щекотка

Между Юрой и Иисусом женская аудитория ставила всегда равно. Прекрасен? Прекрасен, слов нет. Ну, взгляните на него! Хотя нет, лучше не надо, ослепните, и вообще глазки беречь надо. Никитка вот, к примеру, вообще порой боялся на него смотреть - сразу, почему-то, начинал смущаться, кровь приливала к щекам, а сердце внутри билось со скоростью света и рвалось куда-нибудь подальше от своего хозяина. А рвалось оно, к слову, к Юрочке. Но это так, второстепенное. – И че? – Как че. Я тоже так могу: ща как встану на четвереньки, начну бегать, прыгать, хвост из жопы вылезет, мани-моней начну крутить на этом, – возмущался мужчина никитиной мечты. Юра снова срал в чемодан фандома фурри, Никита, в свою очередь, снова его слушал, внимал его голосу, пребывая где-то далеко в своих мечтах. – Ну давай, – закатив глаза, хоть в  душе он и смеялся бесперерывно, предложил Никита, – давай, вставай на четвереньки, может действительно заработаем на тебе денежек, – он даже подмигнул ему. Честно, разговаривать было тяжеловато, а еще честнее, ужасно сильно хотелось повалить этого потрясающего мужчину на лопатки и начать расцеловывать его ключицу, которая слегка проглядывала из футболки. – Нет, мой дорогой, приказывать здесь буду я, – на полном серьезе сказал Юра, отчего Никита даже опешил. Камера все еще писала запись, Юра слегка улыбался, Никита пребывал в полнейшем ажуре, как панталоны его бабушки с узором занавесок. Парень потянулся к нему своей ладонью, которая слегка была потной, Никите на этот факт было совершено посрать. Руки касаются его щеки, нежно оглаживают; Никита не понимает, что происходит, но он совершенно не против такого исхода событий. Они смотрят прямо друг другу в глаза. Никита краснеет, как маленькая девочка, что, кстати, нельзя было отрицать, ведь внутри он был еще тем пиздюком, а вот девочкой и мальчиком - это Юра, может быть,сейчас и проверит. Да кого мы наебываем! Юрий смещает руки к ребрам парня, и причем так неожиданно, что Никита даже не  успевает возмутиться. Пальцы резко начинают щекотать его – парень припадочно смеется, умоляя друга прекратить, но для того это только как красный флаг. Он сжимает предплечья Юры, пытаясь остановить, но не получается, а щекотка становится только еще сильней! Из глаз брызнули слезы, до такой степени было смешно, что сдержать их уже было невозможно. Никита заливисто хохочет под руками Юры, а  Юра лыбится, да так, что улыбка до ушей. Доходит до того, что Никита падает на пол, совсем не больно ударясь, а Юра спускается вслед, мгновенно усевшись между его бедер. Парень инстинктивно обхватывает ногами спину друга, который нависал над ним и его бедными ребрами, даже не понимая этого и все еще безудержно смеясь. Он кладет руки на юрины плечи, и вот только теперь он останавливается, перестав насиловать его кости. И вот только теперь они понимают, что происходит, как они очутились в таком положении и почему еще никто не выключил запись. И вот только теперь... – Похуй вырежем, – коротко бросает Юра и тянется к губам Никиты. Его глаза расширяются, ведь он совершенно не ожидал этого, хоть и представлял в своей голове миллионы раз. Юра припадает к нему, целуя нежно, сминая губы и слегка покусывая их. Он ведет языком по ним, вновь и вновь сжимая его талию в своих объятиях. До его ушей доносится тихий и короткий стон, но этого хватает вдоволь, чтобы продолжать еще агрессивней целовать, еще быстрее сминать губы и еще больнее кусать их. Никита слегка приоткрывает рот, однако этой маленькой секунды достаточно, чтобы он смог провести языком по ряду зубов и после дотянуться до нёба. Они прерывают поцелуй, потому что обоим не хватает воздуха. – Юр...а я это, самое, – Никита прячет глаза, смотрит куда угодно, только не на него, потому что стыдно, – люблю тебя. Юрий проводит рукой по его волосам, привстает на колени и тянет парня на себя. Он крепко прижимает к себе чужое тело, обнимая и все также поглаживая его голову. Юра нежно целует того в макушку. – А я тебя очень люблю.