Боль блокады в голубых глазах

      Всё началось внезапно. Хотя, так, наверное, не стоит говорить, ведь все знали, что началась война. Восточная часть страны познала её ужасы в первые дни. Киев и Севастополь подверглись атаке в первую очередь, как и не большие приграничные посёлки. Более крупные города в центральной и западной части станы перешли в режим боевой готовности.       Бои в последние летние месяцы не принесли существенного улучшения на фронте. И к началу осень всё руководство, да и простые люди понимали, что война не закончится так быстро. Фашистская армия продвигалась бешеными темпами вглубь страны, и захват столицы не был так далёк.       4 сентября на Ленинград обрушились первые артиллерийские обстрелы. Силами финской армии Балтийский флот был отрезан от выхода в балтийский бассейн, а немецкой со стороны суши. Флот и армия не справлялись с напором Фашистов, и 8 сентября город был взят в блокадное кольцо. В этот же день массированными ударами была уничтожена большая часть Бадаевских складов, а всё что не было разрушено, сгорело.       Ежедневные обстрелы и бомбардировки уносили жизни простых жителей Ленинграда. Город пропах; металлом, порохом, страхом, кровью и надеждой. Надеждой, что все страдания закончатся и настанут вновь спокойные и мирные деньки. Бои за каждый сантиметр земли продолжались круглые сутки.       8 января 1942. Не свойственные морозы начались ещё с октября, и с каждым днём становились всё суровее. Связь с другими городами была почти полностью отрезана. С начала блокады прошло ровно 5 месяцев, город остался без электричества и водоснабжения, часть жилых зданий была частично или полностью разрушена.       В одном из таких полуразваленных домов в маленькой комнате с заколоченными окнами сидит Александр Петрович — бывшая столица Российской Империи, великий и могучий город, что одним своим взглядом заставлял кровь стынуть в жилах. Сейчас же, он сидит, плотнее заворачивая своё исхудалое тело в пальто, щёки впали, под глазами появились чёрные круги, волосы отросли и теперь полностью закрывают лицо, немного согревая и защищая от сквозняка. Хотя он не часто так ходил, старался убирать их, чтобы не мешались. Всё же привычка к собранным и аккуратно уложенным волосам никуда не делась.       Александр уже минут 5, просто смотрит в стену, слушая, как медленно щёлкает метроном. Мысли о том, что нужно встать и пойти работать, одолевают его. Невский все-таки находит в себе силы встать и выйти на улицу, где не сильно холоднее, чем в его квартире. Пройдя до ближайшей булочной, он встает в очередь из таких же вялых людей, что ждут своей нормы хлеба.       «Почему все именно так? Почему люди настолько жестоки по отношению к друг другу? Как люди одной нации могут превосходить людей другой? Это же глупо. Он ведь задавал подобный вопрос Московскому, но внятный ответ так и не получил. Миша, ну вот опять мысли о нём, как он там?»

***

      — Михаил Юрьевич, я не понимаю. — столица упёрто смотрел на Москву — Мы победили в войне со Шведами, та почему сейчас в неё вступает Турция, они же на стороне проигравших.       — Александра, в этой ситуации они имеют свою выгоду. — они уже часа три не могут перейти к теме занятия, так как Петербургу очень интересны все подробности нынешнего конфликта — Вы правы победу одержала Россия, но Карл (Карл XII), будь он проклят, — последнее Московский сказал тише и сквозь зубы — решил заручиться поддержкой Турецкого хана (Девлет-Гирея II). Который решил оттяпать ещё и кусок с юга нашей страны.       — Но они же этого не смогут сделать, там есть Азовский флот!       — Меня радует, что хоть это вы знаете — слегка улыбаясь, он сворачивает до этого разложенную на столе карту мира.       — Да и я не могу взять в толк, вроде у нас с Турками мирный договор — Романов сводит брови, внимательно наблюдая за учителем.       — Это уже не имеет значения, да и общем мы никогда им не нравились — пожимает плечами Москва, принявшись рассматривать бумаги подготовленные к этому занятию.       — Как это? — с неподдельным непониманием, Саша склоняет голову в сторону.       — Ну вера у них одна, у нас другая, вот они и считают, что их истина, а наша то блажь и кощунство.       — Они из-за этого напали?       Это стало как маленьким прозрением, для Романова вера это как само собой разумеющееся. Он не особо вдаются в религиозность, но исправно ходит на службы и молится. Только его восприятие бога видимо отличается, для него нет чужого и своего, в его голове это одно и тоже, просто называют его по разному.       —  Не только, но это всегда будет камнем преткновения. — положив перед столицей несколько листов, закрывает тему Москва — А сейчас приступим к математике!       И ведь не ошибся ещё ни один раз произойдут войны на юге странны. После нескольких Александр начнёт думать, что Московский своими словами приманил эти напасти на Россию.

***

      Мысли о прошлом не дают покоя, размышлять об этом выходит плохо, да и из воспоминаний выбивает детский плач. Это не редкость, дети плачут довольно часто, и не только дети. Но этот был совсем рядом, он доносился радом с  Сашей, позади стояла маленькая девочка лет шести.       — Как я могла их потерять? — сквозь поток слёз и всхлипов доносится тихий вопрос. Девчушка медленно вышла из очереди, рыская в кармашках и озирая землю возле ног.       Воспитание Невского не позволило ему просто стоять в стороне.       — Милая, — голос был слегка дрожащий и с хрипотцой — что ты потеряла?       — Талончик, — всхлипывает, вытирая носик рукавом курточки — бабушка дала, я в кармашек положила, а-а сейчас его нет — она всхлипывала, тараторила и всё осматривала снег, пытаясь, зацепится взглядом за столь заветный клочок бумаги.       — Держи. — ни секунды не колебавшись, Саша достаёт из кармана пальто слегка помятый талончик на 250г хлеба, и протянул его девочке, присев на корточки и смотря прямо в ярко голубые глаза полные слёз — Как тебя зовут, милая?       — С-спасибо большое, Вера, но как же вы? — она робко взяла талончик холодными пальчиками. Её слегка трясло, а влага и благодарность застыли на глазах.       — Не волнуйся, я не пропаду — да, врать он, конечно, не умел, поэтому старательно скрывал ложь в лёгкой улыбке.       — Ишь, праведник нашёлся, сам-то кожа да кости, смотри, вообще исчезнешь со дня на день — высказывала, свою обеспокоенность, бабушка лет 50, стоявшая в очереди.       Невский не раз видел эту женщину, она живёт с в соседнем доме. Мария Ивановна, она чем-то ему напоминала его первую няню, такая же мягкая и спокойная, была. Сейчас он знал, что два сына отправились добровольцами на фронт, а дочь работает в госпитале. Он помнит, как успокаивал её после отъезда сыновей и внушал, что они точно вернутся. Вот только первая похоронка пришла за день до блокады.       — Мария Ивановна, с меня не убудет, а вот ребёнку хоть как-то помогу — изнеможённая, но все такая же светлая, как и в детстве, милая улыбка. Он не может помочь всем ленинградцам, но может помочь маленькой девочке, и это хоть немного позволяло вернуться в реальность и почувствовать себя живым.       — Не убудет с него, как же — женщина продолжала что-то причитать, но Саша совершенно не обращал на это внимание.       Ленинград был заворожён взглядом, кого-то он напоминал, очень напоминал. Но видимо мозг сильно устал и совершенно не хотел вспоминать. Сутки изнурительной работы за станком и отсутствие нормальной еды полностью истощили все запасы и без того не крепкого тела. Изящные руки, что были не приучены к труду, быстро покрылись множеством синяков и ран, которые не заживали даже спустя время. Видимо не только физически тело могло страдать, но и от методичного разрушения города, появлялись увечья, что влияли на самочувствие Невского в разы сильнее.       Малышка вытерла остатки слёз рукавом потрёпанной курточки. Саша протягивает ей руку, предлагая взяться за неё, девочка на мгновение замирает, но всё же берётся за неё.       — Милая, скажи, а где твоя бабушка живёт? — он возвращается в очередь, на что никто даже не сопротивляется.       — Тут не далеко, через пару улиц — Вера заметно оживилась, яркие глазки светились искренним счастьем.       — Хорошо, ты не против, если я тебя провожу? — он знает эту кроху жалкие пять минут, но уже искренне привязался. Возможно, именно она сможет стать для него причиной бороться, иначе он просто сойдёт с ума.       — Да — немного робко откликается девчушка.       За последний месяц Невский был множество раз в шаге, что бы сдаться. Смысла в борьбе он уже не видел, всё желание жить было растоптано за долго до войны. Но именно сейчас ему как никогда нужна хоть крохотная помощь. Он не просил её, когда была революция, не просил, когда была убита его семья, Александр стойко вынес все нахлынувшие перемены в жизнь, хотя со многими был кардинально не согласен. И вот именно сейчас он почти сломался и приятное чувство спокойствия и  упокоения как никогда манили. Руки смерти, что были к нему протянуты, казались самыми нежными и тёплыми.       Но это всё оборвали ярко голубые глаза, что блистали жизнью и ради это Невский готов ещё пожить.       И вот уже подходит их очередь. Вера встаёт на цыпочки, протягивая бумажку. Саша, видя это, помогает, приподнимая её. Какая самостоятельная, видимо не просто так бабушка посылает именно её. Хотя может, её бабушка больна или ещё что-то. Невский встряхивает голову, отчего та начинает немного кружиться. Девочке протягивают кусочек хлеба, и она сразу прячет его во внутренний карман куртки.       — Эй, парень, — девушка за прилавком не громко зовёт Сашу, и тихо шепчет — держи, ты молодец.       — Спасибо вам большое — удивлённо пролепетал, забирая маленький свёрток из газеты, где были сущие крошки хлеба, возможно грамм 10-20, не больше, но это было хоть что-то.       Отойдя в сторону от булочной, Невский прислушивается к звукам доносящимся из громкоговорителей, что были установлены почти на каждом доме. Обычный звук метронома начинал нарастать, ну вот опять. Ещё мгновение и он тикает с бешеной скоростью, снова обстрел, снова бомбёжка. Двери парадной напротив открыты, хотя сейчас они все открыты, но именно там есть подвал.       — Милая, не отставай. — не думая, Саша сжимает руку Веры сильнее и тащит в сторону убежища — Давай сюда, скорее.       Проталкивая девочку вперёд к лестнице. Она спускается торопливо, но на последней ступеньке запинается, и чудом не падает плашмя, ухватившись сильнее за Ленинград.       Завернув вправо, Александр облокачивается на стену, спускаясь по ней на корточки и прижимая запыхавшуюся девочку к себе. Сердце бешено стучит где-то в горле, он опускается лбом к большой меховой шапке Веры и крепче обнимает её.       Раздаются первые взрывы, из-за распахнутых дверей было слышно, что они довольно далеко. Хоть бы в этот раз всё обошлось.       Стена должна быть несущая, что в случае обрушения хоть немного увеличивало шанс выжить. Девочка мелко дрожит и Невский в попытке хоть немного успокоить, начинает гладить её по голове, а у самого руки леденеют и дрожат.       — Господи, — на улице слышно, как разрываются новые снаряды, уже гораздо ближе, а каменные осколки летят в здания — спаси и сохрани нас!       — Мне страшно — тихонько говорит девчушка, цепляясь пальчиками за пальто Александра.       — Не волнуйся, милая, сейчас всё закончится — он ласково шепчет ей, успокаивая. Ну вот почему должны страдать маленькие дети, боже, сердце кровью обливается, глядя на маленьких беззащитных ангелочков.       Его привязанность к детям— это особое чувство, которым он очень дорожит. В каждом ребёнке он словно видит маленького себя, такого же беззащитного и напуганного. Хочется всех спрятать и не давать видеть всего этого ужаса. Многие взрослые не могут пережить потерю близких, а дети, им в разы тяжелее. Невский и сосчитать не сможет сколько их, потерявших всё в один момент.       — Бабушка — она тихонько всхлипывает, сильнее прижимаясь от каждого грохота на улице.       Слышны крики вперемешку с взрывами и рёвом самолётов. Свист снарядов МПВО гулом отдавался в ушах. По нескольким взрывам можно было понять, что несколько самолётов было сбито, хотя может это были бомбы.       — Я уверен, она в полном порядке — Саша поглаживает её по голове, сильно прижимает к себе, слыша, как бомба разорвалась рядом с ними — А ты знаешь легенду о прекрасной и храброй девочке, что смогла победить сильного зверя?       — Нет — она мотает головой и сильно жмурит глаза. Побелка со стены начала осыпаться, и небольшой кусок упал прямо перед её ногами.       — Тогда я расскажу. Это было около века назад. На свете жила очень храбрая девушка, она была очень красива и умна. — Саша придумывает историю на ходу, дабы хоть немного отвлечь девочку — Многие женихи приходили к ней свататься. Но она всем отказывала.       — А почему? — Вера приподняла голову и посмотрела на мужчину, вслушиваясь в тихий глубокий голос, она немного успокоилась.       — Потому что она не любила их. Она мечтала о прекрасном принце, что как в сказках прибудет на белом коне и спасёт её из лап дракона. Но дракона не было, как и  принца.       — И что она так и осталась одна?       — Нет, конечно. В один солнечный день на её земли напало страшное нечто, девушка без раздумий приняла решение с ним сражаться — Ленинград пересадил девочку к себе полу боком, грохот разрывающихся снарядов ещё глухо доносился с улицы, но она словно не обращала на это внимание. Вера же заинтересованно смотрела прямо в глаза, слушая маленькую сказку.       — А как же рыцари?       — А рыцари были в отпуске. — отвечая первое, что пришло в голову — И вот она скачет на коне, чтобы победить чудо-юдо, но тот говорит, если она победит его, то уснёт.       — Это как? Как в спящей царевне? — девочка задаёт вопросы, ставя немного уставшего Невского в тупик. К счастью, он быстро находит решение.       — Да, только здесь она должна победить чудище.       — И она победила?       — Конечно, вот только заснула беспробудным сном. Её привезли во дворец, и там она проспала тридцать лет — он на мгновение замолкает, прислушиваясь. На улице всё стихло, да и в подвале нет ни звука. Все присутствующие и сами стали вслушиваться в придуманную сказку, Саша быстро оглядывает людей, замечая, как все взгляды прикованы к нему — Но по истечению этого срока к ней в царство прискакал юный витязь. Чин его был не высок, но едва молва о прекрасной царевне дошла до него, вмиг собрался в путь, дабы увидеть её. Пройдя множество вёрст, повидав див чудесных, смог добраться да царства заморского. Он был поражён её красотой и не смог удержаться…       — Он поцеловал её? — голубые глаза заблестели, Саша ей поражался «и откуда столь юная особа о таком знает?». На вид не больше лет пяти, а уже такая смышлёная. Он только к годам пятнадцати о таком узнал и то, прочитав, какой-то вульгарный роман.       — Нет, как он мог её поцеловать без согласия? Он нежно коснулся её руки, и она открыла глаза — Саша и сам прикрывает глаза, словно чувствуя мягкое прикосновение Миши к своей руке. «Боже, бред! Даже не думай об этом!».       — А почему она тогда проснулась? — не унимается Вера, а на улице уже вроде всё утихло.       — Потому что он влюбился в неё ещё тогда, когда только услышал о столь великой девушке. Он полюбил её искренне, зная о ней только по сказаниям — Саша мягко улыбается. В каждой сказке есть доля истины, пусть и в этой её мало, но она есть.       — И она тоже в него влюбилась, и они жили долго и счастливо?       — Да, милая, иначе и быть не могло. — он приподнимает девочку со своих колен и осторожно встаёт — А теперь, пойдём скорее к твоей бабушке, она, наверное, уже тебя заждалась.       — Ага — девчонка приободрившись от рассказа, хватает Невского за руку, и тащит в сторону выхода, а затем быстро топая по улице сворачивает в сторону небольшого дома.       Обычный пятиэтажный дом. Вера быстро заходит в парадную и поднимается на первый этаж. Она распахивает не запертую дверь и входит в квартиру. Александр проходит следом, оглядывая не большую квартиру. Да, всё точно такое же как и у него дома, только комнат больше, видимо семья довольно большая. Он проходит в зал, где на потрёпанном диване лежит старушка, кутаясь в шерстяное одеяло. Верочка начала что-то очень быстро ей рассказывать, на что женщина приподнялась со своего места и осмотрела гостя. Взгляд её зацепился за кудрявые отросшие волосы, что были перевязаны тонкой голубой ленточкой, но всё равно часть небрежно спадала на лицо и по бокам.       — Здравствуйте. — Саша уважительно, немного склонил голову, подмечая на себе пристальный и даже оценивающий — Что-то не так?       — Нет, милок, всё хорошо. — старушка немного прищуривается и улыбается — Ты мне кого-то очень напоминаешь.       — Да? — Невский проходит в глубь комнаты и присаживается на корточки рядом с диваном, внимательно вглядывается в лицо старушки. Она тоже кажется ему очень знакомой.       — Сашенька? — так мягко вопрошает и тянет руку к его щеке — Сашенька Романов, это ты?       — Да… Мы знакомы? — он старательно вглядывается в черны лица, пытаясь вспомнить, но понять, кто перед ним упорно не может.       — Ну что ты, Сашенька, 1901 год, Зимний Дворец — она любовно смотрит точно в глаза и от такого взгляда проносится волна мурашек.       — Любовь Владимировна? — теперь он ясно понимает кто перед ним, а ведь ему казалось, что он больше никого и никогда не встретит из прошлой жизни.       — Да, признали, ваша светлость? — женщина мягко улыбается, а в голове Невского складывается картинка. Молодая гувернантка расчёсывает кудри княжны, старательно собирая их в причёску, а в это время Александр читает вслух какой-то стих, кажется, это был Блок.       — Вы так изменились — Саша не скрывает своего удивления.       — Да бог с вами, говори как есть, постарела.       — Бабуля, ты его знаешь? — Вера поражена, почему ей не рассказали. Бабушка не раз рассказывала разные истории, но никогда не упоминала об Александре.       — Да, птичка моя, я рассказывала, что ещё, когда молодая была, во дворце служила — внучка садится рядом на диван, а та целует её в лобик и прижимает к себе.       — Твоя бабушка была самой красивой девушкой во дворце — Саша улыбается, впервые за последние года, по-настоящему искренне.       — Ну не стоит, полно Вам. Вы то, совсем не изменились, всё такой же молодой, вот только исхудали сильно — после этих слов в животе предательских заурчало.       — Вот — Верочка достаёт из кармашка хлеб и передаёт Бабушке.       — Вот какая молодец — она берёт его и потихоньку подходит к столу рядом с окном, и начинает разделять маленькую горбушку хлеба на кусочки. Саша прислоняет палец к губам, мол " я ничего не скажу". Девчушка на это только улыбается — Сейчас воды нагрею и можно почивать.       Шум в коридоре привлекает внимание и через мгновение на пороге комнаты появляется маленькая девочка, укутанная в большую куртку и шерстяную шаль.