Аритмия души

      Лежа на больничной кровати одна в помещении, освещенном настольной лампой, я приходила в себя и пыталась переварить всё произошедшее, начиная с сегодняшней игры. Но это выходило с трудом: слишком возбуждённым было моё состояние.       К тому же Чишия, его, порой, странное поведение, окончательно запутывали мысли. Я совершенно не понимала его отношение к происходящей ситуации.       Минут через пять Чишия вернулся и молча стал снимать катетер. В его движениях опять ощущались недовольство и равнодушие. Самое ужасное – я чувствовала себя беспомощной, потому что была лишена вообще каких-либо сил, и это угнетало.       Чишия делал всё как-то неаккуратно и грубо: в один момент, когда он вытягивал катетер, мне стало так больно, что я еле сдержала возглас, зажав губы. – Дорогу обратно, надеюсь, сама найдёшь, – сказал Чишия, залепив место катетеризации.       Он уже дошёл до двери, когда я, опомнившись, коротко сказала: – Спасибо.       Чишия приостановился, но ничего не ответил и ушёл.       «Даже не спросил о моём самочувствии – как грубо. Не хотел бы помогать, не помогал бы вообще».       Но всё равно, неожиданно для себя мне стало грустно от его ухода. Я явно почувствовала, как одинока в этом жестоком кровавом мире.

***

      Я долго не могла уснуть в ту ночь: будучи впечатлительной, разного рода мысли не давали мне покоя. Наутро я ушла из больницы. Сердце сильно пока что меня не мучило; единственное, болела рука: в локтевом сгибе осталось что-то нечто небольшой, но глубокой раны.       Следующие несколько дней были ничем не знаменательными и относительно спокойными, не считая многочисленных коротких приступов. Я ходила по городу, в магазинах пополняла свои запасы еды, питья и лекарств, ночевала где придётся, в один из дней пошла на игру. Это была игра бубен. Она прошла довольно несложно; хорошо, что не требовалась физическая сила.       Однажды, идя по улице, я встретила Арису и девушку из «Догонялок». Они, видимо, собирались куда-то поехать, потому что стояли возле велосипедов и что-то обсуждали. Я подошла к ним и поздоровалась. Арису рассказал мне, что они ищут некий пляж, на котором должны быть люди и, возможно, ответы на то, что это за мир. Я очень заинтересовалась этим и попросилась поехать с ними. Особо уговаривать не пришлось: они были не против.       Впоследствии я осознала, насколько значимой была эта встреча.       Итак, мы отправились на поиски пляжа. Арису и Усаги (теперь я познакомилась и с ней) ехали вдвоём на одном велосипеде, я же – рядом с ними на своём. Как же удивительно было ехать по пустым улицам Токио, самого густонаселённого мегаполиса страны! Но, очевидно, только не в этом мире.       Погода была чудесной. Солнце немного слепило мне глаза, заставляя улыбаться. Случайно посмотрев на руку, где остался след от катетера, вспомнились мне связанные с ним события.       Вообще, сейчас воспоминание о них вызывало у меня странные и неоднозначные чувства: щемящие душу от мучений той ночи и противоречивого поведения Чишии, они смешивались почему-то с ощущением загадочным и, к удивлению, приятным. Даже мурашки пробегали по всему телу, когда в памяти всплывало, как Чишия придерживал меня или своей холодной рукой коснулся моей шеи…       Но чем больше времени проходило с той ночи, тем больше она казалась каким-то сном. А когда ты хочешь "вернуться" в сон, вспомнить все его детали, они как назло всё больше ускользают. Пытаясь же ухватиться за них, они отдаляются ещё больше и теряют свою волшебную силу. Именно таким было сейчас моё состояние.       Но я не хотела задумываться о причинах этих непонятных чувств. «Пускай они и останутся таким загадочными», – размышляла я.       А тем временем мы доехали до одного из пляжей города. Но здесь не было ни людей, ни чего-то особенного. – Как же так? – недоумевал Арису. – Мы уже все пляжи проверили; это был последний!       Арису был очень расстроен и подавлен. Но оказалось, не только это его огорчало. – А где его друзья? – спросила я Усаги, когда Арису стоял у воды, поодаль от нас, и не мог слышать разговор. Я не хотела спрашивать это у него лично, потому что догадывалась, что ответ вряд ли будет радостным. – Погибли в игре… – ответила Усаги. – Он ничего не смог сделать и теперь винит себя в их смерти.       Мы обе смотрели на Арису, от безысходности кидавшего камни в море, и молчали. Потому что в молчании этом было столько грусти и боли, что никакие слова тут нельзя было подобрать.       Но вот солнце стало садиться; оставаться здесь было бессмысленно. – Давайте проследим за кем-нибудь с ключом-картой, то есть с номером на браслете, и так выйдем к нужному пляжу, – вдруг предложила я. – А это идея. – Может получиться, – Арису оживился.       Мы решили, что этой же ночью так и сделаем.       Уже собираясь уезжать и садясь на велосипед, я оступилась и чуть не упала. Арису ловко придержал меня. И тут, от этого прикосновения, мне опять вспомнилась та ночь. Опять мурашки.       Отогнав воспоминания, я села на велосипед, и мы снова втроём поехали по пустому Токио.

***

      И вот мы уже «гонимся» по ночному городу за группой людей с теми самыми браслетами. Они на машине. Арису с Усаги бегут. Я же отказалась от этой идеи, потому что знала, что моё сердце не переживёт такой забег, и сейчас ехала за ними всеми на велосипеде.       Не без труда мы добрались до места. Это было, к удивлению, освещённое невысокое, но вытянутое здание. От пляжа же здесь было только название.       Пока мы втроём делились друг с другом мыслями об увиденном, сзади вдруг подкрались какие-то люди и, ослепив нас, надев нам на головы мешки, потащили куда-то. Всё было так неожиданно, что понять произошедшее мне удалось только когда мы очнулись в большом светлом помещении.       Так я и попала на Пляж.