Заклятые подруги: Гриффиндор vs Слизерин

Быстро собравшись, волшебники вернулись в дом. Лили и Оминис нервничали, а Себастьян и Элис не воспринимали свой поход всерьез, будто это было обычной прогулкой по лесу. Лили осуждающе смотрела на Элис, пока та надевала штаны и сапоги из драконьей кожи, крепила на поясе пару кинжалов из гоблинского серебра и собирала волосы на затылке в пучок. — Если что-то случится… Или пойдет не так… — Да, мам, — Элис махнула рукой. — Я сразу позову вас. — Пожалуйста, будь серьезнее! — Я серьезна. Я так серьезна, что скоро буду эту серьезность из себя ложкой вычерпывать, — янтарные глаза подруги на секунду сверкнули. — Рыжик, ты думаешь, что я ребенок? Я могу сама о себе позаботиться. Тем более, со мной будет Себастьян. — Вот поэтому я и беспокоюсь, — вздохнула Лили. — Вы по отдельности творите глупости, а вместе совершенно неконтролируемые. — Хей, расслабься, — Элис улыбнулась. — У тебя будет целая ночь вдвоем с Оминисом. И никто не помешает. Вдвоем. С Оминисом. Эти слова ударили по мыслям Лили, полностью захватив ее и сбив с толку. Она будет с ним вдвоем в одной комнате. И они должны будут говорить. «Если я буду просто сидеть до утра в коридоре это будет слишком странно, да?», — она нервно одернула рубашку на себе и поправила юбку. Представив, как Оминис утром выходит из комнаты и спотыкается о нее спящую, она начала беспокойно грызть ногти. «А если он ударится или проткнет себе что-то, или разобьет голову? Нет, все же придется зайти и сказать что-то».

***

— Я поражен твоей беспечностью! — голос Оминиса дрожал от возмущения. — Я знаю, — Себастьян вгляделся в мутное зеркало, поправляя взъерошенные волосы. — Я не одобряю расхищение гробниц темных магов! — Я знаю. — Я не приду тебя спасать, если что-то произойдет! — Я знаю, — Себастьян улыбнулся, прекрасно понимая, что друг придет. Ему было и совестно и приятно одновременно. — Но я просто не могу не идти. Мне интересно. Да и к тому же, если я не пойду с Элис, она пойдет одна. Не хочу, чтобы с ней что-то случилось. — Понимаю, — Оминис вздохнул и сел на край кровати гостевой комнаты. — А что насчет тебя? — А что я? — Оминис нервно дернул рукой. — Что ты будешь делать? — Лягу спать, — Мракс нервно затеребил пуговицу на манжете. — Да? Кхем… Ну хорошо, — Себастьян улыбнулся и резко развернулся, столкнувшись лицом к лицу с Лили. Та только ойкнула и отшатнулась. — Себастьян, ты готов? — Элис вошла последней и прислонилась к стене. — Всегда готов, моя леди, — он поднял Элис на руки, закружился на месте и поцеловал ее в висок. Они были такие счастливые, такие открытые, такие увлеченные друг другом… Лили снова почувствовала укол зависти. Нет, она не требовала, чтобы Оминис носил ее на руках или вляпывался вместе с ней в неприятности. Просто ощущение того, что она скоро станет ему не нужна висело над ней мечом Годрика Гриффиндора. Что если ему уже нашли невесту? По всем канонам чистокровных семей, какую-нибудь недалекую родственницу. И Оминис будет вынужден бросить друзей, уехать и завести с ней детей? Лили полукровка, ее кандидатуру точно не рассматривали. А говорил ли Оминис вообще что-нибудь своим родным? Посчитал ли важным упоминание о влюбленной в него гриффиндорке за семейным ужином? Может, он воспринимает ее как мимолетное увлечение? Лили вместе с Себастьяном и Элис спустилась на первый этаж. Она хотела еще немного посидеть в библиотеке семьи Вандерфолл и поискать интересовавшие ее книги по защите от темных искусств. Хлопнула входная дверь, Элис и Себастьян ушли. Резко стало слишком тихо, слишком пусто в таком большом доме. Даже домовых эльфов не видно и не слышно, хоть это и не было чем-то странным: они сами не любили попадаться волшебникам на глаза. Подняв огарок свечи над головой, Лили прошлась мимо длинных книжных шкафов и выбрала пару книг. Присев за старый стол со скрипящей ножкой, она открыла первый том «Защита и нападение» и принялась за чтение. Но оно все никак не шло, буквы расплывались перед глазами а трепет свечи еле освещал всю страницу. Незаметно она провалилась в дремоту.

***

Лили проснулась от легкой вибрации, пришедшей откуда-то снизу, от ног. Она пару раз моргнула и потерла глаза. «Наверное, показалось», — решила она, списывая дрожь на напряжение мышц. Было слишком темно. Свеча уже полностью догорела и библиотека потонула в кромешном мраке. Она на ощупь вышла в холл и сообразила, что после ухода Элис все настенные лампы потухли. Возможно, они питались не газом, как это было у маглов, а энергией самой владелицы дома. Лили по стенке дошла до лестницы и неторопливо поднялась. Дошла до конца холла на втором этаже и нашла ручку от двери в гостевую комнату. «Я сейчас буду с Оминисом вдвоем», — эта мысль казалась чем-то таким странным. Лили никогда не была с ним только вдвоем. Всегда рядом или недалеко был кто-то, кто мог нарушить их уединение. Но теперь… Что-то пугающее было в этой пустоте дома, в этой тишине, будто в склепе или темных пещерах. Казалось, что стоит ей войти внутрь — и там окажется какое-то чудовище, что нападет и убьет ее. Лили выдохнула, отбросила все мысли и решительно толкнула дверь. Внутри было почти так же темно, Лили различала только серый прямоугольник окна, будто нарисованный каким-то не особо умелым художником. Из-за того, что ночь была безлунной, свет почти не проникал в дом. — Лили? — Я ничего не вижу, — она медленно приблизилась к центру комнаты. — Тут так темно. Чьи-то теплые руки осторожно подхватили ее и подвели к кровати. Лили села, с трудом подавляя дрожь в коленях. — Я палочку оставила где-то на комоде, — Лили попыталась встать, но Оминис мягко ее остановил. Она удивленно подняла голову, пытаясь понять, что он задумал, но во тьме не могла различить не то что выражение, а даже черты его лица. — Ты мне доверяешь? — Д-да. Оминис помолчал несколько секунд, показавшихся девушке вечностью. Он присел рядом, крепко взяв за руку и поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Лили почувствовала, как сердце пропустило пару ударов и тут же забилось быстрее. — Так вот как тебе… Всю жизнь. — Это не так плохо, как кажется, — Лили по голосу поняла, что он улыбается. — Я привык. Да и с помощью палочки я не такой уж и слепой. — Все равно, я… — голос предательски дрогнул. Лили прочистила горло и продолжила: — Я бы не смогла так жить. — Мой мир не темный и мрачный, — Оминис поднес руку Лили к своим губам. — У меня обострены все остальные чувства. Сейчас ты видишь не так много, как обычно. Зато можешь чувствовать дыхание… Он слегка подул на пальцы девушки. Потом легко сжал их. — Ты можешь ощущать мои прикосновения. Лили почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Стало слишком холодно, и одновременно душно. Хотелось открыть окно и прыгнуть из него, только бы не оставаться здесь, с ним. И дело было не в том, что Оминис ей не нравился. Наоборот. Он ей нравился настолько сильно, что она боялась испортить все лишним движением или словом. Рядом с ним она чувствовала себя будто с гиппогрифом — одно неверное движение и зверь будет обижен до глубины души. Но между ними огромной пропастью раскинулась неизвестность. Оминис никогда не говорил с ней о своих планах на будущее, а Лили так часто мечтала о карьере мракоборца, что в какой-то момент она начала подозревать, что их дороги должны разойтись, как старая пряжа в потрепанном жизнью свитере. Тогда и пришли мысли о чистокровных браках и подозрение, что судьба Оминиса уже предрешена. Легкий поцелуй, коснувшийся ее щеки, заставил Лили вернуться из фантазий обратно в реальность. Оминис был так близко, что она почувствовала запах, исходящий от его тела и одежды. Сегодня он пах морской солью и горячим солнцем. — Правда, — Лили выдохнула. — В темноте все чувства становятся ярче. «Если… если это последний раз, то я хочу его запомнить», — слишком смелая и дерзкая мысль, но сейчас она была будто вино, ударившее в голову и прибавившее решимости. Лили решилась отдаться судьбе и позволить ей вести ее. Она наугад потянулась в темноту и нашла его губы. Медленно коснулась их своими губами, запоминая каждую шероховатость и трещину. «Мне будет этого так не хватать…». Оминис прильнул к ней ближе, смелее обнимая и проводя руками по ее спине. Лили закинула руки ему на шею, углубляя поцелуй и глубоко вдыхая его аромат. Глаза щипало, ей хотелось рыдать от того, что скоро это будешь лишь воспоминанием. Но она лишь крепче обняла Оминиса и запретила себе думать о плохом. Сейчас это мгновение было только для них. Рубашка Оминиса расстегнулась так легко, будто только и ждала этого. Лили дернула на себя, высвобождая его руки. Оминис прервал поцелуй, откинул ее волосы с лица, очерчивая тонкие скулы и округлый подбородок, властно провел большим пальцем по ключицам. Он ощупывал каждый сантиметр ее тела, будто она была глиной, из которой он собирался лепить бюст. Лили вздрогнула от прикосновения к своей коже и прильнула к его груди, останавливая касания и чувствуя щекой и ухом биение его сердца. Это все было по-настоящему, и его касания, и их поцелуй. Она вздрогнула, будто только сейчас сообразив, что же она делает. «Если он… если мы зайдем так далеко… что если это будет неправильно?». Оминис ласково провел по ее плечу, не торопя и не спрашивая ничего. Возможно, его тоже обуревали мысли о правильности и морали. А может… может он думал о своей будущей невесте, — решила Лилиан. Они сидели покачиваясь в объятьях друг друга и не решались продолжить. Воображаемая пропасть будто ширилась еще больше. Внезапно Лили вскрикнула и схватилась за запястье. Браслет на ее руке обжигал и ярко горел красным, освещая их лица. Лили увидела, как вытянулось лицо Оминиса, приобретая жесткие черты. — Что-то случилось! — Лили подхватилась с места и начала одеваться. — О Мерлин, надеюсь, с ними все в порядке. — Я убью Себастьяна, если это будет какая-то глупость, — мрачно сказал Оминис.

***

— Элис, что ты делаешь? — Себастьян едва успел спасти подругу от укуса паука. — Сражаюсь с закрытыми глазами, ты что, не видишь? — раздраженно ответила она, кидая взрывное проклятие куда-то в сторону. Стены пещеры задрожали, послышался грохот и большая часть проходов оказалась завалена огромными валунами, похоронив под собой полчища пауков. — Ну у меня есть для тебя две новости, — Себастьян легонько приобнял девушку. — Хорошая: пауки нам больше не угрожают. Плохая: мы теперь в немного… затруднительном положении. Элис открыла глаза и выругалась. Она обошла пещеру по кругу, брезгливо отдернула ногу от лапы паука и попыталась магией убрать камни. Но их было так много, что через какое-то время она сдалась. — Нам нужно найти другой путь, — Элис огляделась в который раз пытаясь найти хоть какую-то деталь которую она упустила. — Ты можешь вызвать Лили и Оминиса, — напомнил ей Себастьян указывая на браслет на её руке. — Чтобы меня спасал этот мистер правильность? Он будет доставать меня из завалов и и постоянно повторять «Я же говорил»? Ну уж нет, я предпочитаю умереть здесь. — Может мы сможем как-то подкопать или прорыть проход вверх? — Идея хорошая. Главное, чтобы потолок пещеры не обрушился нам на голову. Себастьян хмыкнул. — Если нам суждено тут погибнуть, представь какие эпитафии высекут Лили и Оминис. «Тут покоятся два болвана, решившие отправиться на поиски приключений на свои задницы». — Ох, Себа, ну будет тебе, — Элис сморщилась. — Мне нравится рассуждать о своей смерти только когда я не чувствую ее скорого приближения. Давай ощупаем стены. Может мы что-то упустили. Себастьян согласно кивнул и принялся простукивать слишком гладкие стены пещеры. Через час они обшарили каждый доступный им уголок, и все еще не приблизились к разгадке. Элис устало уселась на пол, прижав пальцы к вискам и массируя их. Себастьян устроился рядом. — Зачем мы сюда пошли? Могли сейчас сидеть дома в теплой кроватке. — Но ты бы потом все равно пошла сюда. — Конечно. Кто же знал, что тут будут пауки. Уж лучше бы тролли или инферналы. Я бы с ними в два счета расправилась. — Почему в гробницах темных магов вообще селятся какие-то чудовища? Почему это не может быть просто дурацкой пещерой? — А ты бы хотел, чтобы после твоей смерти пришли охотники за сокровищами и разграбили твой бренный труп? — хмыкнула Элис, вырисовывая палочкой руны на земле. — Мне было бы уже все равно, — Себастьян положил голову на плечо девушки. Ещё несколько минут они сидели молча, раздумывая над способами спасения. Элис лениво игралась с палочкой, вырисовывая в воздухе план пещеры и все входы, которые они прошли. Себастьян размышлял с закрытыми глазами, что-то бормоча себе под нос. — Можешь рассказать что-нибудь о себе? — наконец попросил он. — А что именно? — Ну, например, почему у тебя розовые волосы. — Себастьян поднял глаза. — Я нахожу их очень привлекательными, и все же: почему? — Мне нравится розовый, — Элис слегка улыбнулась. — Раньше мои волосы были черными, как у мамы… Когда мне исполнилось десять, я захотела сменить имидж. Но мама запрещала трогать ее зелья или волшебные шампуни. И тогда я проявила довольно сильную магию. Я так хотела розовые волосы, что мои волосы просто сами по себе поменяли цвет. Элис рассмеялась, вспоминая случившееся. — Мама тогда пришла в ужас. Она потащила меня по целителям, все сходились в одном: это теперь навсегда. Их не брала ни краска, ни заклинания, ни зелья. Мама смирилась, конечно, но была не особо довольна. Себастьян открыл глаза и нежно поцеловал Элис в щеку. — Ты замечательная. И твои волосы я считаю самыми прекрасными. — Спасибо, — Элис слегка зарделась. — Ну что, мистер мозг, у вас появились новые идеи? — Да, — он кивнул. — Либо через завалы, но это очень рискованно. Либо через потолок, что не менее опасно. — Я это уже слышала, — Элис чуть дернула уголком губ. — Ты предлагаешь Бомбарда? — Двойная Бомбарда Максима, плюс два щита Протего, плюс постройка заграждения из наиболее прочных камней, чтобы защитить нас от взрыва. Элис задумчиво кивнула. — Может сработать, — она встала с земли и подошла к обвалу. Девушка принялась поднимать в воздух самые большие и крепкие валуны, расставляя их у дальнего конца пещеры. Себастьян активно помогал и оплетал каждый камень прочными заклинаниями защиты. Им понадобилось по меньшей мере полчаса, чтобы убедиться что импровизированный щит крепок и выдержит взрыв от двойного Бомбарда. — Готов? — Элис присела рядом, выставляя из-за заслонки только руку с палочкой. — Готов, — Себастьян кивнул. — На счет три. Раз… Два… Три… Бомбарда Максима! Красные искры взметнулись от палочек и устремились в сторону самого небольшого завала, за которым должен был быть выход. — Держи Протего! — закричал Себастьян прямо под ухом у Элис. Две искры от их заклинаний встретились и взорвались. Земля заходила ходуном, самодельная стена из валунов содрогнулась. Камни у завала рушились, верхние падали и своим весом дробили в труху нижние. Остатки разлетались в разные стороны, словно выстрелы заклинаний из палочки. Элис от тряски отступила на шаг назад, понимая, что такая заминка стоила ей драгоценных секунд подготовки. Девушка резко дернула палочкой, наколдовала щит, но не успела как следует его укрепить: небольшой кусок камня с легкостью прошел сквозь Протего и прилетел прямиком ей в голову. Элис пошатнулась и рухнула на пол. В уши будто залилась вода, она почти ничего не слышала — лишь отдаленный грохот и противный звон, будто ей в голову залез сверчок, пищал и метался из стороны в сторону, не в силах найти выход. — По…лось! — голос Себастьяна пришел откуда-то издалека. — У нас по…чи…ось, там о…ход нау-жу… Он прервался на полуслове, обернулся и бросился к Элис. Осторожно приподнял ее голову и положил к себе на колени. Девушка прикрыла глаза, чтобы головная боль чуть отступила. — Я только немного отдохну, — она еле выдавила из себя эти слова, чувствуя как от висков по всему телу быстро распространяется боль. — Немного… и пойду. — Нет, нет, Элис! Не отключайся, смотри на меня! Ох, Мерлин, не покидай меня, не смей! Элис усмехнулась. Она чувствовала, как по лбу стекает что-то тягучее и липкое, застилая один глаз. — Всегда мечтала, чтобы ты сказал мне это. Себастьян вздрогнул и оглядел ее рану на голове. Крови было так много, что страх за Элис заполнил всего его от макушки до пят, черным пятном расходясь от центра груди. Сердце бешено застучало, перед глазами все плыло. Дыхание участилось, легкие все никак не могли набрать достаточно воздуха. Себастьян трясущейся рукой достал рябиновый отвар и попытался влить его в рот Элис. Зелёная жидкость лишь стекала по ее губам. Себастьян замер. Все вокруг будто перестало существовать и мир погрузился во тьму. В голове резко стих ураган мыслей, оставив после себя лишь гнетущую пустоту. Время текло так медленно и все казалось таким незначительным. Себастьян пристально всматривался в бледное лицо девушки. «Что я делаю? Сейчас нет времени паниковать. Она жива!», — эти мысли стали будто ударивший со всей силы пощечиной. Себастьян поднял наполовину заполненный флакон и залил остатки себе в рот. После он наклонился к лицу Элис и прикоснулся своими губами к её губам. Рябиновый отвар проник в горло девушки и распространился по всему телу. Её дыхание восстановилось и стало более равномерным, пальцы на руке слегка дрогнули. У Себастьяна будто камень с сердца свалился. Он осторожно убрал прядь со лба волшебницы, нежно провел большим пальцем по бровям и нахмурился. Себастьян был далёк от целительства и не мог понять, все ли теперь хорошо. Нельзя было терять время. Возможно, каждая секунда была на счету. Его взгляд упал на запястье Элис, на котором располагался браслет с бесцветными камнями. Себастьян коснулся своей палочкой украшения, посылая легкую искру и молясь, чтобы этого было достаточно для активации браслета. В ответ разлилось ярко-красное сияние, отбросившее на стены пещеры резкие тени. Себастьян покрепче обхватил Элис и встал, направившись к недавно расчищенному выходу.

***

Через пять минут после активации браслета, Лили и Оминис нашли место, где был вход в пещеру. Они использовали сразу несколько поисковых заклинаний, силясь найти следы или признаки активности. — Там! — Лили махнула рукой, переходя к обрушившейся земле, зияющей черной дырой. Она застыла, глядя как Себастьян выносит на руках бесчувственное тело Элис. Он положил ее на траву и отступил. На его лице застыл ужас. Лили бросилась к подруге, на ходу доставая свой походный набор зелий. Так как мракоборцы должны иметь «Отлично» по зельеварению, на шестом и седьмом курсе Лили хорошо подтянула свои навыки. И даже дополнительно изучала целительство, по совету профессора Шарпа, бывшего мракоборца. Лили послала пару импульсов палочкой, чтобы проверить целостность костей и мышц. Все было впорядке, кроме рассеченного лба. — Эванеско! — девушка взмахнула палочкой, заставляя запекшуюся кровь исчезнуть и осмотрела рану. Все было не так критично. Что-то (возможно камень или осколок) прошлось по касательной, лишь слегка задев череп. Обработав тряпицу настойкой бадьяна, Лили прижала ее к ране и невербально призвала еще пару заклинаний, призванных вылечить сотрясение и ускорить регенерацию. Выдохнув, Лили успокоилась и села на траву, ожидая, когда Элис очнется. До нее донеслись обрывки разговоров: — …И запру вас в спальне, и вы будете сидеть там до окончания отдыха! — Мы не думали, что все так обернется! — Себастьян повернулся и, увидев, что Лили закончила, бросился к ней. — Как она? — Жить будет, все хорошо, — слабо улыбнулась Лили. — Легкая контузия и рассечение кожи, ничего серьезного. Себастьян удивленно вскинул брови. — Ближайшие три дня постельный режим и никакого волнения! — поспешно добавила Лили и погрозила пальцем другу. — Чтобы даже в туалет на руках ее носил! Рядом рассмеялась пришедшая в себя Элис. — О, Мерлиновы кальсоны, Себастьян, ты слышал? — она закашлялась и болезненно скривилась. — Я жду точного исполнения медицинских предписаний. Лили, ты моя спасительница. Спасибо. — Будет сделано, — Себастьян облегченно рассмеялся и подхватив Элис на руки, унес ее в сторону дома. Лили и Оминис снова остались вдвоем. Между ними повисло неловкое молчание. Лили медленно собирала разбросанные бутыльки с зельями и не торопилась вставать с земли. Оминис присел рядом и взял девушку за руку. — Тебя что-то беспокоит? — Все хорошо, — Лили отвернулась, чувствуя, как ее лицо наливается краской. Теперь, когда страх за Элис отступил, вернулось горькое чувство недозволенности и запретности ее нахождения рядом с Оминисом. Она вспомнила все свои переживания и постаралась отгородиться от своих эмоций. «Так будет лучше». — Лили, уже несколько недель я чувствую, что тебе плохо со мной. Это началось с окончания Хогвартса, когда мы говорили о будущих профессиях и тянется до сих пор. Оминис замолчал, Лили застыла на месте. «Сейчас он скажет, — она до боли закусила губу. — Скажет, что все кончено!». — Я понимаю, тебя отталкивает мрачная история моей семьи, — Оминис скривился, будто он испытывал физическую боль, произнося это. — Но… уверяю тебя, я не такой. У меня серьезные планы и, наверное, стоило признаться раньше… Просто если ты боишься, что я недостаточно хорош для тебя… — Я думала, это я недостаточно хороша для тебя, — Лили будто поленом по затылку огрели. Так вот почему он был так задумчив все это время. Вот почему он так напрягался рядом с ней. Он боялся, что все смотрят на него только с позиции одного из отпрысков темных волшебников. Он был уверен, что его боится даже его девушка! От облегчения и осознания беспочвенности своих прошлых мыслей, Лили захотелось расплакаться. Оминис вздрогнул. — Кто… кто сказал тебе такую чушь? Это Элис? — Нет, что ты! Наоборот, она подбадривала меня. Говорила, что нам нужно объясниться и… О, Мерлин, я была уверена, что ты бросишь меня после выпуска! Оминис нервно засмеялся. Его пальцы взметнулись к воротнику рубашки, поправляя и разглаживая там, где итак все было идеально. — Нужно быть полным идиотом, чтобы бросить такую девушку как ты, Лили. Они поднялись, сбитые с толку и одновременно счастливые от признания. Пропасть, до этого так широко раскинувшаяся между ними, если не срослась обратно, то хотя бы заполнилась чистой и прозрачной рекой. Вместе с этим пришла надежда и уверенность: они будут вместе, и даже самые строгие нравы или консервативные законы не смогут разорвать их чувства.