Время волков

Лорд-в-плаще Манс II​

      Лед, сковавший Винтерфелл, оттаял.       На заре протрубил рог, и пологи палаток стали отворачиваться. Люди вышагивали наружу. Старые солдаты и зеленые юнцы, воины Хозера Амбера, леди Дастин и Рисвеллов, озлобленные мечники Болтонов и разрозненные отряды в порванных обивках с лосем Хорнвудов и тремя страж-деревьями Толхартов, — все, понурив головы и устало потирая глаза, выходили поглядеть на утренний покой. Они щурились и подставляли лица бесцветному солнцу. Чистый зимний воздух все еще застывал под тяжестью мороза, но снегопад перестал, ветер спал, — зима отхлынула, и многие вздохнули с облегчением.       Лорд-в-плаще видел те же чувства и в могучих лордах.       Хранитель Севера, Рус Болтон, призвал вассалов к себе в покои. Комнаты, некогда принадлежавшие Эддарду Старку, просто и холодно обставили мебелью из Барроутона. Прямо в горнице за длинным столом сидели Хозер Амбер, Барбри Дастин и ее отец, лорд Родрик Рисвелл. Сыновья Рисвелла Роджер, Рус и Рикард расположились по другую сторону. Во главе стола мрачнел бледный лорд Болтон, место же напротив занял его сын — лорд Винтерфелла. Манс-Разбойник.       Глухие и немые, слуги сновали поближе к гранитным стенам, разнося завтрак. Подавали черствый хлеб и жесткую черную колбасу к горячей овсяной каше.       — Буре конец, — объявил Смерть Шлюхам, сходу откусывая половину деревянной сосиски. — Этой луной она уже не вернется. Тракт на Темнолесье открыт.       Родрик Рисвелл наклонился, чтобы сдуть пар со своей каши, и бросил взгляд через дочь, на Амбера.       — Что с того?       — Если снега и растают, то не так скоро, — добавил Роджер, его крепкий наследник. — А за ними будет слякоть.       Ледышки в глазницах Хранителя Севера сновали от Рисвеллов к Амберу.       — Все одно, — настаивал последний. — Снегопад усмирился, ничто больше не отделяет нас от Станниса. Здесь или там, в Волчьем лесу, — грядет битва.       Безупречно. Смерть Шлюхам сеял те самые семена, что должен был. Продолжай в том же духе, а остальное за мной. Манс притворялся скучающим. Пока его каша остывала, лорд Винтерфелла, одичалый среди южных лордов, стучал пальцами по столу. Никто не обращал внимания на плащ из кожи Бастарда — Манс не снимал его вот уже пол-оборота, сказав миру, что содрал его с Абеля-Барда. Споры, стратегия, пустая болтовня… Рамси рвался бы на охоту. За дичью, за девками, за своей женой.       — Ждать, пока он сам придет сюда — нарываться на засаду. Морс с ним. Я знаю брата, хитрый лис. Их козням пора положить конец.       — И покинуть наши стены? — едва не задохнулся старый Рисвелл. — Безумие!       — Безумец, — поддакнул Роджер.       — У нас сильные позиции, — встрял младший, Рус.       — Только эти стены обеспечат нам победу, — не отставал от братьев Рикард.       Сухощавая леди Барбри единственная из Рисвеллов безмолвно подносила ложки каши к искривленному рту. Пускай она дряхла и костлява, могуществом леди Дастин не уступает всем четверым родичам вместе взятым. На мгновение ее пристальный взгляд остановился на лорде Рамси.       — Станнис слаб после долгого марша! — Амберу пришлось повысить голос, чтобы перекричать каркающих без остановки лорденышей. — Сейчас самое время. Другого такого не будет.       — Винтерфелл выдержит любую осаду, — стоял на своем лорд Родрик.       — Винтерфелл — яма со змеями. Бурлящий котел, в котором все мы сваримся.       — Довольно, — пошевелил губами Рус Болтон, и спор замер.       — Старик прав, — зевнул лорд Винтерфелла. — Остаемся, где стоим. — Его отец кивнул, слабо и быстро, словно дрогнул от холода.       Манс был спокойнее, нежели поначалу. Он вжился в роль и воспроизвел настоящий голос бастарда. «Твои болваны вызовут мое удивление, если найдут Станниса», — вспомнил он одну из первых своих реплик и ужаснулся, посмеявшись глубоко внутри. Рамси двух слов связать не мог — многого от меня не ожидают.       Внутрь скользнул слуга. Рыжий юнец носил пыльно-желтый дублет со скрещенными топорами Дастинов. Леди Барбри изменилась в лице, стоило ему начать шептать ей на ухо. Кривится даже хуже, чем прежде. Получила ту самую весть и обомлела, теперь поспешит разобраться. Не верит она мейстерам, их письменам и черным крыльям. Так и вышло:       — Вернемся к этому позже, — распорядилась леди Барроутона и устремилась вон.       Зал наполнился неловкой тишиной.       Хозер Амбер мрачно догрызал ломоть засохшего хлеба.       — В Винтерфелле мы поубиваем друг друга.       Резко затрубили рога. Снова и снова, сотрясая мир до последних оскребков дыхания, — возвещая о подступающем войске. Враг ли? подумал Манс. Две башни на знаменах означали бы конец всему…       Хранитель Севера пристально смотрел на взмокшего дозорного, подоспевшего с крепостных стен.       Выслушав доклад, Рус Болтон мягко приподнял брови.       — Мандерли, — сказал он вставая. В его шершавом голосе любопытство затмевало удивление. — Без Фреев.       Рамси нахмурился, но Манс вновь задышал полной грудью.       Он последовал за отцом, однако отлучился в дороге. Сделав несколько негромких распоряжений, лорд Винтерфелла вышел во двор своего замка с опозданием. Манс сблизился с Рамси, обратил сердце в камень, лишь бы не съежиться, локтями раскидывая собственных людей на пути ко вратам. Слепые бестолочи, пришла нежданная мысль. А ведь я мог бы бросить их за крепостные стены.       Заснеженное пространство перед распахнутыми вратами стеснялось от нестройных рядов Мандерли. Облаченные в стальные доспехи, солдаты лорда Вимана тускло сверкали под слабым, как фонарь, солнцем.       Сам же лорд Белой Гавани ушел в сторону. В тени древней каменной стены он предстал перед Русом Болтоном и лордами Севера. За спиной у него торчало еще с полудюжину причудливых лиц и фигур.       — … тотчас же мы зашли на него с тыла, — говорил толстяк. Его мягкая кожа загрубела, ее холеный оттенок сменился землисто-серым; глаза покоились глубоко за набухшими мешками; сальные седые волосы липли ко лбу. Мандерли прихлопнул неуклюжими пальцами, уронив ладони в бока. — Сир Марлон с латниками распороли рыхлый строй лжекороля, словно рассыпчатый пирог! Он нашел тело Станниса, — верно, кузен? Видел его труп собственными глазами.       Угрюмый сир Марлон поднял над грудью меч. Доспех рыцаря испещерился царапинами, пурпур ткани разодрали враги в битве. Рукоять, сжатую в потертых стальных рукавицах, мастер покрыл мягкой кожей, эфес исковал просто, но искусно. Внезапно клинок загорелся белесым пламенем, изошелся дрожащем в воздухе зноем, полыхнул жаром, и все, кроме Хранителя Севера, сделали шаг назад.       — Волшебный меч? — процедил Рус Болтон, с сомнением осматривая краснеющий клинок. Вот и все, подумал Манс. Скуп он на похвалы; никакого тебе триумфа, никакого праздника. Рус сощурил глаза под напором трепещущего свечения.       — Светозарный. — Вперед вышел его сын. — Наваждение красной ведьмы.       — Рамси осмотрит, в чем все дело.       Зажатый между взглядами Хранителя Севера и лорда Белой Гавани, сир Марлон нехотя вложил выгорающий меч в вытянутую руку Манса. Клинок погас, но не остыл: сталь зардела, став багровой, словно с засохшей королевской кровью. Осмотреть осмотрю, бросил он взгляд на Руса, но от меня разгадки не жди.       — А это? — Родрик Рисвелл махнул на изможденную черноволосую воительницу, чьи запястья до крови зажали кандалы.       — Пленница из башни короля. — Лорд Виман поспешно отвел от нее взгляд. Слишком поспешно. — Островитянка.       — Аша Грейджой, — кивнул Манс. — Тоже моя.       — Она, Карстарк, да кто угодно! — Мандерли умыл руки. — Мы не оставляли пленных, зато многие сами заблаговременно перебежали к нам из лагеря Станниса. Они скажут вам то же, что говорю я.       Пухлые пальцы указали в сторону пехотинцев с юга и простых оборванцев, проникающих в замок вместе с суровым воинством Белой Гавани. Станнис знает, что делает, сказал себе Манс, уж он-то понимает, какие слова вложить им в уста, и способен позаботиться о том, чтобы кара с наградой разубедили любого, кому вздумается проговориться. Всего около сотни отборных людей; это не кинжал у моего горла, а оружие в моих руках.       — Карстарк? — сказал Роджер Рисвелл.       — Артор, — кивнул мейстер позади лорда Мандерли.       — Младший сын лорда Арнольфа, — напомнил иссушенный лорд Локк. — В последний миг Станнис прознал об их предательстве, и он единственный, кто выжил.       Родрик Рисвелл облизал губы.       — Стало быть, новый хозяин Кархолда?       — Лорд, — тихо уточнил Рус Болтон. Ненадолго. Несколько дней назад прилетел ворон от лорда Мутона: сын Рикарда Карстарка Харрион, мнимый лорд Кархолда, скончался в плену от загноившейся раны на бедре.       — И где же он? — продолжал Рисвелл.       В стане Мандерли переглянулись.       — Болен, — заявил лорд Виман.       — Лихорадка, — отозвался его мейстер. — Я поручил ему ехать в обозе.       — Пойду прослежу, чтобы Карстарк доехал, куда вам угодно. — Лорд Локк сжал губы с вопросом.       — В Крипты, — оскалился Манс. Люди Мандерли удивились, сам лорд наморщил брови. — Дорогу вниз нам показал один лукавый бард.       — Лорда Артора проведет Уолтон. — Хранитель Севера жестом отозвал свою стальную тень, и Уолтон Железные Икры безмолвно последовал за Локком. Капитан гвардии Болтонов возвышался над сгорбленным стариком на добрых три головы.       Не говоря ни слова, из круга ускользнул и младший Рисвелл, взбудораженный чем-то Рус.       Манс с трудом удержал взгляд от Руса Болтона. Его нервировало то, как долго Хранитель Севера ходит вокруг да около. Или Фреев обговорили, пока я разбирался с перебежчиками? Пропажа Фреев — самая сложная часть пазла, и Мандерли непременно вспотел бы под допросом, но все лучше, чем зловещее молчание Болтона. Манс ожидал, что тот сходу станет задавать вопросы, и ему не нравилось, когда реальность уходила слишком далеко от его ожиданий.       — Лучше бы привезли лжекороля, — проворчал он с выверенным недоверием. — Зима скоро вернется. Одного плаща мало.       — Ни один истинный северянин не выберет шкуру вместо огня, — огрызнулся Марлон Мандерли, приподняв седые усы. — Вы послали нас на смерть. Мы принесли смерть врагу. Так грейтесь же Светозарным.       Манс вооружился той самой уродской ухмылкой, какую бросил ему в криптах Рамси. Молниеносно приблизившись, он стянул с толстого рыцаря ножны королевского меча и спрятал Светозарный у себя на поясе.       Сир Марлон бровью не повел. А вот Аша Грейджой, стоявшая до сих пор в окоченелом состоянии, с приближением Рамси дрогнула.       — Все? — Получив знак от отца, лорд Винтерфелла сжал грязными пальцами запястье островитянки, прямо под кандалами, и потащил побледневшую за собой. — Поиграем, — выдохнул Манс ей на ухо даже не думая.       Манс позаботился, чтобы подземелья выглядели так, как представлял их себе Уолтон Железные Икры. Он любил сводить реальность с чужими ожиданиями.       Воздух в Криптах висел сырой и прохладный. Нижние ярусы теплились в земле, но Рамси обустроил свое логово на первом же уровне: его притягивала туманная мокрота этой пустой комнаты. Первые Старки покоятся глубже всего, подумал Манс. Быть может, глубже любого мертвеца в Семи Королевствах. Зала, в которую он привел Ашу, не полнилась статуями. Она пустовала. Голые стены, гулкое эхо. Манс тронул выбритый подбородок. Что станет со Старками, когда и этот, — последний из определенных им Брандоном, — этаж дополна уставят их изваяниями?       Светозарный, холодный и темнеющий в полумраке, стоял небрежно приставленным к одной из голых стен. Ножны меча лежали на длинной деревянной лавке неподалеку. Кроме нее, в комнате стояло лишь несколько новых стульев и большой стол — не древняя и обветшалая, но светлая и чистая мебель казалась здесь не на своем месте. Пламень, пляшущий внутри оставленной на столе лампады, бросал свет на другие вещи Рамси, ждущие своего часа. Предназначение одних было тошнотворно ясным, а других — леденяще загадочным. Больше всего у Рамси набралось ножей: длинных и тесных, дорогих и старых, острых и скребущих. Самый заурядный инструмент, думал Манс, но и самый действенный. Он расставил их, бездумно воткнув клинки в светлую барроутонскую древесину, и длинные тени извивались вместе с тусклым огнем на краю стола.       Аша Грейджой могла видеть все это с другой стороны залы. Саму заложницу, однако, лорд Винтерфелла в густой тьме не разбирал — только чувствовал краем глаза, что та неподвижна. Когда дверь на поверхность отворилась, полоска бледного света упала на распростертые руки Аши, на ее живот и грудь, судорожно глотающие воздух, на вскинутый подбородок и то, что выше — подмокший от слюны холщовый кляп.       Подул ветер. Согнув вытянутое туловище, в Крипты спустился Уолтон Железные Икры. Артор Карстарк обрел лордство, но потерял пол-челюсти. Капитан гвардии Болтонов вел его, мерцающего потом и разинувшего остатки рта, держа железными пальцами за плечи. Ноги Карстарка подворачивались, голова свисала с шеи, синие веки все норовили сомкнуться.       Железные Икры опустил лорда на скамью. Ни трепетно, ни небрежно он уложил больного на левую половину, — с краю правой свисали ножны Светозарного, — а затем ступил в потемки и остался там. Встал на замену каменным Старкам, пришел в раздражение лорд Винтерфелла, пускай и рассчитал все на худший случай. На что здесь глазеть?       — Ты, — попробовал Рамси, выходя вперед против Аши. Звякнули цепи, приковывающие руки и голые лодыжки к стене, воительница промычала что-то сквозь ткань. Он долго смотрел в ее глаза перед тем, как обернуться к Карстарку. — Нет. — Один из ножей вышел из стола со звуком дрожащего металла. — Ты.       Глаза Карстарка норовили открыться, но безуспешно. Любого в здравом разуме такое подземелье разбудило бы, как ведро ледяной воды. Этот не в своем уме. Северянин лежал на узкой скамье, свесив вздутую руку на пол, и смещался все ближе на край — вот-вот свалится вниз. Лежит у обрыва с чахлой смертью на дне.       Столкнуть тебя в небытие было бы легче, решила часть Манса. Я долго ждал этого часа, шептала другая, ждал и готовился. Рамси нужно развлечься.       Холодная сталь коснулась щербатой щеки Карстарка, и тот наконец распахнул глаза. В них мигом вспыхнул блеск помутненного рассудка, а за ним — страх.       — Доброе утро, соня, — сказал лорд Винтерфелла ласково и провел острие вдоль щеки к глазу, так что тот снова закрылся. Зрачок второго метался вокруг в назойливом, животном ужасе. — Приехали!       Он опустился к застывшему узнику.       — Добро пожаловать в Крипты Винтерфелла. Здесь покоятся мертвые Старки. — Пухлые губы Рамси обнажили зубы в оскале. — Их так жаль, не находишь?       Закрыв и второй глаз, Карстарк попытался покачать головой. Вышло неубедительно — он оставался все так же немощен.       — Нет, — показал он одними губами.       — Не слышу! — Лорд Винтерфелла слегка надавил острием на веко. — Голос!       — Нет, — зажмурился северянин.       Манс обернулся. Ни Аша, ни Железные Икры не слышали слов Карстарка. Капитан гвардии Руса Болтона скучал, оперевшись спиной на зябкий камень стены.       — Откуда вы приехали?       Карстарк сосредоточился что есть мочи.       — Башня, — прохрипел он. — Между озер.       Лорд Винтерфелла закивал, ободряюще подняв брови и улыбаясь.       — Все как на картах твоего отца. — Он вернул острие с глаза на щетинистую щеку. Глаза осторожно открылись. — Знаешь, где он?       Карстарк вновь покачал головой. У него на лбу сверкал, словно роса, пот.       — Не знаешь? — Лорд Винтерфелла посуровел. — В земле. Пользы от вас, что от рукояти без клинка. Толстяку Мандерли пришлось справляться самому. Великий воин! — Он усмехнулся. — Так?       Карстарк открывал и закрывал рот, точно рыба, без ответа. Он поднес грязные ладони ближе к своему лицу.       — Правда. Мне нужна правда.       Северянин сжался в комок.       — Битвы не было! — выплюнул он так тихо, что сам Манс едва расслышал, не сразу поверив неудаче Карстарка. — Станнис узнал обо всем. Он жив. Тиран жив. Он захватил мою семью. Мы верны Болтонам! Клянусь, клянусь…       Губы Рамси изогнулись в намеке на ухмылку. Как котелок закипел, подумал он, лучше, чем от любого мейстерова лекарства.       — Ты лжешь мне, — предупредил он.       Карстарк обомлел.       — Ты лжешь.       Рамси сжал нож в руке, как вдруг дверь наружу снова отворилась. Свет и ветер хлынули в подземелье. Бросив взгляд наружу, Манс приметил молодого Руса Рисвелла среди латников с желтыми гербами Дастинов поверх доспехов. Однорукий колосс у них во главе мог быть только лордом Харвудом Стаутом, старым приспешником Барбри Дастин.       Спешно, гулко стуча сапогами по камню, леди Дастин слетела вниз по лестнице. Она знает ход в Крипты, только и успел подумать Манс.       — Прочь! — скривился он.       — Где она? — Голос женщины отдавал раскаленной сталью. Обведя туманную залу горящими глазами, леди Барроутона вынула один из ножей из стола Рамси, устремилась к Аше Грейджой и приставила клинок к ее горлу.       Северянка долго не отводила от сгорбившейся Аши тяжелого, ненавидящего взгляда свысока.       — Зачем вы… существуете? — Дастин отстранилась с презрением. — Отребье! Грабить, убивать… — Все это время глаза Аши, затуманенные и сухие, тупо глядели вдаль, за спину леди Барбри: на Артора Карстарка, ножи Рамси и его искривленный рот. — Губить чужое — вот зачем.       Теперь ее юркие зрачки скользнули на Барбри Дастин.       Что-то встрепенулось во тьме.       — Заложники принадлежат Болтонам, — напомнил Уолтон Железные Икры, выйдя на свет. Даже не отводя взгляда от Дастин, он остро ощущал присутствие солдат с Харвудом Стаутом.       — Ты знаешь, я не питаю к тебе любви. — Леди Барбри обращалась напрямую к Рамси. — Сполна накажи ее, и мы заговорим по-новому.       — Что с ней? — Уолтон покосился на Ашу.       — Это, — поледенела Дастин, — я обсуждаю с Русом, не его псами.       — Уолтон, — сказал Рамси, — проведи наших гостей к отцу. — Но перед тем, как вернуться к Карстарку, Манс определил леди Барбри долгий, веский кивок.       Подземелья наконец очистились, и лорд Винтерфелла задумался.       Потом он повернул в руке нож, и огонь лампады на столе отразился от голого металла.       — Лорд Кархолда… — попробовал он на языке. — Мы не закончили.       Артор Карстарк тихо зарыдал.       — Ты лжешь мне, — повторил Манс. — Я знаю правду.       «Ты лжешь мне, ты лжешь мне, ты лжешь мне», — раскатывался по зале, словно эхо, его голос, пока не настали сумерки. Пока нож Рамси не заточился. Пока Артор Карстарк не признал его правду.       Манс позаботился о том, чтобы несчастного убрали прочь, прежде чем перейти к Аше Грейджой. Спускаясь обратно Крипты, он почувствовал слабый укол вины за свой зловещий шаг, свою уродскую морду, за тот нечеловеческий ужас, что твердо, до потери дыхания, сковал девушку.       Рамси пропускал ее приглушенный вой мимо ушей. Манс замедлил шаг и закрыл глаза. Слезные стоны Аши взрезали уши как нож, брошенный Мансом на стол.       — Довольно.       Манс поразмыслил один последний раз — и решился.       — Хватит, — сказал он мягко. — Это конец.       Аша зарыдала только громче. Это мой мягкий тон дал ей позволение. «Не хочу конца», — вопил ее взгляд.       — Была битва, — скулила дочь кракена. — Была. Он проиграл… Станнис мертв! Мертв!       — Тише, тише. — Манс легко вздохнул. — Зачем бы мне…       Аша была глуха.       — Послушай меня! — Голос Манса повелевал, но без угрозы. Голос же Рамси — всегда опасность. — Тише.       Аша судорожно попробовала перевести дыхание.       — Зачем мне история, согласно которой он мертв?       — Я не знаю, — протараторила она. — Не хочу знать. Не хочу! Я не задаю вопросов…       Манс глядел на Ашу и видел силу. Гордость. Волю. Что ты наделал, Рамси? Зачем ты существуешь? Зачем сломил ее?       — Я не Рамси Болтон, — прошептал он.       Аша уставилась на него в неверии.       — Я не задаю вопросов…       — Рамси больше нет. Руса скоро не станет.       — Я не знаю, ничего не знаю…       — Послушай меня, — повторил Манс мягко. — Болтоны падут, но мне понадобится твоя помощь.       — Болтоны никогда не падут! — В ее голосе смешались паника и замешательство, но глаза осветились слабой надеждой.       — Я мог позволить Карстарку рассказать Русу его правду.       Аша шмыгнула сопливым носом.       — Я этого не сделал. Подумай. Я мог разрушить все, что выстроил король.       — Но этого не сделал, — признала она с опаской.       — У тебя на языке вопрос. — Манс приблизился и снял с нее кандалы. — Не бойся. Сейчас бояться нечего.       — Кто ты? Зачем было пытать его?..       Зачем? Зачем? Манс едва заметно скривился. Потому что он глуп. Потому что он ставит под угрозу судьбу моего народа. Моего сына. Нашего будущего… Потому что это у Рамси в крови.       — Потому что это у Рамси в крови. — Ей незачем знать, кто я такой.       Аша заняла один из стульев.       — Как в сказках Трехзубой, — произнесла она отстраненно.       — Это светлая магия. — Манс протянул ей мех с водой.       Дочь кракена возвращалась быстрее, чем Манс боялся. Она приняла воду без сомнений и сделала свой голос тверже:       — Темная, светлая… какая разница?       Манс подал ей одинокую черную сосиску со стола.       — Разница в том, что они звери, а мы — нет. Мы охотники.       Крипты Винтерфелла надолго наполнились гробовой тишиной.       Аша Грейджой наконец-то решилась выдохнуть с облегчением.       — Скажи, что мне делать, — просипела она, — и покончим с этим.       Покончим с этим, согласился Манс, проникая в горницу Руса Болтона. Лорд Дредфорта и Хранитель Севера находился в одиночестве. Как и прежде, он восседал во главе длинного стола, но на этот раз прочие стулья пустовали. Рус Болтон повел рукой, и Уолтон Железные Икры вышел из полумрака. Он отодвинул один из стульев и вернулся в тень древних стен, сверля Манса жгучим взглядом. Внимательней, наполнил себе Лорд-в-плаще, как я мог не заметить его сразу же?       Рамси занял уготовленное ему место напротив отца, — как и прежде.       — Сын.       Глаза Лорда-пиявки, посаженные глубоко под его бледным, гладким лбом, примезрли к Мансу. Их ровный взор затмевал жар в глазах Уолтона подобно льдине, разбивающей пламя.       — Отец. Ты звал за мной?       Перед Русом Болтоном остывало несколько пышных блюд. Перед Рамси — нет.       Хранитель Севера молчал. Пока Железные Икры бросал перед сыном кусок пергамента, отец без интереса принялся за сочного каплуна. Пар над одной из тарелок слабо затуманивал черты его лица.       Манс взял в руки письмо. Черная печать, заметил он. Сломана. Его вопросительный взгляд остался без ответа. Что ж. Он пробежался глазами по бумаге…       И перечитал, на этот раз гораздо медленнее:       «Болтон, готовься молить о смерти. Ты истязал мою сестру. Твой отец — предатель, вонзивший нож в своего короля. Все знают, какое горе ты учинил дому Старк и их вассалам. Я знаю, что стало с женой моего отца. Я помню.       Болтоны за все ответят. Отныне ваш род проклят. Придет час, и ты пожалеешь об Арье, о леди Кейтилин и всего пуще о Роббе. Орды дикарей из-за Стены покорились мне. Север Болтонов погибнет. Я сравняю с землей Дредфорт и заново развалю Винтерфелл, но вкушу твоей гнилой плоти.       Бастард».       — Доигрался, — сухо сказал Рус.       Победил, улыбнулся Манс. Рамси фыркнул:       — Это?..       Старший Болтон оторвал крыло каплуна с громким хрустом.       — Он шут, — показал зубы младший. — Орды дикарей? Мальчишка бредит.       Рус ел. Рамси нахмурился:       — Что?       — Мандерли. — Это еще откуда? — Как? Как он избавился от них?       — От Станниса?       — От Фреев. — Губы Хранителя Севера исчезли в тонкую линию. — Амбер был прав. В Винтерфелле мы заперты с нашими врагами.       — Карстарк ничего не знает, — махнул рукой Рамси.       — Разумеется. — Мансу, должно быть, показалось: брови Руса Болтона сблизились. — Наши враги умнее, чем ты мнишь. Хитрее и опаснее. Это не то, на что я рассчитывал…       Тайвин Ланнистер обещал тебе Север, подумал Манс, Север, которым не обладал. Теперь лорд Тайвин мертв, Ланнистеры беспомощны, а ты обнаружил себя в одной клетке со старым медведем.       Лорд Дредфорта сжал челюсть, со звоном отодвигая тарелку.       — У нас достаточно проблем, — сказал он, — и без твоих выходок.       Рамси закатил глаза в потолок — и не увидел во тьме ничего.       — Барбри уходит, — продолжал его отец. — За ней — Стаут, Рус Рисвелл с отцом и треть нашего войска. Люди Толхартов, а с ними их родичей, Хорнвудов, намерены вернуть Торрхенов Удел, — теперь, когда Дагмер Щербатый променял его на Барроутон. Без Станниса их всех не удержать. И вот…       Рус ровно махнул на предостережение Джона Сноу.       — Ты пляшешь на тонком льду, бастард.       Манс поневоле содрогнулся. Он одолел сотню одичалых вождей в поединках, но испугался одного бесстрастного, — бескровного, — лица.       Рамси зашипел:       — Я твой сын, — заверил он. — Повели ввести пленных. Спроси у них, что случилось.       — Что толку от свидетеля без кожи?       — Я оставил на ней кожу, — оскалился лорд Винтерфелла.       Не отводя от него серых льдинок своих глаз, Рус Болтон послал за узниками капитана своей стражи. Над горницей повисло долгое безмолвие. Наконец вновь послышались тяжелые шаги Железных Икр. Уолтон внес в горницу лорда Артора Карстарка, Аша Грейджой шагала за ним следом.       — Не его.       Уолтон развернулся. Артор Карстарк разлагался на границе бесчувствия, и капитан стражи унес его прочь. Столько хлопот, посетовал про себя Манс, и ради чего? Перед Болтонами осталась, дрожа, лишь островитянка.       — Ешь. — Рус отложил свой ужин.       Сумев сдержать страх, Аша быстро обглодала остатки каплуна.       — Спасибо, — сглотнула она.       — Человек, — сказал Рамси отец. Его голос слабо выражал любые чувства, не говоря уж о приятном удивлении. — Тебе наконец-то наскучили суки?       — Я допросил Карстарка. — Лорд-в-плаще пожал укрытыми кожей плечами. — Один скулеж. Скука.       Рус Болтон оглядел Ашу.       — Ты осознаешь, кто я. — Это был не вопрос. — Сейчас ты поведаешь мне, что произошло в снегах на самом деле.       И Аша поведала. Поначалу запинаясь, затем увереннее. От казни Карстарков и победы Станниса над Фреями до налетчиков из Белой Гавани и его гибели, она стройно соорудила картину всего, что случилось.       — А ты вовремя, — усмехнулся Рамси Уолтону, вернувшемуся за островитянкой. Лорд Винтерфелла имел основания для довольства собой.       Когда Железные Икры увел и Ашу, Рус Болтон смягчился.       — От нее больше пользы, чем было от ее брата. — Он помолчал, прежде чем объявить: — Винтерфелл останется за тобой. Я намерен занять Дредфорт.       Рамси приподнял брови. И выскользнуть у Станниса из-под носа, подумал Манс.       — Станнис Баратеон разбил войско Короля-за-Стеной с жалкой горсткой рыцарей, — продолжал Рус. — В нашем распоряжении четыре тысячи солдат Дредфорта. Чтобы отбить любую дерзость бастарда, мне хватит и двух.       Станнис придет в ярость. Манс не подавал виду, что «жалкая горстка» его как-то задела. Вопрос в том, что он сделает дальше. И чего сделать не посмеет.       Он не сомневался в том, что мог заставить Руса передумать. Вернуть сюда Ашу и его напугать — или завести игру с лордом Виманом, со Смертью Шлюхам. Но нет. Он сжал губы. Нет. Стоит погибнуть Русу Болтону, умрет и нужда во мне. Станнис не посмеет тронуть ни меня, ни моего сына, ни мой народ, пока его враги на свободе. Поэтому он охотно ухмыльнулся:       — Я не подведу, отец.       Лорд Болтон встал. Словно по его знаку, в комнату бесшумно юркнула прислужница.       — Лорд, — поправил он. — Зря ты убил Алина, Молчуна и остальных.       Рамси скучающе откинул голову за спинку стула.       Русу Болтону это пришлось не по нраву.       — Есть вещи, что нельзя забывать, — застыл он. — Винтерфелл — больше не сердце Севера. Это руины. Кость, которую бросил тебе я. Лорд Хорнвуда или Винтерфелла, — ты подчиняешься мне, как тебе — твои суки.       — Да, да… Я буду твоим вассалом — если в конце концов, когда бастард и Щербатый будут повержены, ты дашь мне вернуть в Винтерфелл жену.       Впервые Хранитель Севера сощурился.       — Ты мой раб. — Потом, к удивлению Манса, Рус Болтон перевел взор на служанку, убирающую со стола. Та застыла, неловко и неподвижно, словно одна из статуй в Криптах, с нетронутым кубком лорда в руках.       Хранитель Севера скривил губу, будто приметил докучливую помеху — до того незначительную, что даже презрение ее лорда делало ей честь. Прежде чем девушка осознала, что у него на уме, Рус Болтон достал из-под розового плаща что-то холодное. Он управился за несколько секунд. Она выпустила из рук кубок, — тот разбился о каменные плиты, и вино прыснуло на пол. Манс не сразу осознал, что, сплетаясь с вином, лилась и кровь.       Служанка лежала на столе. Серебро посуды перед ней порозовело. Цвет Болтонов, тупо подумал Манс.       — Приберешь в моем замке, — повелел отец, ступая к двери.       Манс не мог отвернуться от бездыханного тела. Девушка обмякла и полегчала, как белая пена на молоке.       — Вимана Мандерли я возьму с собой, — бросил Рус, остановившись в дверном проеме, но не оборачиваясь. — Если он что-то скрывает… Не один ты способен выведать чужие тайны. Подземелья Дредфорта — моя обитель.       Ночь сгущалась за окном. Манс не вставал с места, пока луна не залила горницу серебром. Рамси обращал на тело не больше внимания, чем на алую лужу, стекающую со стола. Лорд-в-плаще задумался, и мысли те были о весне.