Боль блокады в голубых глазах

      Шум в коридоре привлекает внимание и через мгновение на пороге комнаты появляется маленькая девочка, укутанная в большую куртку и шерстяную шаль.       — Надя! — Вера радостно кричит и подбегает к девочке, а та снимает платок, из-под которого сразу видно две светленькие косички.       — Надюш, у нас гость, поздоровайся — женщина оборачивается на внучку и тихо произносит.       — Здравствуйте — смотря, на так называемого гостя девочка немного краснеет, не спеша проходить вглубь комнаты.       — Вы близняшки — Саша подходит ближе и садится на корточки перед ними. Две практически одинаковые девочки смотрят на него своими голубыми глазками.       — Да близняшки, только мы не сильно похожи — Вера закидывает руку на плечо сестры. Возможно, если приглядеться, есть какие-то отличия, у Верочки косички немного подлиннее. А так их просто не отличить.       Вот бывают близнецы похожи как две капли воды, а бывают такие, что кажется, просто немного похожи.       Голова всё ещё немного гудела и не давала нормально соображать. Но это не важно, главное сейчас, что перед ним две прекрасные маленькие девочки, которых хочется, во что бы то ни стало защитить. Да, защитить, именно это приходит в голову Саше в тот момент, когда он смотрит в полные жизни голубые глаза.       Пшеничные волосы и голубые глаза. И за что ему такое наказание, он попался в их плен много лет назад, а его просто использовали. Он не винит его в этом, есть другие претенденты на место козла отпущений, вот только он уже гниёт в земле. Есть новый, но и тут множество противоречивых моментов. Хотя есть и несколько других, кому бы Невский посмотрел в глаза и сказал пару нелицеприятных слов. Но сейчас главное думать не об этом, есть более серьёзные дела.       Александр старается не думать о прошлом, слишком много боли оно принесло. Конечно, всему есть объяснение, но всё оправдать не возможно и с этим приходится смериться. Только маленькая крупица надежды томилась в сердце, что он нужен. Ему хочется верить, что о нём хотя бы помнят. Может даже не о нём, но хотя бы о городе, о людях и детях. Ведь Московский поклялся, что с городом ничего не случится, обещал, что защитит. Но видимо эти слова остались в прошлом столетии.       Из мимолётных раздумий его вырывает вопрос девочки, что склонив голову в бок настороженно смотрит на незнакомца:       — А кто вы? — всё-таки решается спросить Надя.       — Я? — Невский заворожённо смотрит на девочку. Как же она похожа на Мишу, возможно, это странно, но именно так он представляет себе маленького Московского. Только без косичек, но такого же светлого, с такими же яркими горящими глазами. И снова эти мысли о нём, сердце пропускает несколько ударов.       — Девчата, не доставайте Александра Петровича — укоризненно говорит Любовь.       — Да, что вы, всё хорошо, они просто чудо.       — С этим я не буду спорить. — бабушка раскладывает нарезанный хлеб по тарелкам. Пусть война, пусть блокада, но манеры остаются превыше всего — Пойдёмте кушать.       — Спасибо большое, но я уже получил свою порцию. — Саша укутывается плотнее в потрёпанный пальто и направляется к выходу — Я рад, что повидался с вами, и смог встретить милых леди.       Александр делает немного неуклюжий поклон, заводя руку за спину. Мышцы немного сводит и он выпрямляется. Вера делает реверанс, а Надя повторяет за ней. Видимо бабушка рассказывала о подобном, ка приятно осознавать, что не всё потерянно с дворцовых времён.       — Александр, но я и на Вас отрезала — разводя руки в стороны, женщина слегка нахмурилась. Ей не верилось в правдивость слов, да и интонация Александра выдавала его, но против сказать не могла.       — Увы, прошу меня простить, мне уже нужно идти на работу — Саша фальшиво улыбается, а в животе предательски заурчало. На это он лишь плотнее укутывается       — Заходите ещё! — кричит Вера уходящему. Она сунула ручку в карман, хотела найти красивый камушек, что нашла недавно, но вместо этого она достала талончик. Внимательно приглядевшись, девочка поняла, что он выписан на норму рабочего что была выше чем у них.       Звонкий голос девочки разносится эхом по парадной и врезается в память. Из головы не выходит этот взгляд. Несмотря на ужас, что пережили эти дети, у них до сих пор есть надежда. Как символично Саша понял это, когда посмотрел на сестру Веры. Малютка, а смотрит прямо в душу и словно видит тебя на сквозь. Заглядывает в самую душу и касается её своими маленькими руками.       На улице вновь стало довольно оживлённо. Хотя холод был настолько лютый, что находиться здесь было невозможно. Саша достаточно бодро шёл в сторону трамвайной станции. И как простая случайность могла так на него повлиять? Всего пару дней назад он готов был смериться, сил бороться не было, да и надежды на спасение тоже. Он уже думал бросить все бессмысленные попытки сопротивления, но видит бог, не суждено ему так легко умереть.       Да и ради кого ему жить? Ради Московского? Ха, вот ещё, ради него ему даже чихнуть не хочется. За всё то, что тот успел сделать и сказать, Невский не мог его так просто простить. Но и забыть всё, через что им пришлось пройти не могло бесследно пропасть. Саша и сам не мог разобраться, что он чувствует, и эта не определённость давила. В суровые декабрьские дни всё чего он так хотел, лишь поскорее увидеть Мишу и просто прижаться к нему. Почувствовать тепло и родные руки, что защитят и согреют. Но ничего не было, лишь пара звонков вначале блокады и то большая часть разговора относилась к ситуации на фронте и укреплении города. Но даже в этих коротких разговорах и изредка поступающих письмах, чувствовалась некая теплота и забота.       А ради кого ещё? Ради Уралова. Вот тут однозначный ответ, нет. Александр не мог простить того гнусного предательства, что тот совершил. Он отнял у него всё одним выстрелом, пусть даже его там и не было, но Костя точно должен был понимать, к чему это ведёт. И Невский уверен, что понимал и позволил этому случиться. Для него руки друга будут всегда в крови его семьи.       И тут появились они, и его привязанность к детям проявилась в полной мере. Вот ради кого он будет бороться. Вот ради кого он выстоит и не даст проклятым фашистам добраться до них! Две девчушки смогли вселить надежду и стремление победить.       Кировский завод, и вот Невский сам не свой, силы на работу так и прут из него. Он выполняет норму достаточно быстро и уже принимается ко второй, но ноги подкашиваются. Бетонный пол встречается с его коленями, оставляя за собой жгучую боль и точно парочку новых синяков. Он же, не может просто так умереть от голода, но у него человеческий организм, у которого есть свои пределы. И они явно не сходится с желаниями Ленинграда. К горлу подступает тошнота, а в глазах всё плывёт и темнеет.       — Давай вставай, — какой-то мужчина такой же дистрофичный, подходит к Саше, помогая подняться на ноги — стоять можешь?       — Да, — пытаясь поймать образ перед собой, невский держится за предложенную руку стараясь встать.       — Ей, парень — вскрикивает, чувствуя, как Александр заваливается назад едва успев встать.       Темнота окутывает и забирает бессильного Невского в свои объятья. И вот снова перед ним та же пустота, но в этот раз не спокойствия есть только страх и холод, что окутывают всё тело.       Снова эта пустота. Ему удавалось избегать её бесчисленное количество раз, но именно сейчас она решила вновь прибрать его себе. В момент, когда он решил жить и бороться, смерть протянула к нему свои костлявые руки и забрала.

***

      Вера несколько недель ходила за хлебом именно в ту булочную, где встретила Александра, но его все не было. В ужасе после первой недели она прибежала к бабушке в слезах, девочка думала, что его больше нет. Хоть она и не далеко была от истины, Любовь всё же её успокоила, рассказав, что такое бывает и что Невский не простой человек. Вера не особо поняла, что говорила бабушка, но тот что новый знакомый особенный запомнила.       В один день Надя увидела рядом с домом Александра. Он выглядел ещё бледнее, но держался очень статно, словно вопреки своему внешнему виду.       — Вы живы — едва отойдя от ступора, девочка подбежала к Ленинграду и крепко обняла, в силу своих возможностей.       — Да, милая, ну как вы тут? — осторожно погладив девочку по голове, вымученно улыбнулся.       — Всё хорошо, пойдёмте скорее внутрь — девочка с хвалилась за рукав и сразу потащила в парадную.       Зима в этом году выдалась лютая, морозы доходили до -41 на улице, хотя в домах было не особо теплее. Жглась вся ненужная деревянная мебель, письма, книги. Прежде, прекрасно обустроенные квартиры, с резными шкафами и мягкими кроватями, больше походили на заброшенные бетонные коробки.       В один из таких холодных вечеров Саша вновь пришёл к Синицыным, сидя на маленьком матрасе рядом с диваном, он перебирал принесённые книги. Ленинград думал что у хозяев есть буржуйка, но к сожалению такой роскоши не оказалось. Пришлось придумать как бы им согреться и не угореть. На кухне, в которой осталась только маленькая плита и раковина, Невский смог открутить и частично отломать вытяжную трубу. Высунув один конец в окно, и кое-как закрыв образовавшиеся щели, другой остался свисать рядом. Разведя маленький костёр в старой кастрюле, в комнате стало немного теплее. Грел он конечно слабо, но это хоть что-то. В огонь кидали листы вырванные из старых книг.       — Ветер весело шумит,       Судно весело бежит       Мимо острова Буяна       К царству славного Салтана,       И знакомая страна       Вот уж издали видна. — выразительно рассказывает Саша, отрывая очередную страницу и сминая её бросает в пламя. «Спасибо большое, Александр Сергеевич, вы спасли меня в XIX веке и вот сейчас спасаете. Жаль, что именно так» проносятся мысли в голове после очередного листа. Он смотрит, как огонь начинает расходиться и текст быстро исчезает.       — А вы все произведения Пушкина наизусть знаете? — замечая, что Александр Петрович лишь изредка поглядывает на текст и почти сразу вырывает лист из книги, тихо спрашивает Надя.       — Ну не все, но есть некоторые — грустно глядя на огонь. Это одна из книг, что была в коллекции долгие годы, подписанная специально для Романова.       — Насколько мне известно, вы были знакомы с ним лично — хриплым голосом говорит Люба, Саше думалось, что она давно уснула.       — Да виделись однажды на балу — Александр немного усмехается, в памяти всплывают тёплые моменты о том времени.       — Ого, настоящий бал — Надя вытаскивает нос из-под одеяла, прижимается ближе к сестре.       — Я бы хотела хоть раз на нём побывать — мечтательно тянет Верочка — красивая музыка, пышные платья. Всё блестит и сияет, просто сказка.       — А расскажите, как это — робко спрашивает девочка, видя, как на лице воплощения появляется еле заметная улыбка.       — Ничего особенного. — как-то резко говорит Саша, рассказывать о таком сейчас не хочется. Возможно, будь они в уютном доме, сидя рядом с камином и сытыми, он был бы не против рассказать. Но сейчас для этого совершенно не время — Если быть откровенным, то скука смертная.       Александр сам удивился своим словам, раньше он бы начал рассказывать о красоте сие мероприятия. А сейчас он ответил словно не своими словами. Долгое время ему навязывали стыдится своего статуса, новой власти не нравилось столь привилегированное положение города и дабы хоть немного сгладить углы пришлось сменить сначала имя, потом и переписать биографию. Романов потерял в одночасье всё к чему шёл два столетия, и думать о том времени совершенно не хотелось.       — Очень жаль — немного тише.       За всю историю существования города, это были самые лютые морозы. Эта жизнь видимо очень любит Александра, раз в такой момент решила добить его и всех жителей жуткой непогодой. В редкие солнечные дни он чувствовал себя хоть немного лучше, голова не так кружилась, и кости не ломило изнутри, а суставы не выкручивало. Будь он простым смертным, умер бы в первые недели блокады, от разорвавшегося рядом снаряда или сгинул под обломками здания. Но он не простой человек от этого становится ещё хуже. Наблюдать смерти своих же жителей  и не иметь возможности хоть как-то повлиять на это, режут сердце не хуже обычного ножа.       И зачем он тогда нужен? В чём вообще цель их существования? Видимо, ответа он так и не получит.       Погрузившись в свои размышления, Саша не замечает, как вновь начал рассказывать сказку это его успокаивает, кажется, даже руки не так сильно дрожат. Он замолкает, видя, как Наденька и Верочка, прижимаясь, друг к другу, мирно спят. Невский поднимается с пола, подходит к ним и поправляет одеяло. До чего же они маленькие, а столько уже пережили.

***

      И вот он долгожданный Апрель, по началу, погода была всё такой же лютой. Оставшиеся жители не были готовы к новым морозам, но видимо Бог смиловался над ними. И к середине месяца становилось всё теплее, и первый лучик солнца стал для многих надеждой.       Саша несколько раз пытался переправить девочек через Ладогу вместе с другими эвакуирующимися, но это не увенчалось успехом.       После того как их не пустили на борт вместе с другими маленькими детьми Невский психовал и готов был пойти в генштаб и чуть ли не из последних сил выбивать для девочек пропуск. Но на его глазах грузовик с детьми был уничтожен бомбой, лёд в этом месте треснул и автомобиль ушёл под воду. Самолёт не успели сбить, зато он успел попасть точно в цель.       У Александра от этого зрелища подкосились ноги сердце, словно пронзило тысяча маленьких иголок, он просто упал на колени, крепко прижимая к себе девочек прикрывая собой. А глаза наполнились слезами и страхом, а если бы он смог их посадить на судно.

***

      21 апреля 1942 в квартиру Невского раздаётся стук.       — Войдите — не поднимаясь с матраса, хриплым голосом кричит Саша. В комнату входит офицер, а может и сержант, а может у него какой другой чин, но это не особо важно. Достав из небольшой сумки конверт, тот протягивает его лежащему.       — Вам сообщение из Москвы — офицер наблюдает за Невским, как он трясущимися руками распечатывает конверт.       Вся важная информация передаётся через зашифрованные послания по радио связи. И видимо что-то случилось, что Александру информацию аж домой принесли. Все прошлые разы ему приходилось лично являться в управление, но тогда было лишь начало блокады, да и он вскоре был попросту отстранён от важных дел.       " Надеемся, вы живы. Просим Вас эвакуироваться в тыл. Ваши знания очень важны правительству, поэтому было выдано распоряжение эвакуировать Вас в тыл в не очереди. Просим Вас как можно скорее прибыть в генштаб. Уверяем, что наступательные операции по прорыву блокады ведутся успешно. В ближайшее время блокада будет прорвана и полностью снята.       Эющл, ньмщя рряа, щг эмгродюк ойянпэррз. А ъхрлэ ую югвк нроётжнюя, ф олпллжнюяэъ ую ур пчмгл. Нъебчсхпул, ароофпз ип шлр."       Бегло просмотрев текст, Саша смог практически сразу его дешифровать. Вот только последнее оказалось двойной шифровкой и ключевое слово он знал очень хорошо. Всё-таки Миша не забыл о нём, даже немного совестно, что он проклинал его.       — Когда следующий транспорт через Ладогу? — прокашлявшись, почти стольным голосом произносит и пристально смотрит на молодого солдата.       — Сейчас движение приостановлено, лед начал таять. — немного заикаясь, произносит — Как нам сообщили, можно переезжать только в экстренном случае.       — Я не услышал ответа на мой вопрос — Невский в мгновение стал суровым, хотя в основном это происходило во времена монархии. Сейчас это давалось с большим трудом, но даже будучи в таком плачевном состоянии он вселяет страх в офицера. Ещё и смотрит на пронзительно, что и слова сказать поперёк не возможно.       — С-скорее всего в Мае — парень перепугано смотрит на Ленинград. Тот поднимаясь с матраса, подходит к столу, достав из ящичка маленький клочок бумаги на котором быстро написал насколько слов.       — Ты в Москву? — сухо спрашивает, складывая лист в треугольник.       — Если получится прорваться ночью, то да — если так посмотреть, то его задача очень рискованна. Офицеру поручили доставить несколько бумаг в Москву, но не уверенность в собственных силах пропадает лишь от такого командного голоса Ленинграда.       — Ни каких если. — твёрдо произносит, вкладывая ему в руку письмо — Вот, передашь это Михаилу Московскому в руки лично.       — Но мне не положено…       — Взял и передал — слыша угрозы от истощённого человека, солдат всё же берёт из дрожащих рук бумажку и убирает во внутренний карман.       Невского немного трясёт после ночной бомбёжки, он так и не отошёл. А сейчас от малейшего движения по телу проходилась тупая боль. Стиснув зубы, он собирается вновь вернуться к матрасу и хоть немного поспать, если это удастся.       — У меня есть немного хлеба — вспомнив, что в управлении был ещё один приказ, он тянется к сумке, но чужая рука его останавливает.       — Не нужно.       — Но я же…       — Я сказал, что не нужно, сам лучше съешь. Я без еды проживу, а вот что ты так сможешь, я очень сомневаюсь — Саша хлопает того по плечу и медленно плетётся к матрасу — У вас что-то ещё?       — Эм, нет, прошу прощения — парень неуверенно отвечает и быстро вылетает из квартиры.       Ну вот оно спасение, столь долгожданное, но не такое как его представлял себе Саша. Ведь он не собирается уезжать из города, но просто так пропасть поручению на эвакуацию он не даст. Осталось только сказать Любе, что девочки скоро будут в безопасности.

***

      10 Мая. Невский с трудом поднимается с постели. Нормы хлеба были немного подняты, но Саша отдавал почти весь девочкам или прохожим, что, по его мнению, нуждались в нём больше. Он уже перестал чувствовать голод, ну или мозг научился игнорировать эти сигналы. Все чувства смешались в одно, он словно был мертвецом в пока что живом теле. Как ему сказала женщина с маленьким ребёнком, когда он отдал ей свой талончик, по нему можно изучать анатомию. И то верно все кости наружу, лишь тонкая кожа скрывала за собой их белизну.       Солнце в этот день светило необычайно ярко. За последнюю неделю оно выглянуло первый раз. Кажется, что сам Бог говорит, сегодня именно тот день.       Вчера к Саше пришёл тот же офицер с донесением, что Ладога открыта для кораблей и завтра он должен быть доставлен в тыл. Про своё поручение Невский спросил мельком, получив лишь утвердительный кивок.       Утро следующего дня встретило старенным спокойствием, но тишина тревожило куда больше звуков сирен. Невский аккуратно сложил конверт с пропуском в карман и направился к уже хорошо знакомому дому.       Осторожно открыв дверь в квартиру Синицыных, он проходит внутрь. На диване тихо хрипя, лежала женщина, в последние дни ей становилось всё хуже. Любовь успела перенести сильнейшее воспаление лёгких, болезнь, конечно, отступила, но ей не становилось лучше. Холод взял своё, уже две недели у старушки сильный кашель, поэтому девочки по очереди следят за ней. Вера сидела рядом с ней, держа за руку и что-то тихонько рассказывала.       — Здравствуйте, а где Надя? — Ленинград удивлённо оглядывает комнату.       — А так она в госпиталь ушла — хрипло шепчет Люба.       — У меня есть распоряжение на эвакуацию из города. — Саша подходит к ним, проверяя карман. Его не оставлял страх, что он может потерять заветный листок — Вы можете встать?       — Нет, милок, думаю, не в этот раз. — бабушка устало поднимает на него глаза. Было заметно, как даже такое незначительное действие даётся ей с трудом — Забирай Веру и Надю, уезжайте отсюда.       — Нет! — Вера вскакивает на ноги — Нет, я не поеду никуда без тебя.       — Верочка, не переживай — она останавливается, чтобы прокашляться.       — Нет. — из глаз потекли слёзы, девочка бросается к бабушке, обнимая её и словно сжимая в тиски, всем видом показывая, что не отпустит — Я не уеду без тебя, как мы будем одни. Бабушка...       — Не плачь, милая. Ты будешь не одна. — женщина слабо прижимает дрожащего ребёнка к себе — Вы с Надюшей будете в безопасности, вместе. Это для меня главное счастье.       — Нет.       Невский стоит в полном отчаянии. Головой понимая, что в любом случае сейчас будет невозможно перевезти Любовь Владимировну. Но смотреть, как девочка рыдает от такой же безысходности выше его сил. Возможно, сейчас она видит бабушку последний раз, Ленинград встряхивает головой, отгоняя эти мысли. Ему остаётся только одно - Врать. Сладкая ложь лучше горькой правды, по-другому сейчас ни как.       — Верочка, я переправлю твою бабушку, как только ей станет лучше, а пока позабочусь о ней — легонько касаясь плеча девочки, та поднимает на него заплаканные глазки и смотрит так искренне, что Невский с трудом пересиливает себя, дабы не заплакать.       — Правда? — с надеждой спрашивает та.       — Да, конечно — немного наигранно улыбается, ему и самому хочется верить в эти слова.       — Иди, милая — выпуская из слабых объятий внучку, она смотрит, как её девочка подходит к Александру и робко берётся за его руку.       — Я буду очень скучать — тихо произносит Вера.       — С Богом, дитятко — бабушка трясущейся рукой крестит внучку.       Они выходят из квартиры, парадная за это время не сильно изменилась, только некоторая часть ступеней обвалилась и вся штукатурка облетела со стен. В этом доме живёт ещё несколько семей, ну или же те, что остались. Поэтому даже в такое время они следят за чистотой, все обломки были вынесены и сложены рядом с домом. Возможно, это сделано по большей части из-за безопасности. Авианалёты и обстрелы никто не отменял, а находится в более чистом помещении определённо безопаснее.       — Мы за Надей? — вытирая рукавом остатки слёз.       — Нет, сначала я отведу тебя к причалу — тяжело вздыхает Александр. Да, размышления как лучше поступить, и что стоит сделать в первую очередь, даются крайне тяжело. Но времени всё досконально продумать нет. Он рассчитывал, что девочки будут дома и он сразу заберёт обеих, но вышло всё иначе.       — Но как же?       — Я отведу тебя в безопасное место, потом схожу за Надей, и вы вместе переправитесь через реку — Невский не останавливается, а лишь сильнее сжимает худенькую ручку.       Вера замолкает. Почти весь оставшийся путь они молчат. Невский сосредоточенно смотрит на дорогу, в голове куча мыслей. Вера уже привыкла, что в какой-то момент Александр Петрович может просто замолчать и уйти в свои мысли. Первое время девочки начинали с ним разговаривать и пытались привлечь внимание, но потом стали просто наблюдать.       Они пытались задавать вопросы, но ответом служил лишь непонимающий взгляд. После небольшого объяснения от бабушки, девочки поняли, кто такой Невский-Романов. Почему он, как сказала бабушка, совершенно не изменился, хотя прошло много времени.       В холодные вечера, когда Александр приходил к ним с небольшой стопкой книг, Надя любила расспрашивать о прошлом, о каких-то исторических событиях и об авторах, чьи произведения сжигались. Невский почти всегда старался, как можно красочней рассказать всё что знал и помнил. Ну а принесённые книги он либо читал, а потом вырывал прочитанный лист и сжигал, или просто рассказывал по памяти.       Подходя ближе к озеру, становилось всё холоднее. Верочка оглядывалась по сторонам, вокруг было много народу. В основном маленькие дети. Видимо, сегодня происходит массовая эвакуация детей. Вот и хорошо.       Саша останавливается около небольшого строения и присаживается так, чтобы их с Верой глаза были на одном уровне.       — Вера, послушай меня очень внимательно! — он серьёзно смотрит в голубые глаза и берёт девочку за плечи — Я сейчас пойду за Надей, если мы не успеем прийти до того момента, когда отправится вот этот корабль. — указывая на небольшое пришвартованное к пристани судно, что немного качается на волнах — То ты вместе с другими детьми поднимаешься на борт.       — Я не поплыву без Нади — девочка мотает головой.       — Милая, послушай, я приведу её, и она отправится на следующем. Сейчас главное, чтобы ты перебралась на тот берег — он горько вздыхает, сердце стучит как бешенное. Ведь понимает, что разделяет сестёр, но это необходимо. Возможно так даже безопаснее, переправлять девочек отдельно.       — Пожалуйста, Александр Петрович, я.. — девочка всхлипывает, и несколько слезинок скатываются по покрасневшим щекам.       — Я постараюсь как можно скорее вернуться. — Саша обнимает девчушку, крепко прижимая к себе, и целует в лоб. Заметив проходящую мимо женщину с ребёнком на руках, обращается к ней — Мадам, прошу вас, присмотрите за девочкой, если я не вернусь до отправки, прошу вас, посадите её со всеми.       — Эм, да, хорошо, — та немного в шоке берёт Веру за руку.       — Я скоро вернусь — бросив короткий взгляд, Ленинград стремительно скрывается в толпе.       Медленное тиканье метронома не громко разносится по улицам. Госпиталь, в котором подрабатывали девочки, находится почти в центре города. Идти до него не долго, но когда ты ничего не ешь, это становится проблематично. Саша опирается о стену, в глазах темнеет, а ноги не держат. Хочется упасть на холодную землю без сил, но нужно идти.       Метроном начинает стучать быстрее. «Только не сейчас» проносится мысль в головах многих. Невский отрывается от стены, и так быстро, как только может, идёт к госпиталю. А мысль всего лишь одна - «Только бы успеть».

***

      После ночной атаки в госпиталь поступает много раненых. Санитарки и врачи располагают пострадавших, где придётся, все палаты переполнены и солдаты лежат в коридорах.       — Наденька, принеси бинт и набор инструментов из 103 — молоденькая медсестра помогает солдату удобнее разместиться на полу, попутно осматривая ранение в руке.       — Сейчас! — девочка завязывает узел на голове пострадавшего, оглядывается на голос. Перекинув сумку через плечо, она со всех ног бежит по коридору к лестнице.       В бывшем детском отделении на третьем этаже, до сих пор хранится часть медикаментов. Девочка быстро поднимается на этаж. В полуразрушенном коридоре валяется куча каменных обломков и деревянных перекрытий.       Из-за бомбёжек одной стены частично нет, и ветер то и дело поднимает едва осевшую пыль. Осыпавшаяся штукатурка со стен, и куча стекла разбросаны по полу, мешая быстро пройти. Мальчик лет семи проходит мимо неё с охапкой деревянных оконных рам.       На первых этажах слышится странный шум, и резкий звук воздушной сирены звенит в ушах. Надя вздрагивает и быстро пробегает в коридор, не обращая внимание на обломки на полу.       — Надя! — мальчик одёргивает её.       — Беги вниз. — вырываясь, она летит к 103 кабинету — Я быстро.       — Зашибёт! — первая бомба взрывается в нескольких кварталах от больницы. От ударной волны они падают на пол, прикрывая головы руками. Пацан отползает к лестнице — Надя!       — Я быстро — девочка поднимается и не обращая внимание на новый взрыв, что в этот раз был на много ближе.       Она забегает в маленькую каморку. Бомба разрывается на территории госпиталя, здание содрогается и хлипкий шкаф падает на девочку. Надя закрывает голову руками, пятится назад к стене и сползает по ней вниз. Скидывая с себя доску, она осматривается. По полу разбросаны разбитые банки, коробочки с препаратами, бинты и инструменты. Голова кружится и кажется, что перед глазами всё плывёт.       — Надя? — Саша ковыляет по лестнице, прижимаясь к стене — Наденька!       — Александр Петрович. — услышав знакомый голос, она отзывается на него, и торопясь старается сложить в сумку всё, что попадётся под руку — Я здесь.       Сложив всё, что могла, Надя выбегает в коридор и пытается перелезть через большой кусок потолка, что упал после взрыва.       Гул моторов самолёта звучит слишком близко.       — Милая, подожди. — Невский видит как девчушка перелезает и бежит по коридору.       Взрыв.       Снаряд приземляется в пристройку перед госпиталем. Взрывная волна сносит лицевую стену. Потолок третьего этажа обрушается. В отдалённой части города раздаётся ещё несколько взрывов.       В голове жуткий звон и боль. От взрыва худое тело откинуло, и Саша ударился головой о ступени. Он удерживается за металлические перила и только по воле Бога не скатывается по лестнице до первого этажа.       Кое-как вставая на ноги, он осиливает несколько ступеней.       — Надя! — крик, а в ответ лишь тишина. «Боги, пусть это будет контузия! Просто контузия!»       Пыль оседает, тело сковывает страх, боль и отчаяние. Потолка больше нет, только голые полуразрушенные стены. Звенящая тишина окутывает и уничтожает в один момент. Один короткий миг и больше ничего и никого нет.