Спрячь меня от правосудия

      Глаза не хотели открываться, если бы не пришедшее вскоре осознание, где он и что происходит. Потом вспоминает доброго, молодого паренька, приютившего ночью, и немного расслабляется. От вчерашней паники мало что остаётся, тем более после хорошего сна и долгожданной еды. Взгляд падает на зеленые стены, похожие больше на больничные, только эти в обоях. Напротив кровати стоял шкаф, большой и советский, предназначенный сразу и для трусов, и для сервиза. В старой квартире был такой же.       А после взгляд перемещается правее, и замечает форму. Полицейскую форму, спокойно висящую на вешалке, и будто предупреждая, что стоит сделать неверное движение, и тебя поймают, как бездомную собачку. Только не домой заберут, а в камеру, и не на пару лет, а на пару десятков. В этом Коля точно уверен. Паника вернулась, но по крайней мере оставляла немного критического мышления. Нужно не подавать виду, что он что-то понял. Как там хозяина звали? Саша? Вадим? Валя? Вроде Валя. План разрастается, когда на другом краю двуспальной кровати Коля замечает свою одежду, уже сухую и чистую. Значит сейчас он оденется, выйдет к Вале, поздоровается, возможно съест то, что ему предложат. Потом скажет, что пошутил вчера, что это был социальный эксперимент и что он его прошел, поблагодарит и уйдёт так же быстро, как и дошел сюда.       — Доброе утро, Валя. — выходит из комнаты, притворяясь спокойным.       — Я Никита. — недоуменно отвечает хозяин, и Коля теряется. Весь план не пострадал лишь от того, что он забыл имя, но ощущение было, что пострадал. — Доброе утро. Я тут приготовил кое-что, есть будешь? — тон был такой, будто он в предвкушении помощи. Будто есть какая-то личная выгода. И Коля знал, какая.       — Да, очень хочу. — садится за стол, и сразу оказывается перед целой тарелкой бутербродов с колбасой и сыром. — Можно?       — Конечно. — и Никита наблюдает, как новый друг проглатывает бутерброды так же, как вчера проглатывал макароны. В панике. — Ты чего? А. Извини, я забыл его убрать. Ты же не испугался?       — Ты о чем? — Коля понял, о чем. Но в голове постоянно крутилась мысль «не дай ему понять, не дай ему понять».       — Ну о костюме. — Никита внимательно смотрит, не дожидается реакции но понимает, что костюм видели. — В любом случае не паникуй, я… тоже, своего рода, против власти. Я и в органы пошел только чтобы систему менять, но пока только учусь. Вот.       — А, хорошо. — доверие не появляется, но, по крайней мере, по воспоминаниям, это действительно не форма служащего. — Я, наверное, не обратил внимание. — заканчивает с четвертым бутербродом, пятый решает не есть — желудок и так полный -, и встает из-за стола. — Ну я пойду, спасибо, что приютил.       — Подожди! Я это, у меня идея есть, где ты можешь спрятаться. — будто виновато говорит. — Не пойми неправильно, я хочу тебе добра, и всей оппозиции добра, просто сам не очень могу заниматься подобным. Но могу помочь тебе. — Коля поднял бровь, потом опомнился и поднял ее только в голове. Слишком много информации вывалил для того, кто просто хочет помочь. И застыл, потому что действительно, а что дальше? Куда он пойдет, если сейчас откажется от помощи? Нет никаких шансов долго скрываться, и нет никаких гарантий, когда он поест в следующий раз. Совсем никаких. Да и какая разница — узнал бы — сразу вызвал бы реальных ментов, или сам задержал бы, у курсантов есть такие полномочия? Так вот, задержал бы, а не пытался помогать скрыться, не кормил бы и не предлагал бы никаких вариантов. А тут…       — Хорошо, я понял тебя. Какая идея? — стоит хотя бы попробовать. Но все равно надо быть настороже.       — У меня есть дом в пригороде, в мертвой деревушке. Вернее как, он не мой, даже не на меня записан, и не на близких, но… короче, там можно остаться на некоторое время. Он в нормальном состоянии. А я буду приносить тебе еду, как идея? Ну и воду, конечно. — отрывисто говорит, переживает. Но улыбается, явно в предвкушении. — Как тебе? Можем прямо сейчас поехать, я все сделал.       — Поехали. Только я могу взять еды с собой? — после кивка парень, под предлогом наилучшего расположения завернутых в пленку бутербродов, покопался в рюкзаке и удостоверился, что паспорт вместе со всеми документами на месте, и его никто не трогал.       Никита быстро собрал в дорогу еще контейнер, и достал из закромов пятилитровую баклашку воды, потом натянул кроссовки, при чем так переживал, что случайно пару раз не смог завязать шнурки, а потом остановился перед дверью, в голове наверное продумывая, что он мог забыть. Коля поступил проще: закинул на плечи рюкзак и запрыгнул в еще мокрые от вчерашнего побега кроссовки. Никто поставить их на сушку не додумался, значит придется жить так. Только неудобно.       В машине ехали молча. Парень, видимо, чтобы разрядить неловкую обстановку после вопроса «Я что-то даже не спросил, как тебя зовут?» включил весь набор оппозиционной музыки, которая была в телефоне. Коля лучше относиться не стал, конечно, но оценил вкус, все-таки хорошие песни паренек слушает. А еще усмехнулся с его ребячества. Никита будто каждым своим действием пытается показать «вот я, я хороший, я полезный, я тебе пригожусь». Жалко его с одной стороны. Но и смешно.       — А за что тебя поймали? Что ты делал? — спрашивал неловко, делая музыку потише.       — Во Вконтакте публиковал записи о том, что война — пережиток прошлого. Да и вообще воюют только нецивилизованные люди. Вот и нашли. — отвечает будто без интереса, а на деле запоминает, что говорит.       — Ужасно. Я не думал, что сеычас так легко попасть под уголовное преследование. — замолкает, чему Коля несказанно радуется, а потом продолжает. — Ну через пару месяцев выпущусь и наконец начну действовать. И тогда всем станет легче жить!       — Это не так легко, как ты думаешь. — отвечает Коля просто чтобы Никита не начал докапываться дальше, расспрашивая про обстоятельства уголовного дела. А между тем уложенный асфальт сменился на грунтовую дорогу, которой, казалось, много лет не касалось колесо автомобиля. Никита останавливается около одного из домов, оглядывается, а затем выходит из машины и зовёт с собой.       Дом на первый взгляд действительно выглядит полной развалюхой. Окна не выбиты, и на том спасибо, но порог покосился, крыша, казалось, вот вот съедет прямо по наклонной плоскости. Во дворе все давно заросло и не оставило даже следов огорода. А Никита подхватил с заднего сидения какой-то пакет и устремился прямо в дом. Коля направился за ней, уже предвещая очистку штанов от репейника. Перед дверью Никита остановился, хотя Коля предполагал, что тот толкнет ее пару раз и та откроется. Оказалось на ней висел замок, хотя до безумия старый, все еще большой и даже вызывающий уважение.       — Я тебе тут еще книжки привез, подумал, что телефоном пользоваться нельзя и тебе скучно будет. — проходит внутрь и скидывает пакет на запыленный стол. — Можешь всем пользоваться, только я не знаю, что тут есть, давно не был. — неловко отводит взгляд. — Я завтра приеду после учебы, привезу тебе еды.       — Хорошо. — Коля проходит внутрь и внимательно изучает вековые слои пыли, покрывающие все поверхности, даже вертикальные. — Спасибо тебе за это, я в долгу. — улыбается, и Никита улыбается в ответ. От этого небольшого мгновения вдруг появлятеся доверие. Хотя не совсем даже, просто мысль о том, что довериться ему не такая плохая идея, сразу сбитая потоком мыслей с планом на сегодня, чтобы лечь спать в комнате без пыли.