Аритмия души

      Выходя из здания, я надеялась, что прохладный ночной воздух хоть как-то благоприятно повлияет на моё состояние. Однако никаких изменений не произошло. Я остановилась и попыталась задерживать дыхание, так как иногда это помогало восстановить сердечный ритм.       Но всё было безуспешно; приступ был очень сильным. Тревога перерастала в панику.       Становилось труднее дышать, ноги были будто ватными. Я уже перепробовала всё, что могла. Отчаяние, безысходность охватили меня. Ведь в этом мире нет скорой помощи, которую мне так часто приходилось вызывать в нашем мире.       А сердце безудержно колотилось. Сил становилось всё меньше и меньше. Темнело в глазах.       Тут сзади кто-то подошёл ко мне и повёл в сторону, к лавке. Он посадил меня, и я увидела стоящего перед собой Чишию.       Я не знаю, удивилась ли от его появления или нет: в том состоянии я не думала об этом. – Помогите. Пожалуйста, – сдержанно проговорила я.       Вообще, мне не хотелось просить у Чишии помощи, хотя мысль об этом появилась сразу по окончании игры. Но в данный момент другого выхода не было, и пришлось переступить через гордость и некую неприязнь, которая была у меня к нему после второй нашей встречи.       Сейчас у Чишии были непонятное выражение лица: что-то высокомерно-недовольное улавливалось в нём. Пока я размышляла об этом, Чишия взял мою руку и стал мерить пульс. Почувствовав его скорость, он вскинул брови. – Ух ты, – кротко сказал он.       Пятнадцать секунд длились, как целая вечность.       Чишия отпустил моё запястье и убрал руки в карманы куртки. Кажется, это была его любимая поза. – Таблетки? – спросил он, глядя не на меня, а куда-то в сторону. – Не помогают.       Сказав это, я почувствовала, что ком подступил к горлу. Очень странным было моё душевное состояние.       Какое-то время Чишия размышлял. На его лице точно было недовольство: то ли мной, то ли ситуацией, в которую он себя втянул. Казалось, он борется сам с собой. Его глаза бегали из стороны в сторону будто в поисках ответа. Мне было неловко.       Наконец Чишия что-то решил для себя. – Что ж, вставай, не сидеть же тут до утра. Тем более в таком состоянии ты до него можешь и не дотянуть, – сказал он и помог мне подняться с лавки.       «Весьма странная ирония», – решила я.       Чишия повёл меня куда-то. Он шёл справа от меня, слегка придерживая. Я же пыталась собрать хоть какие-то силы и идти сама, вроде как не нуждаясь в его поддержке. Улицы были тёмными и пустынными. На ночном небе отчётливо виднелись звёзды. Моя тревога прошла: теперь со мной был доктор. Но также было и другое, не совсем приятное чувство: меня напрягало это недовольство Чишии. «И всё-таки я не навязывалась, он сам подошёл», – старалась объяснить я сама себе ситуацию. – И что ты собиралась делать, если бы я не подошёл? – спросил он, прервав молчание. – Ждать. Либо пока сердцу надоест колотиться, и оно вернет ритм в норму, либо пока ему надоест, и оно остановится вовсе, – ответила я Чишии в заданном им ироничном тоне. – А, – Чишия усмехнулся, – ну, у обоих вариантов вероятность одинаковой была бы, если что.       «Вообще прекрасно! Зато операцию перенесли: я же потерплю!..» – со снова появившимся обидным чувством размышляла я про себя. – Что вообще это за игры? Что это всё значит? – через некоторое время уже нейтрально спросила я. Всё-таки мне было любопытно чужое мнение на главный мучавший меня, и, наверное, всех в этом мире, вопрос. Чишия же, как и Арису, казался мне весьма умным. – Пф, – он попытался ухмыльнуться, но очевидно эти вопросы и сами волновали его. Вопросы, на которые и он не знал ответа.       Так мы дошли до больницы. Высокое тёмное здание величественно стояло в ночной тишине. Зайдя внутрь, стало ещё темнее; я еле-еле разбирала дорогу. Однако Чишия вёл меня, почти не останавливаясь. Мы поднялись два этажа по лестнице: было тяжело, мой приступ не прекращался ни на секунду.       Это было реанимационное отделение. Пройдя по длинному коридору, Чишия завёл нас в какое-то помещение вытянутой прямоугольной формы с высоким потолком. Здесь, у левой стены, стояла всего одна медицинская кровать. Подведя меня к ней, Чишия нашёл работающую (на батарейках) лампу. Включив её, он стал искать что-то в шкафах. Помимо них здесь находились сложные приборы и длинные провода, висевшие над и рядом с кроватью. Все они, разумеется, не могли сейчас работать.       Найдя всё необходимое, Чишия сказал мне лечь, а сам стал мыть руки. Я легла, но в горизонтальном положении мне было очень некомфортно: так ещё ощутимее и сильнее колотилось сердце. Но спорить со специалистом я бы не стала.       Опять каждая секунда стала чувствоваться вечностью. Меня почему-то охватил страх, хотя я никогда не боялась врачей или каких-либо процедур. И страх этот был каким-то иным. Вообще все события здесь были необъяснимыми.       И вот Чишия подошёл ко мне. В руках у него были ампула с веществом, шприц, катетер, жгут, стерильные салфетки и вата. – Тебя прямо трясёт; настолько боишься? – с ухмылкой спросил Чишия, протирая мне салфеткой локтевой сгиб. – Это от сильного сердцебиения, – оправдалась я. В какой-то степени так и было.       «Боюсь? Ещё чего!»       Чишия наложил жгут и устанавливал катетер. В его движениях чувствовался профессионализм. Закончив с этим, он открыл ампулу, набрал её содержимое в шприц и стал вводить препарат.       Тут же я почувствовала сильно неприятное ощущение: будто жар разливался по всему моему телу, по каждому сосуду и капилляру. Стало ещё тяжелее дышать, сердечный ритм быстро менялся: то ускоряясь, то резко замедляясь, он был очень неравномерным. Меня снова охватила паника; казалось, вот-вот и сердце точно не выдержит и остановится…       Становилось просто невыносимо терпеть это обжигающий изнутри жар. Я уже не могла лежать неподвижно и контролировать себя: я стала крутить головой из стороны в сторону, свободной рукой сжимать одеяло, на котором лежала, поджимать ноги, изгибаться, пытаясь подняться. – Может перестанешь ёрзать?       Я была не в состоянии ни ответить Чишии, ни выполнить его просьбу: насколько плохо мне тогда было просто невозможно описать.       Наконец ужасное чувство начало проходить; сердце успокаивалось. Я стала дышать легче и спокойнее.       И тут ритм снова сорвался. – Нет, нет, нет, нет… – тревожно заговорила я. Голос у меня задрожал. – Издеваетесь? – Чишия понял, что произошло.       Его глаза забегали по сторонам, лицо выражало встревоженность, которую он пытался скрыть. Теперь уже не было места для колкостей.       Он снова стал искать что-то в шкафчике. Я же в отчаянии закрыла глаза. «Может это всё сон?» Но нет, всё было очень даже реально.       Чишия вернулся к моей кровати. – Ээй, не отключайся, – с этими словами он приложил руку к моей шее. Но пульс был, и был очень быстрым.       Впервые в голосе Чишии улавливалось волнение.       Я открыла глаза и, повернув голову в его сторону, посмотрела на Чишию. Он же быстрыми, но чёткими движениями уже вводил мне другой препарат.       И снова жжение, снова я почти задыхаюсь…       Наконец, спустя, может, минуту, но такую мучительную, приступ был купирован окончательно. Я облегчённо выдохнула. На мгновение мой взгляд встретился со взглядом Чишии: мы оба были неподвижны и, кажется, осмысливали всё произошедшее.       Тут Чишия отвёл взгляд и, бросив шприц в медицинский лоток, прервал наступившую паузу. Затем он резко встал и вышел в коридор.