Спрячь меня от правосудия

      Когда Никита приехал, то сразу почувствовал, что будто бы что-то изменилось. Не то, чтобы этому были причины, но что-то определенно было не так. Уже подходя к двери ощущение усилилось на столько, что сердце грозилось выпрыгнуть из груди. В голову вдруг пришла мысль о том, что его поймали, и не успел Никита отмахнуться, как увидел покосившуюся дверь. Она была закрыта так, как обычно, но одна из петель вылетела из старой деревянной стены. Никита стучит и не получает ответа. От паники сразу тянет дверь на себя, и она открывается не смотря на то, что Коля, после появления внутри шпингалета, всегда держал ее закрытой. А еще никто не вышел.       Внутри разруха, кто-то сдвинул тумбу, на кухне явные следы борьбы, ковер сдвинут а стул завален. Та самая мысль не просто закрепляется, она обрастает деталями. Они оставили вещи, но забрали документы и некоторые личныые вещи. Телефон, лежавший обычно выключенным и без симки на подоконнике, тоже отсутствовал. Первым порывом было на этот телефон позвонить, но он не знал номера телефона. Да, даже его не знал. Потом решил, что Коля просто пошел гулять и скоро вернется. Ну не мог он принять, что его вера в искреннюю и чистую любовь не оправдалась. Что вот так просто можно потерять того, кого лишь месяц назад обрел. Конечно, Никита не было уверен, что это вообще была любовь. Не был уверен, что у них могло бы что-то получится, но это был своего рода луч света. Он доверился и старался не сколько из-за любви, сколько из собственных побуждений. И вот он и это потерял.

***

      — Вы были знакомы с Николаем Захаровым? — спрашивает следователь. Откуда они взяли причастность Никиты остается загадкой, они же, вроде как, все чистили.       — Нет, не был.       — Вы знаете, что он совершил убийство четырех человек и скрывался от следствия в целях избежания наказания? — у Никиты глаза округлились от такой правды. Не то, что верить не хотелось, не хотелось слышать о том, что честный человек, желающий стране добра, мог такое сделать.       — Нет, никогда. — но внешне держался хладнокровно, не показывая истинных чувств. Прямо как по методичке.       — Откуда вы знаете про этот дом? — да будто он сам уже не выяснил все? Что за глупые вопросы?       — Там раньше жила бабушка моего друга детства. Там я проводил каждое лето и часто ездил туда во время сессии, чтобы развеяться. В дом ни разу не заходил. — теперь есть оправдания следам протектора колес, оставшимся около строения. Теперь оправдание есть всему.       Его отпустили. Не сразу, задали еще кучу вопросов, в ответах на которые он не допустил ни одной ошибке. И уже идя по улице начал искать пути последней встречи. Может, уже после приговора, хотя он и не знал, куда его посадят. Даже самые светлые воспоминания затмил факт такого вранья. Коля соврал в том, кто он такой и какое преступление совершил на самом деле. Этим враньем он не сколько подверг Никиту опасности, сколько окончательно подорвал доверие не только к себе, но и ко всем остальным людям. Вообще. Совсем.       А еще вызвал сомнения в жизненной позиции. Никогда прежде он не сомневался, что каждый, кто против нынешней власти априори хороший, а сейчас пришло время осознать, что это далеко не так. Оказалось, что нет тех, кого по словосочетанию со словом «нет» можно идентифицировать как своего. Никита шел по знакомым улицам, видел знакомые уже лица горожан и в каждом из них видел предателя. Теперь нельзя верить никому, теперь даже в оппозиционных СМИ пишут неправду. Теперь врет даже зеркало, никогда прежде не подводившее. Теперь врут все. Абсолютно все.