Ребёнок.

Мама мертва. Свет кристаллов поблек. Солнце никогда не взойдёт. Убили. На животе глубокая рана, на шее порез, всё в крови. Безутешное дитя не вспомнит как долго сотрясал воду своим криком, как долго неподвижно лежал и обнимал разлагающееся тело, осипшим голосом зовя девушку. Единственная, что не избила, не прогнала. Выходила беспризорника. Пала жертвой жадности и ненависти, чужого голода и страха смерти. Кто-то нашёл заход к жилищу и убил её. И правда, дома и так малые пожитки разворованы. Её негде хоронить. Земля твёрдая, никак не выкопать могилу. Ребёнок обмыл труп и накрыл тканью, не осталось чистой одежды, чтобы переодеть. Рыдая над деревяшками, руки остервенело тёрли палки. Дым и огонь. Когда пламя сожрало добрую половину убежища, маленький человек покинул место. Стараясь обходить чужие дома и голоса вдали — вдруг убьют или съедят заживо, отчаявшиеся есть, ребёнок добрел до пустыря. Конец системы пещер с запечатанным выходом – камни, острые и высокие, врезавшиеся в пол. Да и неизвестно, есть ли свобода за стенами пещеры. Худое тело упало на пол и забылось сном. Сном, где всё ещё не так плохо, где девушка учит держать его/её деревянную ложку. Где она разводит соль в воде и кладёт мокрую ткань на раны ребёнка. На место желания выжить пришла мольба о смерти. Отчаяние давно пропитало людские сердца. Рука девушки гладила по спутавшимся волосам. Откуда столько ума у этого ребёнка. На вид и шести лет нет. Такой маленький, и брошен на улицу. Кажется, он*а старше, чем выглядит с этим худым телом. Малыш сжался в комок и неохотно проснулся, глядя в тёмную даль.