Другие порочные игры

— Ты знал, что так будет, когда сегодня ты пришел к Крису? Мэй сидела на кухне у Себастиана и путь от парковки до его квартиры казался непреодолимой вечностью. Мэй не хотела идти, а Себастиан не собирался уступать, поэтому затащил ее к себе практически насильно. И будь на их пути хоть одна живая душа — у всех возникли бы огромные сомнения о природе этих странных отношений. Притащив ее к себе домой, он заставил ее сходить в душ, чтобы согреться: губы Мэй приобрели синюшность, пока они ехали к нему домой и без конца препирались. Как выяснилось, у него все еще осталась та одежда, которую покупал Нэйт после похищения Мэй, и поэтому она оделась именно в нее — ничего необычного. Просто большая футболка, толстовка и лосины, чтобы было комфортно и достаточно тепло. Сейчас Себастиан кружил по кухне и сооружал им что-то выпить: он заранее предчувствовал, что на сухую разговор не склеится, поэтому будет нужен какой-то допинг. В этот раз допингом была текила: она была крепкой и по шарам била практически сразу, что было всем только на руку, особенно Себастиану. Его волосы были забраны наверх резинкой, а мышечную спину обтягивала белая футболка, которая раздражала Мэй своим присутствием. Он был такой близкий и такой далекий одновременно, что у Мэй от тоски на душе скребли кошки: как же все так запуталось настолько, что они пришли вот к этому? Огромный Себастиан повернулся к ней лицом и при Мэй стал разливать по стопкам прозрачную жидкость, чтобы она видела, что все честно и "без примесей". — Нет, — покачал головой он и пододвинул Мэй стопку, — Я рассчитывал на то, что мы все обсудим там и что это будет спокойно. Ну поорем друг на друга, ну поскандалим слегка, как будто бы в первый раз, честное слово! Откуда мне было знать, что ты прыгнешь в чертов бассейн, решив, что это может тебя спасти? Ты меня перепутала с кем-то, если решила, что я водички испугаюсь. — Я не стану это пить, — насупилась Мэй, скрестив руки на груди. — Станешь, — прошипел Себастиан, — Я наливал при тебе, так что бояться нечего. Я не буду тебя травить или опаивать для того, чтобы воспользоваться, я не такой и ты это отлично знаешь! — Конечно, это ведь не твой метод, — прошипела Мэй и злобно опрокинула в себя стопку, поморщившись, — Твой метод — это долго втираться в доверие, чтобы взять все, что тебя интересует, а потом бросить, сказав, что я сама все себе напридумывала. — Чушь, — отрезал Себ и выпил следом, снова наполнив обе рюмки доверху, вынуждая Мэй выпить еще, — Я никогда так не говорил. Откуда ты это взяла? — Мы это будем обсуждать? — уточнила Мэй, выхватывая рюмку и опустошая ее первее Себастиана, — Я не хочу. — А я — хочу. — А может быть мы хотя бы раз сделаем то, чего хочу я? Почему вечно надо делать то, что хочет твое Ненаглядное Высочество? — Может быть потому что Ненаглядное Высочество не так уж и часто высказывает какие-то свои желания, кроме как потрахаться? Я прям так много у тебя просил? Всего лишь надевать сраные часы! — вскипел Себастиан, выпивая рюмку и наблюдая за тем, как быстро начал плыть взгляд Мэй: она уже приходила в нужную кондицию. Крепкий алкоголь действительно способствовал откровенному разговору: Мэй так стремительно пьянела потому что она выпила для храбрости у Криса и здесь, уже у Себастиана дома — продолжила, толком нигде не поев, что дало свой эффект. Язык ее развязывался, а Себ это подхватывал так, будто бы они и не расставались и никогда друг на друга обид не держали. Они говорили так, будто бы весь кризис в их отношениях случился только вчера и они попросту не договорили до конца, прервав свой разговор ранее. — Это слишком дорогой подарок, надо было подарить что-то попроще, что-то что могло бы мне соответствовать, а не гребанные часы, стоимостью в целую квартиру! И вообще, часы — это плохая примета. К расставанию. — Скажи еще, что ты кинула меня именно из-за этого, чтобы подтвердить это мнимое и тупое правило идиотской приметы! — Я приняла решение расстаться с тобой, потому что не хотела ждать, пока ты сделаешь это первым, но я и так не особо успела, потому что в тот же день, ты сказал, что тоже этого хотел! — А почему это я должен был бросить тебя первым? — не понял Себастиан, сверля Мэй недобрым взглядом, от которого она плавилась, — Все, что произошло, так это то, что ты мне напиздела, и решила выставить все так, будто бы мы слишком разные. А по факту — ты выбрала его, а не меня. — Кого "его"? — не поняла Мэй и нахмурилась, — О чем ты говоришь? Я не понимаю. Где это и когда я тебе напиздела? Как у тебя вообще поворачивается язык сказать мне такое?! Это не я спала с тобой, чтобы ты не написал на меня заявление в полицию за изнасилование! — ее голос задрожал от обиды и сорвался на крик высказывая все это, и Себастиан аж приоткрыл рот от шока, хмуро смотря на нее и на то, как она уже сама наливает себе новую порцию текилы. — Большего бреда я давно не слышал, — процедил он, — С чего ты взяла, что все это правда? Это ведь действительно то, что ты обо мне думаешь? Это и есть та самая причина по которой мы с тобой настолько разные, что нам следовало разбежаться? — А разве это не так? — горько спросила Мэй, опрокидывая в себя последнюю рюмку, — Ты мне раз двести сказал в лицо, что мы не друзья и никогда ими не будем. Когда я хотела с тобой чем-то поделиться — ты меня только отталкивал, а все твои гротескно дорогие подарки были только для того, чтобы загладить свою вину. И что хуже всего, все знали о том, что ты делаешь и никто ничего мне не сказал, кроме Синди. И та проболталась случайно! — Синди, — злобно прорычал Себастиан и уставился на Мэй исподлобья, — Ой, как интересно! Лживая сука. — Я? — пролепетала Мэй, удивленно шмыгнув носом. — Да причем тут ты, господи боже! — рявкнул Себастиан и, гневно заиграв желваками, начал ходить взад-вперед по кухне, — Ты с ней общалась незадолго до нашего разрыва? — Да, но не специально, — пожала плечами Мэй, — Мы случайно встретились в кафе. — Блять, — выругался Себастиан, — Это просто пиздец. Я в таком бешенстве, что нахожусь в шаге от того, чтобы не поехать к ней и не придушить до конца, чтобы она угомонилась уже окончательно! — Ты можешь не делать вид, что тебе неприятно и что тебя это как-то задевает. Я уже давно поняла, что тебе все равно и ты никогда не относился ко мне серьезно. В целом это было ожидаемо, потому что ты наверняка воспринимаешь меня как ребенка, как какую-то школьницу, созревшую не по годам. А иначе бы ты не закидывал меня себе на плечи, не диктовал что делать и как поступать, и не… — Боже, какой бред, — оборвал ее Себастиан, закончив расхаживать по кухне, смотря на нее сердитым взглядом, — Я никогда не воспринимал тебя так, словно ты сикилявка. Ты никогда не давала на это повода и сказать честно, ты в своем эмоциональном интеллекте и по уровню осознанности ничем не уступаешь женщинам постарше тебя. Я б понял еще, если бы просил называть меня папочкой, но этого никогда не было, откуда вообще такие мысли взялись в твоей голове? Это все Синди? — Это я уже сама догадалась. Мне было немного обидно, что ты решил к ней вернуться сразу после нашего разрыва, хотя, честно говоря, чего конкретно я ожидала? Ты ведь все это затеял только ради того, чтобы вернуться к ней снова и быть спокойным, что тебе ничего не грозит. Хотя в моих мыслях никогда не было никаких идей о том, чтобы как-то тебе напакостить. — Я не могу слушать этот бред, меня просто трясет, — прорычал Себ нервно, — Это неправда, ясно тебе? Я сейчас один вижу ситуацию со всех сторон и давай мы поговорим честно и постараемся сделать это без лишних эмоций, ладно? Я расскажу тебе свою правду, а ты мне свою. Начну я, чтобы ты понимала, что я не стану от тебя скрывать ничего и скажу все, что я знаю и что об этом думаю. Идет? — Что нового ты можешь мне рассказать? — фыркнула Мэй. — А вот и послушаешь, — отрезал он, облакотившись спиной о стенку и смотря прямо Мэй в глаза нечитаемым взглядом, — Я не делаю вид, что меня все это задевает, потому что у меня нет привычки врать попусту, особенно тебе. Меня это все действительно задевает, потому что здесь мы оба — жертвы. Больше года назад, когда мы все еще были вместе, ко мне заявилась Синди под предлогом того, что потеряла здесь свои серьги. Я не хотел ее пускать, потому что здесь не могло быть ее дурацких украшений, но она так канючила, что я решил ей уступить, но не дольше чем на 10 минут. А надо было гнать взашей. Мы слегка разговорились с ее легкой подачи и она вдруг сказала, что я так сильно поменялся и стал таким дохуя зрелым после того как начал встречаться с тобой, потому что спокойно отношусь к тому, что ты без меня встречаешься с кем-то еще. Она сказала, что видела тебя с кем-то в кафе и я предположил, что это или Рик, или Айк, но она показала мне фото, и я увидел как ты сосешься с Джошем. И теперь, когда я понимаю, что что-то, блять, не сходится, мне дико интересно узнать, почему все так получилось? Почему ты выбрала в итоге его? Порассуждав об этом с ней и домыслив потом все самостоятельно, я пришел к выводу, что ты просто меня использовала и для этого вы вместе с Джошем разыгрывали весь этот гребанный спектакль, чтобы я эмоционально привязался к тебе. Мне было страшно подумать о том, какая ты на самом деле и что все твои слова и все твое отношение ко мне было ложью, нацеленное на выкачку денег... — Ты решил, что я развожу тебя на деньги? — опешила Мэй, — Как ты вообще?.. — А что я должен был подумать, увидев вас вдвоем в кафе, в неформальной обстановке? — вскипел Себастиан, — Он тебя похитил, избивал, толком не кормил и хвала небесам не заставлял с ним спать и то, это было бы вопросом времени! Он шатал тебе психику и нервы все то время, пока вы были вместе, а потом я вдруг вижу, как вы вместе чудесно сидите в кафе и то ли собираетесь целоваться, то ли уже пососались! А потом, ты делаешь скорбное лицо и бросаешь меня, сразу после того, как было пройдено почти все лечение после автокатастрофы, после того, как я купил тебе несколько побрякушек, после того как мы были вместе в отпуске во Франции и Италии! Я всю голову сломал, почему ты так со мной поступила и пришел к выводу, что все это, начиная с той самой первой встречи у бассейна, ты подстроила вместе с Джошем специально. Возможно ты поняла в ходе общения со мной, что я бы не стал жениться и переписывать на тебя недвижку и ты решила просто двигаться дальше, чтобы поискать кусок пожирнее. Следовательно вы могли продать все, что я тебе дарил и поделить деньги поровну. Поэтому ты и не носила ничего, дороже десяти баксов: чтобы не было следов поношенности. Вот, что я думал! — Все совсем не так! — в сердцах воскликнула Мэй, чувствуя, как глаза наполняются влагой от злости, — Я никогда не обманывала тебя! — Зачем ты поперлась тогда на встречу с этим дебилоидом? Ты можешь это мне объяснить? — он наполнил свою рюмку и сразу же осушил ее до дна, — Я жду всех подробностей, даже если они будут самыми грязными. — Никакой грязи, — покачала головой Мэй, — Я встретилась с Джошем в тот день из-за тебя, Себастиан. — Причем тут я вообще? Что за поебень? — Он попросил о встрече и связался с моими ребятами, высказав свои пожелания им. Когда я вернулась из отпуска, в котором мы только и делали что срались, они сразу мне рассказали, что объявился Джош. Мне не понравилось это и я очень испугалась, но я не хотела тревожить тебя с этим, тем более, если честно, я попыталась тебе рассказать и попросить дружеского совета, но ты сказал мне, что мы не друзья и я разозлилась на тебя, потому что ты долбанный баран, Себастиан. Я решила встретиться с ним и попросила сделать это на нейтральной территории и сказала, что не пойду туда одна, потому что тупо его боюсь. Со мной пошел Рик, а с Джошем был его адвокат и они сели отдельно от нас, чтобы переговоры были приватными. Он пришел, чтобы извиниться и попросить забрать заявление, и я подумала, что это будет чудесной сделкой, потому что ты, Себастиан, если помнишь, избил его так крепко, что мог сам загреметь в полицию. Мы заключили сделку: я должна была забрать заявление, а он должен был удалить все фото и видеоматериалы с побоями, которые ты ему нанес, и написать письменный отказ от любых претензий. И, когда он его написал со своим адвокатом, мы оба склонились и перечитывали его, и это был единственный момент, когда мы были так близко дргу к другу. Несмотря на то, что заявление я забрала, негласный запрет на приближение все еще работает: если он снова объявится — я натравлю на него копов и на этот раз доведу все дело до конца. — Блять, — шокировано выдохнул Себастиан, — Вот почему он съебался отсюда, теперь я понял.. Но... Почему ты ничего не сказала мне? — Я переживала за тебя, а наши отношения уже тогда были натянутыми, — растерянно пояснила Мэй, — Эти побои не давали мне покоя и я так боялась, что он что-то тебе сделает, что ты не сумеешь выбраться и потому я решила пойти туда и попробовать поставить ему ультиматум, чтобы обезопасить нас обоих. Отказ от претензий лежит у меня, и оригинал, и снятые копии, на всякий случай. Я никогда в жизни ничего не подстраивала и не охотилась за твоими деньгами, плевать мне на них с Эмпайр Стейт Билдинг. Мне был интересен только ты, а ты... — она расстроенно замолчала и опустила глаза. — Ладно. Теперь расскажи мне свою правду, почему я настолько мудила в твоих глазах, что ты аж прыгаешь в холодный бассейн, чтобы меня не видеть? Мы договорились, так что давай, я жду. — Это не уместить так просто в один коротенький рассказ. — Так и я тебе тоже вкратце рассказал все, тезисно. Я жду, — раздраженно повторил Себастиан. — Ладно. Теория складывается таким образом, что ты не смог вовремя проконтролировать свой говнистый характер. Наше знакомство ведь сразу началось с агрессии, — Себастиан задумчиво покивал на эту реплику и Мэй продолжила, — Мы собачились, сталкивали друг друга в бассейн и прочее. Я тебя раздражала, и ты начал до меня доебываться, а потом вдруг сменил тактику и решил стать помягче, потому что ты понял, что я могу сломать твою карьеру, если раскрою рот и всем все расскажу о твоем обращении с женщинами. А даже если у меня и не хватит на это смелости — у Айка хватит, он расскажет всему миру о том, что произошло и ты можешь навсегда забыть о своей незапятнанной репутации. Поэтому в какой-то момент ты резко сменил свою политику и старался быть добрым и ласковым, хотя получалось у тебя не всегда. Проскальзывали временами и грубости, и резкости, просто потому что ты не был искренен, потому что по факту я тебе не нравлюсь. Вот с Синди ты наверняка был другим.. — Да я..., — Себастиан только начал возмущенно пыхтеть, как Мэй покачала головой, обозначив, что она еще не закончила и Себастиан насуплено замолчал. — Я боялась сказать тебе, что у меня никогда ни с кем не было, а когда ты понял сам — ты так сильно распереживался, потому что решил, что если я буду достаточно хитрой, то смогу заявить на тебя за изнасилование. А когда я ушла в тот день от тебя — ты не стал ни звонить, ни спрашивать ничего, потому что понадеялся, что я слилась сама. Но ты пришел мне на помощь, когда я попросила, потому что ты понимал, что у меня на крючке. Дарил дорогие подарки и ухаживал, чтобы загладить свою вину.. — Да, и лез к тебе постоянно тоже из-за желания отыграть свою роль на 10/10, чтобы у тебя не только ли не осталось претензий, но еще и отзывы положительные были!.. — Откуда я знаю, что у тебя было в голове на тот момент? — огрызнулась Мэй, — Я-то думала, что ты во мне заинтересован, что реально я тебе чем-то там понравилась, а оказалось в итоге что ты просто спасал свою шкуру и только! Постоянно спрашивал о часах и о прочих подарках, почему я их не ношу, а сам только и думал о том, чтобы вернуться к Синди! Стоило нам разбежаться — так ты практически сразу решил вернуться к ней обратно! Это все только дополнило эту ебанутую картину, скажу честно, — раздраженно и резко закончила Мэй. — Да, мы начали снова общаться после нашего разрыва, — согласился Себастиан, — Но между нами ничего не было. Она пыталась перевести отношения в другое русло, вернуться к тому, что между нами было, но после того, как я был с тобой — я уже не мог смотреть ни на кого, тем более на Синди. Я не вкладывал в наше общение никакого подтекста, и я с ней больше не спал. Я могу поклясться, если ты все еще веришь моему слову. — Зачем мне это нужно? Ты можешь спать с кем хочешь, особенно теперь, когда ты свободен как фанера в полете над Парижем. — Я хочу с тобой, — выдал Себастиан, смотря на Мэй исподлобья, — Я знаю, что это звучит недостойно и так, будто бы мы живем в средних веках, но это все равно не меняет моих чувств. Я до усрачки доволен тем, что я был твоим первым и что все твои первые эмоции удовольствия — мои. Это видел только я и никто больше не знает, как ты выглядишь тогда, когда тебе хорошо с кем-то в постели.. — Прекрати, — Мэй покраснела до корней волос и обхватила голову руками, — У тебя недотрах хронический что ли? — Да я целую вечность не трахался, примерно с тех пор, как мы разошлись! Мне было не до этого, мягко говоря! — фыркнул Себастиан, — Нет ничего стыдного в том, чтобы поговорить об этом начистоту. Почему ты стесняешься меня? Разве я когда-нибудь высмеивал тебя или давил на больное? Или использовал твою личную информацию против тебя? — Никогда, — покачала головой Мэй и робко взглянула на Себа, — Но, что мешает тебе начать это делать? — Даже не знаю, — закатил глаза рослый мужчина, — Может быть блять то, что я влюблен в тебя по уши как ебанный сопляк, который каждое утро просыпается в мокрых штанах, потому что ему снится... Неважно. Мы не об этом сейчас. Возвращаясь к предыдущей теме, ты решила, что нарвалась на очередного мудака, который хотел обезопасить конкретно себя и любые мои попытки поговорить ты воспринимала в штыки, потому что думала, что я снова начну искать своей выгоды? — Точно, — согласилась Мэй и снова опустила грустные глаза вниз, — Мне не хотелось портить о тебе впечатление окончательно, потому что несмотря на твой говеный характер — ты казался мне хорошим человеком, очень отзывчивым и сердобольным. Это касается не только меня, вернее я тут даже ни при чем, потому что плохой человек не будет так переживать за непутевого Эванса и его сложные отношения с бабами, в которых он запутался. Поэтому я не хотела тебя слушать. А все то, что ты успевал мне сказать в перерывах от наших перепалок — я воспринимала в штыки, потому что вкладывала совсем другой смысл во все твои слова. — Ты знаешь, — хмыкнул он, чуть отвернув голову в бок, — Я поверил Синди, потому что в плохое всегда верится легче, чем в хорошее. То, что ты считаешь мой характер говнистым — для меня не новости, ну и по факту ты, на самом деле, права. Что есть — то есть. Но медленно переварив всю эту неприятную информацию, смирившись с тем, что тебе нужны были только деньги и какие-то дивиденды, у меня вдруг появилась мысль, что, в общем-то, и похуй. Если ты продолжишь мне улыбаться, и все будет между нами по-прежнему, такая уж ли высокая эта цена? Я много работаю, с деньгами обращаюсь разумно, я могу позволить себе достаточно дорогое удовольствие? Тем более, что я не так уж и часто чего-то реально хочу. И поэтому я наступил на горло чувству собственного достоинства и сказал тебе тогда, после свадьбы, о том, что я не против. Что меня бы устроило то, что ты рядом, пока я тебе за это плачу. Я долго к этому шел, и за все это время порядочно извелся, потому что такие решения так просто не даются и каково же было мое удивление, когда ты так резко мне отказала. К этому я был не готов, особенно в контексте твоей корыстности. — И поэтому ты подумал, что я встретила кого-то другого, раз от тебя отказалась, — поняла Мэй, — Ну в целом... Если рассуждать в рамках этой позорной теории — да, все тут сходится. — Я никогда не был с тобой из страха, что ты можешь порушить мою карьеру, заявив на меня. Да, я переживал за то, как прошел наш первый раз, потому что я только в теории могу представить, как больно я тебе сделал и я иногда продолжаю чувствовать вину за это. Но я всегда был с тобой предельно честен, — подытожил Себастиан, глядя Мэй в лицо. — А я никогда не цеплялась за твои деньги, хотя я прекрасно понимаю, что без этого и без твоей помощи я бы далеко не уехала, потому что ты буквально вернул мне мои руки, да и не только. Но ты нравился мне совершенно искренне и бескорыстно. — Нравился? — уточнил он. — Что насчет Синди, вы сейчас общаетесь? — съехала с темы Мэй, потупив взгляд. — Нет, — покачал головой Себ, — С тех пор как она поняла что у меня на нее больше не встанет, а к платонической любви конкретно с ней я не готов — она меня оставила, жутко разочарованная. Хотя она долго пыталась сделать хоть что-то. — Ты обидел ее. Иначе бы она не стала так пакостить нам обоим — ей было неприятно, что ты обратил на меня внимание, пока был с ней, и она это запомнила, отыгравшись на нас обоих после. Я тебе говорила, еще тогда, что ты поступаешь ужасно. Но ты, как узколобый баран, решил, что раз ты сказал ей в лоб и честно — она не будет в обиде. Не все такие же как и ты, Себастиан. — По крайней мере я ей не изменял, вот ни капли. Мы даже целовались с тобой только после того, как я расстался с Синди, так что перед ней — моя совесть чиста. А то, что она решила нагадить нам обоим, а в особенности тебе, которая вообще ни в чем не виновата — отлично характеризует ее как человека. Гнилого, между прочим. — Она просто обиженная женщина… — И чего мне теперь, в жопу ее поцеловать что ли? — взорвался Себастиан, — Она наврала и тебе, и мне! И из-за нее... — Мы бы расстались и без ее участия, ты об этом не думал? Мы ведь и правда слишком разные и иногда слабо друг друга понимаем. Ты бываешь грубым и резким, а я наоборот слишком чувствительной и это создает определенные проблемы. — Нет никаких проблем, ясно? — прорычал Себастиан, — Меня устраивает твоя чувствительность и вечное желание распускать свои руки касательно меня. Я могу это принять, я хочу это принять. И целовать тебя в жопу. Этого я хочу, в отличие от всех других. Так было год назад, так осталось и сейчас. Мое отношение к тебе искреннее. — Искренне-агрессивное. Ты только и делал, что клевался, когда мы были вместе: сюда не смотри, туда не ходи, меня не трогай, вместе со мной не спи и вообще не отсвечивай по возможности. Да и вообще, мы были вместе-то? Слов от тебя не дождаться, о себе и своих чувствах ты никогда не говорил, зато говорила я и чувствовала себя круглой дурой, потому что ты почти всегда молчал. — Разве обязательно было говорить вслух о том, что я люблю тебя, чтобы ты поняла?! — перебил Себастиан, явно злясь на всю эту ситуацию в целом. — А как еще я должна была понять, что нравлюсь тебе я, а не то, что у меня между ног?! Ты же знал, что я не смогу отказать тебе! Тебе вообще хоть раз отказывали?! — воскликнула в сердцах Мэй. — Да вообще-то отказывали и не единожды. И представь себе, Смолл. Все эти отказы исходили именно от тебя! Не то, чтобы я сравнивал тебя со всеми женщинами с которыми я был, но ты самая недоступная девушка, с которой мне довелось быть вместе и это факт. Ты динамила меня сначала, когда встречалась с Джошем, динамила тогда, когда уже рассталась с ним, отказывала мне почти что постоянно даже тогда, когда мы начали сближаться и никак не показывала того, что физически заинтересована во мне. Да, говорила, что я красавчик, но ты художница, у вас творческих свои причуды: чем кривее рожа, тем интереснее ее рисовать... — Себастиан! — хмуро одернула его Мэй. — Ну а что, я не прав что ли? Из нас двоих только я один капал слюнями и прочими жидкостями, а ты всегда держалась спокойно, так что не надо мне говорить про то, что ты вся такая дохера доступная. Хотя по факту, ты мне ни разу не отказала и я очень хотел этим воспользоваться еще на свадьбе. И не только на свадьбе. — Это не отменяет того, что ты сухарь, — уперлась Мэй, — Мне не нужно было, чтобы ты орал о своих чувствах, просто был бы ты чуть мягче и хоть изредка бы говорил, что я тебе нравлюсь — может быть и было бы все лучше. Ты из тех, кто показывает свою любовь поступками, но в нашем современном мире так легко перепутать просто нормального мужчину и того, кто влюблен, так что… Я все сказала, что хотела и очень за сегодня устала. Я хочу домой. — Утром поедешь, ладно? — фыркнул Себастиан, — Поспишь здесь, потом соберешься и поедешь, куда захочешь. Ты сейчас в той кондиции, когда можешь уснуть в любом положении, особенно в такси, так что лучше бы тебе просто дойти до ближайшей кровати и упасть в нее часов на восемь. Мэй не стала спорить и согласилась с Себастианом: на самом деле уезжать не хотелось. Она уже бывала здесь раньше и много времени провела у Себастиана в квартире и вернуться сюда было словно снова заглянуть в прошлое. В ту его часть, когда Себастиан только начал менять свою тактику и старался убрать всю свою язвительность из общения с Мэй и вел себя так, будто бы они уже давно в крепких и надежных отношениях. Как ни крути, но его квартира ощущалась для Мэй безопасным местом и она подсознательно понимала, что Себ не причинит ей вреда, и потому можно было действительно расслабиться. Порадовавшись тому, что она умылась еще перед тем, как начать выяснять отношения, она поплелась было в гостевую комнату, но Себастиан не дал ей этого сделать и, рукой коснувшись ее плеча, направил в свою комнату, совсем как раньше. — Спи в моей. Не хочу чтобы ты отдыхала в безликой гостевой комнате. Мэй не хотела спорить и у нее совсем не было на это сил. Она просто молча расстелила постель, сняла с себя толстовку и футболку и сразу улеглась в кровать в майке и пижамных штанах, задремав даже раньше, чем ее голова коснулась подушки. В отличие от Мэй, Себастиан спать не собирался и, забрав немного своих личных вещей, удалился в другую комнату, чтобы поработать. Как он и ожидал, работа совсем не клеилась: все о чем он думал — лежало в его комнате, в его постели и сладко спало, тихо посапывая. Поняв, что он ничего сегодня уже не сделает со своей работой, он просто отложил в сторону ноутбук и ушел в душ, чтобы умыться перед сном: с момента его борьбы с самим собой прошло уже практически два часа. Когда он вернулся к себе в комнату, чтобы взять свежую пижаму, Мэй спала также, как он ее и оставил: она не погасила свет и не укрылась одеялом — просто спала, разметав черные волосы по подушке. Себастиан не смог отказать себе в удовольствии и, погасив большой свет, присел к ней на кровать, ласково погладив ее по плечам и целуя губами в висок. Плечо было холодным, Мэй явно замерзала и ей не хватало сил, чтобы укрыться и Себастиан решил немного воспользоваться ее бессознательным состоянием, зная, что с утра она ничего не вспомнит, а даже если и вспомнит — то вряд ли выскажет ему что-то против. Он скользнул к ней под одеяло и Мэй мгновенно прижалась к нему со спины, будто бы только этого и ждала: Себастиан даже на миг засомневался, а так уж ли спит Мэй, как это выглядит? Он положил свою горячую ладонь ей на живот и она мгновенно накрыла его руку своей, вцепившись в него так, будто бы он мог куда-то уйти. Во сне Мэй странно вздохнула и улеглась на живот, запирая руку Себастиана под собой и вынуждая Себа улечься на нее сверху. После душа он был в одних боксерах, в то время как Мэй была полностью в пижаме и прямо сейчас это очень раздражало: хотелось почувствовать ее кожу, ее тепло и бархатистость. Он обнял ее уже двумя руками, наваливаясь на нее приятной тяжестью сверху, забираясь под ее майку руками. Нежно целуя ее плечи и шею, зарываясь носом в ее волосы, Себастиан просто хотел к ней немного прикоснуться, ни в коем случае ее не принуждать к чему-либо. Мэй отзывалась на все его движения тихими стонами и в какой то момент чуть приподняла бедра, упираясь точно в его пах, инстинктивно желая потереться хоть обо что-то и, когда Себастиан подставил ей свою ногу, которой она беззастенчиво воспользовалась, Мэй в ужасе проснулась, буквально рывком выныривая из сна и понимая, что ей это все вовсе не снится и она вполне себе реально вцепилась в одну руку Себастиана и только и делает, что трется о него промежностью. Она резко остановилась и открыла глаза окончательно проснувшись, но Себастиану не было этого видно, он просто продолжал ее обнимать и дышать запахом ее волос, чувствуя как неумолимо набухает член в тесных боксерах. — Если я разверну тебя лицом к себе, ты скажешь мне убраться отсюда и больше никогда к тебе не подходить? — он задал этот вопрос и у Мэй тут же покраснели уши: Себастиан сразу понял, когда она проснулась, хоть и не мог этого увидеть. Скрывать это и дальше было глупо и поэтому Мэй выпустила его руку и чуть сонно развернулась и легла уже на спину, в аккурат под нависающим Себастианом. Она ничего не ответила ему, но совсем не хотела, чтобы он уходил: помня о том, что он сказал ей на кухне и то, что он считал ее недоступной, Мэй решила проделать свой старый трюк и снова в лоб заявить о своих желаниях. Поэтому она просто взяла и сняла с себя майку, оставшись полностью топлес, и сразу же притянула Себастиана к себе за шею, буквально заставляя его улечься сверху на себя. Мэй поцеловала его первая, прижимая к себе так, будто бы боялась, что Себ сможет куда-то от нее уйти. Быстро придя в себя, Себастиан всем своим весом навалился на Мэй сверху, и целовал ее жестко, больше даже кусаясь, и они в итоге цеплялись друг за друга зубами, мокро целуясь и прижимаясь друг другу так сильно и отчаянно, будто бы завтра никогда не наступит. Она несдержанно стонала ему в рот, когда почувствовала его пальцы на своем лобке: как он незаметно туда подлез — было загадкой, но Мэй, оторвавшись от его губ, резко начала сдирать с себя белье вместе с пижамой, и Себастиан последовал ее примеру, оставаясь полностью обнаженным. Мэй чувствовала насколько у нее практически хлюпает между ног и ей было за это очень стыдно, но она скучала по Себастиану так, что как только они более-менее выясни ли все, что хотели — ее тело расслабилось настолько, что она просто не смогла сопротивляться ему. Только они избавились от одежды, как Себастиан снова вдавил ее в матрас, бесцеремонно растолкав в стороны ее колени, резко присосавшись к ее груди. Он ласкал ее чувствительные соски языком, грубовато их посасывая и легко покусывая, а руками мял задницу, жамкая ее так крепко, что мышцы ягодиц практически болели и совершенно точно успели покраснеть от силы его пальцев. Мэй чувствовала его напряженный член своим лобком и терлась об него, вцепившись руками в корни волос Себастиана, несдержанно скуля, находясь в шаге от того, чтобы не начать его умолять. — Давай, давай-давай-давай-давай, — бормотала она, когда он пару раз проехался мокрым членом по ее разгоряченной промежности, — Не тяни, Стэн, сделай уже это. На самом деле Себастиан тянул только за тем, чтобы Мэй сама его об этом попросила: ему было просто жизненно важно, необходимо услышать ее просьбу и после этого он, придерживая член у основания, аккуратно начал входить внутрь, понимая, что Мэй может быть дискомфортно с непривычки. Но Мэй была жадной, когда дело касалось Себастиана, и двинулась ему навстречу, прижимаясь еще сильнее, заставляя зайти в нее сразу, до упора. Себ не сдержал блаженного стона: внутри было безумно хорошо, так, как не было уже очень давно и он не поленился выразить это через поцелуй, припадая к ее губам и буквально врываясь внутрь языком. Мэй обнимала его одной рукой за плечи, жарко стоная ему прямо в рот, а другой убирала его длинные волосы, которые мешались ему и падали на лоб, пока он начинал двигать бедрами. Она трогала его везде, жадно и собственнически и Себастиан впервые этому не противился, и даже наоборот, льнул к ее рукам настолько, насколько это было возможно: ему это до безумия нравилось и Мэй сразу вспомнила то, как он прижал ее ладони к своей груди тогда, после свадьбы, когда они ругались в курилке. Все так хлюпало и было настолько мокро, что Мэй моментально покраснела до корней волос, выгибаясь дугой под мощным телом Себастиана. — Я так тебя хочу, Мэй, я не смогу остановиться, я так скучал по тебе, — бормотал он ей на ухо, задевая носом влажные волосы и продолжая вколачиваться в любимое тело. — Сильнее, давай сильнее, — захныкала Мэй, — Мне очень нужно.. Себастиан руками снова прижал коленки Мэй к кровати и начал работать бедрами так резко и быстро, что по мышцам побежала небольшая дрожь от перенапряжения. Вид растекшейся и раскрытой от удовольствия Мэй только подстегивал его брать ее быстрее, а хриплые стоны заводили еще больше. Мэй вскрикнув, кончила первая, сжав внутри Себастиана и он, еле успев выйти из нее, кончил ей на бедро, пометив своей спермой. — Я хочу взглянуть на тебя, — пробормотал Себ, толком даже не отдышавшись и устраиваясь поудобнее у ее лона. У Мэй только успела промелькнуть в голове мысль о том, что Себастиан наконец-то не стал держать ее за руки и она смогла обнимать его чуть ли не впервые за все время их знакомства, как она неожиданно почувствовала его губы на своей разгоряченной плоти. Себастиан целовал все ее темно-розовые складочки и ласкал пальцами натруженный вход, погружая их внутрь, вновь имитируя фрикции. Мэй мгновенно завелась снова и начала ерзать по сбитой постели, пытаясь насадиться на пальцы, пока Себастиан ласкал ее губами и языком, иногда покалывая своей щетиной деликатную кожу, из-за чего Мэй вскрикивала от острых ощущений. Его член снова стоял и капал смазкой и Мэй ощутила смутное желание попробовать его на вкус, лизнуть от крупных яиц, до упругой яркой головки, налившейся кровью от сильного возбуждения. Мэй, доверху переполненная эмоциями, не выдержала и перевернулась на живот, подняв бедра и выпятив попу, ясно показывая, чего она хочет. Себастиан видел ее красные уши, которые отлично гармонировали с красной затисканной задницей, которую все еще хотелось мять до одурения. Огладив широкими ладонями округлые половинки ее задницы, он, не удержавшись, постучал членом по мокрой и горячей промежности и вошел внутрь уже легче чем в первый раз и начал двигаться сразу в умеренном темпе, наслаждаясь скулежом Мэй, которая кусала подушку, остервенело стискивая ее зубами. Она выгибалась все больше и больше, и колени ее позорно разъезжались, пока Себастиан долбился так, будто бы они больше никогда не увидятся и видел, как Мэй без слов просила его еще и еще, сжимая в себе и комкая в кулаках одеяла и простыни. — Я. Тебя. Люблю, — прорычал он, толкаясь на каждом слове особенно сильно так, будто бы вбивал в нее это признание, — Ты слышишь меня? — Д-да, — проскулила Мэй, и голос ее сорвался на фальцет, когда он начал трахать ее как отбойный молоток, именно так, как ей давно и хотелось, — Твою ма-а-а-ать, господи! Черт! — Если тебе это так важно, я буду повторять тебе каждый день, вдалбливать наглядно, — пообещал он, крепко держа ее за талию и посасывая мочку уха, толкаясь в нее так сильно, что она чувствовала как его мошонка касается ее промежности и заводилась еще больше, — Тебе нравится? Мэй лишь зажмурилась и застонала совсем высоко, когда Себастиан начал двигаться под другим углом. Вся постель была разворочена, по его спине струился пот, да и Мэй была вся в испарине, а вся кровать была влажной от их тел. Это было настолько хорошо, что даже немножко больно, но только совсем чуть-чуть, скорее с непривычки, чем от того, что Себ мог причинить Мэй реальную боль по неосторожности. — Отвечай, Смолл, — снова прошипел он, не дождавшись ответа, — Тебе нравится со мной трахаться так, что тебя ноги не держат и дырка не закроется еще сутки? — Да! — взвыла Мэй, когда он коснулся ее клитора, начав его нежно ласкать, на контрасте с грубыми толчками внутрь, — Черт тебя дери, Стэн, да! Нравится! — И мне нравится, — ответил он, ускоряясь до своего максимума, — Потому что так я хочу только тебя и никого больше. Мне никто не нужен с тех пор, как я встретил тебя. От этих слов, Мэй вскрикнула и кончила во второй раз даже сильнее, чем в первый, так, что из глаз брызнули слезы и все тело стало ватным. Себастиан кончил вместе с ней, снова выйдя из нее, спустив точно ей на ляжки и навалился сверху, всем собой, переводя дух и обнимая ее, нежно целуя куда придется. Каждый из них был счастлив так, как не был ни разу за последний год. *** Мэй проснулась первая: ее разбудило солнце, которое светило ей в глаза. Придя в себя, она, лежа на подушке, слегка огляделась: Мэй не была уверена, не приснился ли ей горячий сон, потому что Себастиан вел себя так, как она всегда мечтала — говорил с ней, проявлял чувства, обнимал сам и позволял трогать себя. Проснулась она в гостевой спальне, на одной стороне кровати, покуда на другой не было ничего, кроме груды одеяла, как ей показалось изначально. Стянув потихоньку одеяло вниз, она увидела безмятежно спящего Себастиана на подушке, и сразу же вспомнила все, что произошло вчера, яркими картинками: бурный секс практически на грани и раскуроченная кровать в его комнате, Себастиан, который не захотел спать в этом бедламе, и его решение перебраться вместе в гостевую спальню, чтобы спать дальше вместе. Было очень приятно впервые проснуться вместе: Себ был уставшим накануне и спали они от силы всего несколько часов и потому он решил, что ничего страшного не произойдет, если они будут отдыхать вдвоем. Тем более уж очень этого хотелось. Странно, но особо сильного дискомфорта Мэй не ощущала, даже наоборот: ей давно не было настолько хорошо. А увидев спящего Себастиана рядом — она совсем преисполнилась любви и стыд от произошедшего накануне незаметно ее покинул. Заглянув под одеяло, она поняла, что Себ не стал морочиться с одеждой и оба они спали голыми. Аккуратно откинув в сторону одеяло, Мэй рассматривала Себастиана во всей красе: крепкие мышцы его тела выглядели огромными даже тогда, когда он был расслаблен полностью. Его грудь с небольшой порослью волос мерно поднималась и опускалась, пока он спал, подложив под голову руку, согнутую в локте. Вторая рука лежала у него на прессе, который даже сейчас проглядывался, одна нога была согнута в колене, а другая просто чуть откинута в сторону. На бедре лежал крупный член с темной головкой и достаточно выделялся на фоне остального тела. Мэй рассматривала его так, будто бы видела впервые в жизни и по факту, так близко она еще не рассматривала Себастиана и хотела восполнить этот пробел. Она бы определенно почувствовала себя несчастной, если бы не коснулась его паха рукой, ощутив его теплоту и стремительно нарастающую твердость. Присев поближе к нему, Мэй с аккуратно обхватила член Себастиана неплотным кольцом руки и начала медленно двигать кулаком вверх-вниз, наблюдая за тем, как двигается крайняя плоть, а головка становится темнее и на ней появляется капля предэякулята, которую она тут же размазала круговыми движениями пальцами другой руки. Себастиан промычал что-то во сне и, облизав губы, нахмурился, но не проснулся: слишком вымотался вчера. Почувствовав непреодолимое желание сделать Себастиану хорошо, Мэй, заправив волосы за уши, потому что лениво было искать резинку, просто начала целовать его живот чуть ниже пупка, спускаясь сосущими поцелуями вниз, к основанию члена, на который смотрела во все глаза с уже нескрываемым восторгом. Она даже была рада тому, что Себастиан спал: наверняка бы смеялся над любознательностью Мэй. Она была неумелой, но очень старательной и понимала, что конечно же, тут нужна практика, потому что сильно глубоко погрузить в рот этот чудесный член она все же не могла, как бы ни хотелось. Но это не мешало ей обстоятельно облизывать его языком и мокро целовать каждый его дюйм. К тому моменту, когда Мэй добралась до нежно-бархатистых яиц, Себастиан рывком проснулся от того, что ему было слишком хорошо, горячо и томно. Его первый громкий стон с последующим крепким ругательством последовал тогда, когда Мэй втянула одно яйцо в рот полностью, нежно его посасывая, и рукой двигая чуть быстрее, плотнее сжиммая мокрый член, который сочился своей естественной смазкой. — Блять, — выругался Себ и откинулся на подушки, громко простонав, когда Мэй выпустила изо рта одно яйцо и сразу же погрузила в рот другое, удовлетворенно мыча, — Ты должна была разбудить меня, Смолл! Я пропустил твой первый минет, я тебе никогда этого не прощу! Хорошенько вылизав яйца и весь ствол, уделяя особое внимание нежной головке под низкие блаженные стоны Себастиана, она поднялась вся красная от смущения и легла к нему на плечо, ставя засосы на его шее, и потираясь о него всем телом, полная любви и ласки, снова прося без слов, как умела только она одна. — Мы обязательно поработаем над твоей стеснительностью. Хочу, чтобы ты говорила вслух о своих желаниях. В этом нет ничего постыдного, — ответил он, любуясь Мэй и ее телом, заставляя ее оседлать его, — Давай, сделаешь это для меня? — Да, — хрипло согласилась она натруженным горлом, и у Себастиана расширились зрачки от осознания того, почему Мэй так звучит. Сладко проехавшись пару раз по его горячему члену, Мэй чуть приподнялась и направила его рукой в себя, плавно насаживаясь сверху. Ей нравилось, как Себастиан снова взялся за ее зад и она начала двигаться практически сразу, объезжая Себа в свое удовольствие и на радость ему. Ее грудь прыгала, а длинные неубранные волосы только добавляли интимности моменту. Себастиан подмахивал ей бедрами, вышибая из нее сладкие стоны, любуясь тем, как она зажмурившись откидывала голову назад, держась за его ноги и кусая собственные губы. — Ты больше никуда от меня не денешься, Смолл. Ты попалась, и теперь ты моя. Собственничество всегда в Себастиане проступало в моменты интимной близости сильнее всего и Мэй отлично его понимала: ей самой слишком агрессивно хотелось стать с ним одним целом, втереться под кожу и заявить на него свои права. В этом, как и во многом другом, они были очень похожи. Себастиан поднялся к ней на один уровень и, ставя ответные засосы на шее и красные метки на груди, просто начал откровенно ее пользовать, трахая в том темпе, который был интересен конкретно ему. Мэй тихо стонала ему на ухо и это было слаще всего, что происходило между ними до. Она была вовсе не против и ей нравилось то, что сейчас происходило между ней и Себастианом и от очередного осознания того, что все это реальность — Мэй снова обильно кончила и в который раз Себастиан еле успел снять ее с себя, чтобы кончить в сторону. После такого активного пробуждения утро можно было немножко отложить. *** Утро началось в самый настоящий обед: немного собрав себя в одно целое, они решили разделиться — Мэй ушла в душ, а Себастиан начал убираться в комнате. Когда Мэй закончила и в душ ушел Себастиан, она доубиралась до конца и пошла на кухню искать что-то на завтрак, потому что есть хотелось просто зверски. Мэй чувствовала себя неловко, после всего того, что произошло между ней и Себастианом и ее так и подмывало уточнить в сотый раз, что теперь будет с ними дальше. Но Себастиан выглядел настолько спокойно и умиротворенно, что у Мэй просто не поворачивался язык в эту сторону. Поев, собравшись и помыв посуду, она только в этот самый момент поняла, что вообще-то совершенно забыла написать Айку, о том, куда она пропала и, обнаружив на телефоне с десяток пропущенных вызовов, просто похолодела. — Не сцы, он уже поди сто раз догадался где ты, когда понял, что меня тоже на тусовке нигде не видно, — пожал плечами Себ, накидывая на себя сверху ветровку, — Я тебя отвезу домой, можешь показать на меня своим холеным пальчиком. Скажи, что это я тебя уволок к себе домой, уебок такой. — Вот еще. Разве я на ябеду похожа? — фыркнула Мэй, когда они уже оба одетые стояли у двери Себастиана и он запирал квартиру. — То есть ты хочешь сказать, что не расскажешь своим пацанам о том, как мы провели эту ночь и утро? — усмехнулся Себ. — А то они не поймут сами по нашим красным шеям и моей походке вразвалочку. — Давай поцелую, где болит? — предложил Себ беззаботно и притянул к себе смеющуюся Мэй за талию, — Подую и поцелую, м? Снимай штаны, детка. — Щаз, разбежался, — она смеялась, пока он целовал ее в щеки и обняла его за плечи, когда он начал нежно целовать ее в губы. Руки Мэй сами собой вплелись в его густую шевелюру и они целовались так сладко и так пылко, что совсем не заметили шагов, раздающихся позади них. Они так бы и продолжили, если бы кто-то за спиной Себа деликатно не покашлял: — Себби? Себастиан распахнул глаза, все еще целуя Мэй, после чего, узнав позвавший его голос, тут же оторвался от губ девушки и развернулся лицом к гостье. — Мама? — удивился он. — Что ты… — Мы с Джеймсом заехали в этот район по делам, и я подумала, что будет здорово зайти в гости к сыну, — сказала она, улыбаясь и приветливо раскидывая руки. Мэй готова была покраснеть до корней волос и провалиться от стыда сквозь землю: она даже не хотела предполагать и представлять со стороны, что о ней может подумать мать Себа, застукав их за поцелуями не в щечку. Да и поцелуи Себастиана редко были действительно невинными, так что это должно было выглядеть как небольшое порно-представление с двумя действующими актерами. Она нервно кусала губы, осматривая его маму: невысокая, но выше Мэй, блондинка с уложенными в высокую прическу волосами с небольшой челкой, среднего телосложения и добрыми карими глазами. — Может, ты нас познакомишь? — мягко намекнула женщина, крепко обняв рослого сына. Себастиан смотрел на Мэй глазами полными любви и не видел смысла этого скрывать, потому что об этом хотелось действительно прокричать, да погромче. И Мэй еще не знала, какую бурю эмоций испытает от его дальнейших слов и как сильно перевернутся все их отношений из-за этого. — Да. Это Мэй, — сказал Стэн, улыбаясь маме и притягивая взволнованную Мэй к себе за талию. — Девушка, которую я люблю. И мы встречаемся. И все у них было хорошо с тех самых пор и до самого конца.