Азартный брак

POV: Уэнсдей Возвращаюсь в номер за полночь. Съемки фильма затянулись. Нам осталось отснять всего 4 сцены, и я надеюсь, что мы справимся без неожиданностей. Послезавтра день рождения Ксавье, но я не успеваю вернуться. Привычка все контролировать не отпускает меня с места съемок. Прослушиваю голосовое от мужа, которое было отправлено еще рано утром: «Не беспокойся, Уэнсдей. Я понимаю, что съемки для тебя важны, и без твоего контроля эти бездари все испортят», — он копирует мою интонацию, а потом смеется, — «Мы с парнями думаем завтра рвануть в Вегас. Почти год там не был. Как в прошлый раз с тобой съездили. Стоит напомнить себе свои суперспособности». Повезло, что Ксавье адекватно воспринял новость о задержке. Многочисленные важные даты, которые нужно проводить всей семьей — меня всегда угнетали. В памяти возникает Бьянка. Несколько лет назад она встречалась с парнем, который заставлял ее присутствовать на всех важных для его многочисленной семьи событиях. Барклай сломалась на третьем месяце, когда встал выбор между интересным юридическим делом в другом штате и днем рождения дочери племянницы мужа его двоюродной сестры. Конечно, она выбрала работу, а его часовая нотация была прервана категоричным отказом Бьянки продолжать отношения. Я тогда долго смеялась. Тишину комнаты пронизывают звуки песни Paint it Black. С удивлением беру трубку: — Роуэн, что-то случилось? — выглядываю в окно. Тишина и покой. Мы слишком далеко от большого города, чтобы ночью бурлила жизнь. — Что должно было случиться? — голос в трубке звучит удивленно, — я звоню по поводу фото, что ты мне отправляла. Не запугивай своих реквизиторов, они прекрасно справились со своей работой. Манускрипт выглядит очень правдоподобно. — Роуэн, второй час ночи. А вам завтра лететь в Вегас, — отворачиваюсь от окна, веду плечами, пытаясь снять накопившуюся за день усталость. — Ой, прости, Уэнс. Увидел, что ты в сети и сразу набрал, — закатываю глаза. Отучить Роуэна сокращать мое имя не вышло. Ксавье подобрал друзей под стать своему упрямству, — проверял работы учеников и не заметил, что уже поздно. Вегас... Накрылись наши планы. Меня с работы не отпустили, а Кент внезапно домой сорвался. Возможно, у тебя все-таки будет возможность приехать. Думаю, Ксавье будет рад. — Спасибо за помощь, Роуэн, — стоит завершить разговор, пока мы не начали обсуждать очередную книгу. — Кошмарных снов. — И тебе, Уэнс. Сбрасываю звонок. Меня клонит в сон: постоянный контакт с людьми выматывает. За время съемок я даже не садилась за книгу. Открываю шкаф, чтобы достать пижаму, но мой взгляд падает на дорожную сумку. Они не едут в Вегас. И, кажется, на свой день рождения Ксавье остается один. Мне нужна всего неделя, чтобы закончить съемки. Срываться раньше… ради чего? — Тебе не нужно было идти со мной, — весь вечер Ксавье не отходит от меня ни на шаг, его рука буквально прилипла к моей талии, а еще он постоянно вертит головой, будто кого-то высматривает. Не знаю, что меня бесит больше: его поведение или ехидная улыбка Аякса, когда он смотрит на нашу пару. — У меня все равно был свободный вечер, женушка. Решил провести его с тобой, — он улыбается во все тридцать два, глядя на меня сверху вниз. — Я, конечно, ненавижу издателей, но Аякс прекрасно справляется с моими порывами кого-нибудь убить, — очередная закрытая вечеринка именитых книжников. Мое присутствие тут скорее номинально, Ксавье не нужен и подавно. Торп снова бросает взгляды по сторонам. Раздраженно закатываю глаза и пытаюсь отойти от него, но оказываюсь резко прижата к мужской груди. Губы опаляет горячее дыхание: — Зато вечер со мной не такой скучный, — целует жадно. Надо отстраниться, но не могу. Не хочу. Отвечаю с тем же рвением, зарываюсь одной рукой в его волосы… — Прекрасная актерская игра, только вы забыли про зрителей, — аплодисменты и знакомый голос раздаются позади меня. Замираю, на мгновение глядя в зеленые глаза мужа: «спокойнее, Уэнсдей». Только потом оборачиваюсь. Тайлер стоит, оперевшись на стену в нескольких шагах от нас. Мужская рука на моей талии сжимается крепче, не давая отстраниться. — Ксавье, верно? — Галпин вальяжно отталкивается от стены и подходит ближе. — Что тебе нужно, Тайлер? — мой голос холодный, но по венам разливается гнев. Этот человек вобрал в себя все, что меня бесит. От слащавой внешности и угодливого характера до желания самоутвердиться за счет других, не делая ничего полезного. — Не лезь, Кроха, — прозвище бьет, словно пощечина. Я бы отшатнулась, но за спиной стоит Торп. И я только сейчас понимаю, насколько часто он дышит. — Тайлер, — голос Ксавье наполнен презрением. Даже в наши самые громкие разборки, я не слышала такого тона: — какие-то проблемы? — Нет, просто хотел уточнить каково это… Присутствие Торпа успокаивает, а следующие слова мужа даже заставляют меня улыбнуться: — Каково это быть женатым на женщине, которую у тебя не хватило мозгов вовремя оценить по достоинству? О, мужик, это очень круто! Не буду скрывать, звучит приятно. Галпин демонстративно смеется, а еще прячет руки в карманы. Последнее — верный признак, что он нервничает. — Не притворяйтесь. Всем очевидно, что это плохо спланированная пиар-акция. Хммм, не знаю-не знаю. Например, Танака была в восторге от нашего поцелуя на открытии галереи. Чего не скрывала в своем видео. — Плохо спланированная пиар-акция — это твое рождение, — Торп явно взбешен, а доводить ситуацию до драки не стоит. Но я не успеваю даже открыть рта. — Мышонок, — звонкий женский голос разрезает напряжение. Хрупкая рыжая девушка повисает на шее Галпина, — я тебя везде ищу. Отец что-то хочет обсудить с тобой. Решаю воспользоваться моментом и увожу Ксавье. Моего поцелуя и тихого «спасибо» оказывается достаточно, чтобы он расслабился и улыбнулся. Отмечаю, что мне очень нравятся его ямочки… Бросаю в дорожную сумку вещи. Я сама рассказала ему про Галпина. Торп все не мог понять, как я со своей внешностью избежала отношений. Будто моего скверного характера для этого мало. На самом деле, после этой истории, мне просто не хотелось тратить драгоценное время на идиотов... Отвлеклась. Аякс случайно проговорился Ксавье, что на том вечере будет присутствовать Тайлер. Торп уже после признался мне. Зависаю, глядя на черное мужское худи в руках. Я ведь на протяжении всего времени с момента начала настоящих отношений ощущаю заботу и поддержку Ксавье. Даже эту свою кофту он сунул мне перед отъездом, чтобы не замерзла в своих легких модных пиджаках. Прячу худи в сумку. Не хочу анализировать свои чувства сейчас, переключаюсь на более важный вопрос: кого оставить за главного? Утром начинается переполох. Ставлю в известность о своем отъезде режиссера. Он удивлен, но не рискует мне перечить. Следующим нахожу Аякса возле гримерок. — У меня самолет через четыре часа. Остаешься за главного. Не дай этим идиотам испортить мою историю, — мне еще нужно поговорить с основными актерами, но Петрополус ловит меня за руку, не давая уйти. — Уэнсдей, что случилось? — он явно взволнован моим решением. Дьявол. Врать нет желания, и я выдаю правду: — У Ксавье завтра день рождения, хочу провести время с ним. Не сдерживаю смешок: Аякс выглядит так, будто у меня отрасли белые крылья и засиял нимб над головой. Я считала, что его вообще невозможно удивить. — Неожиданно, — он выдыхает. Запускает руку в свои волосы, — а я гадал, почему вы ни разу не подняли тему развода. Теперь замираю я. Развод? Странно, даже я про него не вспомнила. Меня отвлекает телефон. Лариса. Дьявол, время! — Аякс, я рассчитываю на тебя. Мне нельзя отвлекаться. Глазами ищу актрису, играющую Вайпер, и одновременно отвечаю на звонок. Самолет ждать не будет. POV: Ксавье Подхожу в пустую квартиру. Прохладно. Я снова забыл закрыть окно. Стервы нет дома уже почти два месяца и я думал, что привык. Нет. Привык я к тому, что она бурчит по утрам. Привык к тому, как она меня провожает. Серьезная, но такая нежная, мягкая. Кладет свои маленькие ладошки на мои плечи и говорит что-то, наверно, важное. Я стараюсь ее слушать, но получается весьма скверно. Потому что я просто наслаждаюсь моментом. Устало провожу рукой по лицу и присаживаюсь на диван. За год с нами многое произошло. Карусель событий вертелась без остановки. Инвестиции Гомеса дали галерее хороший толчок. Мы с моим тестем быстро сошлись. Он тоже оказался азартным. Сказал, что даст мне полмиллиона, если я останусь жив до конца года. И еще столько же, если сам не убью свою жену. Я воспринял это за шутку, но не знаю, была ли это она, учитывая коллекцию сабель на стене его кабинета. Дивину я уволил сразу же после той выставки. На место помощника вызвался Пагсли. Младший брат Уэнсдей как раз закончил учебу и решил уехать в Нью Йорк следом за сестрой. Парень оказался толковым. Год мы вместе пахали почти круглосуточно и сейчас есть короткий период, чтобы наконец выдохнуть. Три прошедшие с оглушительным успехом выставки навели меня на мысль открыть второе пространство и привлечь новых инвесторов. Это станет проектом на ближайшее будущее. Жизнь Уэнсдей тоже била ключом. Написание книги, подготовка экранизации. Мы виделись дома всего три-четыре часа перед сном и час утром, но нам их хватало на все. Она стала для меня будто тихой гаванью среди шторма, хоть и язвила привычно, но меня это подбадривало. Ее строгость заставляет меня улыбаться. Ее нежность до сих пор неожиданна, но я млею от нее, как подросток. Скучаю по женушке просто безумно. Каким боком мое убежище холостяка стало, даже боюсь говорить, семейным гнездом? За год в нашей квартире не осталось углов, которые мы бы не осквернили. Я будто снова попал в пубертат. Каждое движение стервы простреливает меня желанием. А как она потягивается, когда утром встает с постели, стоит отдельно сказать. Отводит бедра в сторону, прогибается, растягивая позвоночник, и поднимает вверх руки. Помните я говорил про балерину? Это точно она. Ох, непризнанные мертвые авангардисты, если б вы были живы, то все поняли бы. Сдерживаться в такие моменты я пока не научился. Бросаю взгляд на тумбочку у дверей. Она была последней поверхностью, где наших тел не было. Ровно до дня отъезда Уэнсдей на съемки. Само собой в голове всплывает воспоминание: Я провожаю ее на пороге. Нежно целую, обнимаю за талию. — Я буду скучать, женушка, — ухмыляюсь и снова касаюсь ее губ. — Не жди, что я скажу тоже самое — язвит, хотя сама зарывается пальцами в мои волосы и уходить совершенно не хочет. — По этому точно будешь. Касаюсь губами изгиба ее шеи, и она медленно выдыхает. — И по этому будешь. Мягко сжимаю ее упругую задницу, и тут она делает рваный вдох. — Зачем ты провоцируешь меня, муженек? — пытается изобразить голосом строгость, но дыхание учащается. — Сколько у нас времени? — сжимаю задницу стервы обеими ладонями, притягивая к себе. — Минут десять, — судорожный вздох. — Успеем. Раздеваться нам некогда. Да и желания тоже нет. Слегка толкаю женушку в сторону тумбочки у дверей, и она делает шаг назад. Задираю ее платье до бедер и грубо тяну белье вниз. Она вздрагивает от возбуждения. Обожаю. Рывком усаживаю ее на поверхность и опускаю ладонь между ее бедер. Она вытягивает спину, нетерпеливо подается вперед и закусывает губу. Смотрел бы на это вечно, серьезно. Из горла вырывается первый стон от моих не очень нежных движений и женушка вспоминает, что тоже азартная. Быстро запускает руку в мои спортивки и обхватывает ладошкой член. Двигает кистью. Проклятье. Не могу сдержать вздох наслаждения. — Не время играть в «кто первый сдастся» — пытаюсь ухмыльнуться, но стерва давно знает, как действует на меня. — Тогда не тяни. — снова вызов и снова в самое яблочко. Одергиваю спортивки вниз, двигаю ее ближе, насаживая на себя. Горячо, даже слишком. Стерва цепляется в мои плечи, увлекает меня в почти болезненный поцелуй. — Давай же, Торп, времени мало, — подается вперед, уговаривает, хотя это без надобности. С силой прижимаю основанием ладони ее бедра к поверхности тумбочки, чуть натягивая мышцы вверх и начинаю двигаться резко и глубоко. Стерва прижимается ко мне грудью, тянется вверх. Запрокидывает голову и так упоительно стонет. В моих висках пульсирует кровь, температура кожи на максимуме. Я впиваюсь жадным поцелуем в тонкую шею, а она пускает ногти в кожу на моих плечах. — Будешь скучать, королева моих кошмаров? — шепчу ей на ухо, ускоряя движение. — Что ты за… — хнычет стерва, пытаясь подмахивать бедрами. Надо ли говорить, что я просто обязан это услышать? Эта игра меня сводит с ума. Может, это не особо нормально, но мне безумно нравится добиваться ее, каждый день делая маленький шаг. То, что происходит сейчас, может и не очень по-рыцарски, но нас обоих устраивает. Меняю положение наших тел, поднимая под колени ее бедра выше. Женушка слегка теряет равновесие и цепляется пальцами за края тумбочки. Я замедляюсь. Пусть времени нет, но я должен на два ближайших месяца вдохновиться тем, какая она красивая в сценах страсти. Как кусает распухшие губы, как глубоко дышит, как стонет. Жаль, что я не рисую портретов, иначе бы ими уже был увешан весь дом. Приходится сильно стиснуть зубы, чтобы не кончить от этого вида. Поэтому я вновь ускоряюсь, чтобы услышать то, что обожаю в ней больше всего. Стоны нарастают с каждым движением, костяшки ее пальцев уже побелели от того, как она впивается ими в поверхность, удерживаясь. Стену за тумбой, скорее всего, придется чинить, хлипкая конструкция бьет по ней с адской силой. — Ты будешь скучать, женушка, — это больше уже не вопрос, я знаю, что она мне ответит. Снова меняю положение рук, укладывая в ладони ее задницу. Толкаю женушку на себя и резко двигаюсь сам. Тут времени много не нужно. — Да… — протяжно стонет и выгибается, притягивая меня к себе. — Так-то лучше. Пытаюсь делать вид, что все контролирую, но мозги вылетают оттого, как она сжимается вокруг меня. Всего пара движений, и я сам хвастаюсь за края тумбочки, чтобы не свалиться от волны эйфории. Провожу щекой по ее щеке, мы оба пытаемся отдышаться. У меня выходит успешнее и я ловлю ее губы своими, мягко целуя. — Надеюсь, ты приедешь быстрее. Потираю лоб кулаком, пытаясь прогнать слишком возбуждающие мысли. Пожалуй, стоит отвлечься. Включить какой-нибудь фильм или что-то вроде того. Иду в комнату за своим ноутбуком. Пока Уэнсдей нет, я пользуюсь ее рабочим столом и навожу там бардак. Скоро придется разгрести гору бумаг по галерее, чтобы не нарваться на ее взгляд исподлобья. В кармане пищит уведомление. Гугл Алерт любезно извещает меня о новом фото со съемок фильма женушки. Уже в комнате я его открываю. Надутые щеки, хмурый взгляд и руки, скрещенные на груди. Моя стерва не в духе, а еще она в моем худи. Приятно. — Вещь, какой фильм посоветуешь? Общение с экспонатом Кунсткамеры в последние недели стало моей привычкой. Серьезно, я забыл, что такое жизнь одному. Постоянно хочется поболтать с кем-то. Только не говорите это моим друзьям. Я хотел слиться с поездки в Вегас. Просто в последнее время особо не люблю праздновать дни рождения. Но, к счастью, они сами не смогли вырваться. Съездим потом. — Твоя хозяйка нагоняет страху на всю съемочную группу, похоже. Листаю ленту с подборкой фото, удрученных жизнью, членов команды главного режиссера. Женушка заставляет их всех усомниться в своем решении с ней работать. А я уверен, что маниакальный контроль Аддамс — это гарантия идеального результата. Я знаю, как ей это важно, поэтому без нытья проводил в эту поездку. Главное, что стало открытием для меня за этот год — это то, как Уэнсдей меня понимала. После слезных просьб Энид приехать пораньше и вопросов, зачем мне нужна галерея, поддержка моих начинаний женой похоже на прибытие инопланетян во время торжественной речи мэра в честь Рождества. Я старался платить ей взаимностью. Хоть проваляться в постели под фильмы и поедание пиццы, когда мне удавалось взять выходной, было куда интереснее, чем ехать на мероприятие. Все равно. Впервые за всю свою жизнь я чувствую, что сделал правильный выбор. Мы ссоримся. Безусловно, это случается. Два сильных характера не могут всегда уступать. Миримся также громко спустя минут десять. Потом обязательно разговариваем. Уэнс — первая девушка, которая умеет без слез и обвинений доносить свои аргументы. Короче, если бы мне сказали вернуться еще раз в тот вечер в Вегасе, то я бы сам предложил ей пожениться. В груди разливается приятное чувство, когда я заканчиваю просмотр фото. Осталось около недели до ее возвращения. Нужно придумать, как ее встретить. — Друг, я пойду выпью, — обращаюсь к банке. — Все-таки единственный выходной в месяц. Составишь компанию? Беру банку в гостиную и ставлю на стол у дивана. Пить в одиночестве не в моих правилах, но и общаться сегодня ни с кем не хочется. Немного устал от бесконечной болтовни в галерее. Открываю бутылку виски, которую мне вручил Гомес, когда на его счет поступили первые внушительные дивиденды. Сказал, что не ошибся, когда согласился стать моим инвестором. Вкус выдержанного напитка расслабляет мой уставший мозг. Увлекаться не стоит. Не хотелось бы встретить день рождения с больной головой. Идей для выбора фильма нет, поэтому я просто пересматриваю архив фото за последнее время. Вот женушка в пижаме с полотенцем на голове уплетает омлет, который я приготовил на завтрак. Там был спрятан бекон, который она ненавидит, но не заметила. Просто она ест слишком мало мяса. А вот Уэнс красит губы перед каким-то мероприятием, я даже не помню, что там за повод. Спина, как струна, обтянутая элегантным платьем. Моя красивая стерва. Не могу не улыбаться. Решаю, что своими действиями еще больше заставляю себя скучать по женушке и открываю сайт маркетплейса. Обычно меня отвлекает работа или такая вот ерунда. Нужно прикупить всякую мелочь вроде носков и ремня. POV: Уэнсдей Квартира встречает меня громким мужским смехом. Ксавье валяется на диване в компании бутылки виски и… Вещи. — О, смотри какие перчатки, уверен, тебе бы такая подошла, — муж поворачивает мобильник в сторону банки, а я вспоминаю названия хороших психиатрических клиник. Дьявол, неужели все-таки довела его до сумасшествия? Не могу сдержать ухмылку, представляя заголовки новостей. — Королева мертвых авангардистов! — Торп наконец-то замечает, замершую на пороге меня. Принимает сидячее положение. — Надеюсь, что я не допился до галлюцинаций. Он смеется и затягивает меня в объятия, стоит только подойти к дивану. Я оказываюсь на его коленях, мужские руки смыкаются на талии, не оставляя шансов выбраться. Чувствую горячее дыхание на шее. — Я рад, что ты вернулась раньше, — говорит Ксавье, сжимая меня еще крепче. Он замер, уткнувшись в основание шеи. На мгновение прикрываю глаза. Сейчас в его объятиях понимаю, что сильно скучала. Обнимаю мужа, запуская острые ногти в его волосы: — Пойдем спать, — касаюсь губами виска. Только с Ксавье моя тактильность работает на максимум. Только с ним я позволяю себе нежности. Просто не могу удержаться, предугадывая его реакцию: будь то ответная страсть или нежность, как сейчас. *** Просыпаюсь в уже привычных тисках. Да, тогда в Вегасе были продемонстрированы очень весомые аргументы в пользу мастерской. Пришлось даже переносить обратный рейс на утро. Привычный маршрут — комната-ванная-кухня. За пару месяцев пребывания на съемках, я уже успела соскучиться по дому. Отпиваю свой американо, параллельно загружая в кофемашину все для второй порции кофе. Включая молоко. Мои расчеты верны: Торп заползает на кухню сонный и вялый после вчерашнего пьяного вечера. Именинник во всей красе. Ставлю перед ним капучино и возвращаюсь к ящикам, чтобы найти анальгин. — А как же поцелуй? И «с днем рождения, дорогой муж», — голос вполне бодрый, обойдется без таблетки. Оборачиваюсь к нему. Торп наблюдает за мной, улыбается тепло и спокойно, будто вся ситуация с нами абсолютно нормальная. Будто мы действительно осознанно поженились и хотели жить вместе. Слова Аякса снова возникают в моей голове. Подхожу к столу, сажусь напротив. Ксавье, видимо, уже научился считывать мое настроение: — Уэнсдей, что-то случилось? — слегка хмурится. — Ты думал по поводу развода? — почему-то я волнуюсь, задавая этот вопрос. Святой Мефистофель, неужели боюсь услышать ответ? — Внезапно, — Ксавье откидывается на спинку стула. Отпивает кофе, прежде чем ответить: — нет, не думал. Сглатываю ком волнения. Странно, что и мне не приходила такая очевидная мысль. Мы ведь женаты по ошибке, согласились играть в брак ради пиара. Сейчас наши положения достаточно стабильны, мы могли бы тихо развестись, но… никто из нас про это не подумал. — Почему? — не знаю даже кому из нас адресую этот вопрос. — Потому что мне нравится наша совместная жизнь, — он пожимает плечами. Крепче стискиваю кружку с кофе. Внутри признаюсь себе, что мне тоже хорошо с ним. — Немного неожиданно, что ты вошла в мою жизнь сразу в статусе жены, но особого значения я этому никогда не придавал. Его тон спокоен, даже расслаблен, несмотря на тему поднятую поутру прямо в его день рождения. Он смотрит на меня, ожидая очередной вопрос или комментарий. Но я молчу. Вся ситуация ставит мою рациональность в тупик, потому что единственный логичный вывод мне не нравится. Ксавье усмехается, видя мое замешательство. Тянет руку, чтобы заправить мои волосы. Касается подбородка, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Уэнс, я не хотел жениться… Никогда, знаешь, — снова эти ямочки. Я закусываю губу и хмурюсь. Чувствую, что сейчас он произнесет что-то такое, что окончательно оставит меня во власти этого дома и наших отношений. И Ксавье не подводит. — Но сейчас… Я понимаю, что никакой другой женщины, кроме тебя, я не вижу своей женой. Поэтому, если ты хочешь, мы можем развестись, но рано или поздно я еще раз предложу тебе выйти за меня замуж. Дьявол. Мне хочется одновременно спрятаться от ситуации и поцеловать Торпа. Прикрываю глаза, чтобы спрятать царящее во мне смятение. Тепло исчезает вместе с прикосновением, чтобы вернуться дыханием возле губ. Распахиваю глаза: Ксавье очень близко. Все также легко улыбается… — Я тоже, — почти шепчу я, признавая абсолютное поражение перед ситуацией и логикой. — Что «тоже»? — Ксавье щурится. Наклоняется ближе, будто желая точно расслышать. — Не вижу никого другого своим мужем, — выдыхаю я и тянусь за поцелуем.