой двое, а метла одна.»