La farfalla

Из её спины выросла рыжая макушка. — Это Хан Джисон, наш новый волонтёр. Поможешь ему освоиться? Парень был одет в большую серую толстовку. На его плече висел чёрный рюкзак с брелком в виде гитары и ещё парочка неизвестных Хо значков. Старая пара кедов на белой шнуровке и спортивные штаны того же цвета, что и кофта. Проколотая бровь идеально вписывалась в неряшливый образ. — Привет. — он помахал рукой. Минхо ожидал, что новый знакомый протянет её для пожатия, как было со всеми людьми, которых встречал школьник. Но он этого не сделал. — Устрой новенькому экскурсию по территории, само здание я ему уже показала. Удачи! — воспитательница улыбнулась и пропала в тени коридора, хлопнув дверью. Оба стояли молча. Казалось, что ничего не сможет нарушить такую томную тишину. — Ты Ли Минхо, верно? — неловко сказал юноша, засунув руки в карманы штанов. — Не стоит так официально, мы ведь одного возраста. Дурацкая привычка. Хо выглядел чуть старше своих лет, поэтому его часто принимали за взрослого парня, но школьная форма и бейджик с названием учебного заведения всегда помогали людям понять, что это не так. — Ты ведь из старшей школы Юнсан? — На бейджике прочитал? — Нет, воспитательница сказала. Воспоминания снова накрыли сознание, заставляя выпасть из реальности, но Хо быстро пришёл в себя, вспомнив, что у него есть задание. — Здесь площадка, чуть дальше корпус старших, а там выход, надеюсь, запомнить не трудно будет. Как же Ли ненавидел знакомиться с людьми. Неловкость так и нависла над обоими. — Я прихожу сюда по понедельникам пятницам, иногда по средам, если есть время, так что вот так. — Здорово, значит, будем чаще видеться, просто Минхо. — улыбнулся Джисон. Лицо стало до боли знакомым. До боли в руке. Хо пожал плечами и направился в сторону выхода. — Погоди… — Хан аккуратно положил руку на плечо, — не хочешь прогуляться? — он что, покраснел? — Извини, дел куча, не смогу сегодня. — Может обменяемся номерами? Вот мой. — рыжик быстро начеркал на листке бумаги пару цифр и протянул Минхо. Школьник взял записку и засунул в карман пиджака. Джисон снова улыбнулся и слегка подпрыгнул. — Где ты живёшь? Может пройдёмся? Да, боже, он отвалит от Минхо сегодня или нет. Что за ходячий сгусток экстравертности. — Сам дойду, спасибо. Хо практически побежал к воротам, оставив нового знакомого позади. Наушники в миг оказались в ушах. Рука уже потянулась за никотином, но тут уже была отвергнута. Это последнее, что осталось от хёна. Минхо зашёл в квартиру, разулся, оставив кроссовки у шкафа с верхней одеждой и направился в комнату. Если честно, то ему было плевать, есть ли кто-то ещё в доме. ‐ Минхо, это ты? — крикнул женский голос откуда-то недалеко. — Ага. — сказал Ли в ответ, упав на кровать. Школьную форму снимать не хотелось. Не хотелось абсолютно ничего. Разве что покурить. Хо не курил уже больше суток. Это выматывало. Тремор в руках усилился настолько, что парень даже волосы поправить не мог. Глаза закрылись. Полная темнота. Слышались какие-то звуки на кухне. Неужели мать решила что-то приготовить. Удивительно. Сам того не заметив, Минхо утонул в царстве Морфея. Проснувшись вокруг была такая же тьма. Никаких шорохов. Вообще ничего. На уставших ногах Ли подошёл к окну и открыл шторы. Пару фонарей и собака, спящая на детской площадке, которую окружали такие же серые и бесполезные здания с отвратительными людьми, каждый раз желающими перед сном своей смерти. Минхо часто думал о том, как он умрёт. Мысли о суициде были, но пропали после шестнадцати лет, когда юноша попытался передознуться таблетками. Та ночь запомнилась надолго и страх убить себя давил на молодую голову. Все же Хо думал, что он погибнет при странных обстоятельствах. Его может сбить машина, а может зарезать какой-нибудь серийный убийца, пока школьник будет идти из центра, слушая музыку. Его может убить голод или болезнь. Но не он сам. Он слишком боится обременять своей смертью кого-то. Не то, чтобы матери было не все равно на сына, но парнишка принял это решение после встречи с Чаном. Он пообещал ему. И себе.

***

Телефон разрывался от звонков и сообщений. От одного и того же контакта — Чана. Минхо сидел в комнате на кровати со старым бельём. Стоило бы дождаться воскресенья, умер бы на чистой постели. Банка со снотворным медленно опустошалась, теряя свой вес. Глаза закрывались, а тело проваливалось в эйфорию, которая никогда не закончится. В квартире никого не было. Пусто. И на душе пусто. Из кошачьего глаза потекла солёная вода, пачкая худую щёку. Хо лёг на кровать, покончив с таблетками, и смотрел в потолок. На нем было много звёзд, которые светились в темноте. И вот, Ли сидит на скамейке у реки Хан, вдыхая холодный воздух и сигаретный дым. Рядом сидит кучерявый блондин, который любуется звёздами. А Минхо любуется им. В коридоре послышался грохот. Видимо, кто-то пришёл. Но тело не слушалось, мозг перестал воспринимать информацию. А воды на щеках становилось всё больше. Ли не хотел умирать, его заставили. Его заставила судьба, мать, жизнь его заставила покончить с этим всем, забыв о бесконечных муках. Сознание все сильнее падало куда-то. И Минхо снова находится где-то далеко. В детстве. Он строит замок из песка. На нем фиолетовые шорты и белая кофточка с длинным рукавом. Рядом сидит мальчик с улыбающимся животным на футболке. Он что-то рассказывает, активно жестикулируя, а потом пропадает. И маленький Минхо падает в бездну, на его лице появляется улыбка, полная спокойствия и умиротворения. Он свободен. Наконец-то. Свободен! Жёсткий удар по мокрым щекам. — Минхо, Минхо, ты слышишь меня?! — чей-то голос кричит прямо над ухом. Руки трясут ослабевшее тело. А потом люди в халатах, красно-синий свет, белый потолок и противный пикающий звук неподалеку. Хо открыл глаза. Видимо, он и правда умер. Яркий свет ослепил. Прищурив кошачий взгляд, Ли осмотрел помещение. Рядом никого не было, пока карий взор не упал на диван рядом. Кто это? — Минхо, здравствуй, меня зовут Пак Юн, я твой лечащий врач, как ты себя чувствуешь? — мужской голос показался устращающим. Да не может быть, что у Минхо правда вышло помереть. Вот так взять и ни с того, ни с сего взять и сдохнуть от передоза. — Я умер? — сказал хриплый юный голос. Мужчина рассмеялся. — К счастью, нет и я бы не советовал больше пытаться. Тебе ведь всего шестнадцать, ещё вся жизнь впереди. Он подошёл к аппаратам и стал записывать что-то в жёлтый блокнот с цыплёнком. Мило. — Мистер Пак, я уже не могу его держать, можно он зайдёт? — сказала медсестра, слегка приоткрыв дверь, ‐ он ждёт уже двое суток, давайте не будем мучить парня. Доктор кивнул и помахал юноше, приветливо улыбнувшись. Оба взрослых ушли и в дверном проёме показалась знакомая куртка и подведенные глаза. Он стоял молча, боясь зайти. Но, казалось, что он вот-вот сорвётся и кинет что-то прямо Минхо в лицо, начав безудержно кричать на младшего. Хо зажмурился и прикрыл лицо руками. Через мгновение шею начали щекотать густые волосы, а кожу согревало тёплое дыхание. Парнишка уже хотел обнять друга в ответ, но тот резко отпрянул. — Я забыл, ты не любишь обниматься, извини. — сказал Чан на выдохе. Он почесал голову. Глаза снова наполнились водой, Минхо вытер их локтем и присел на кровати. В голове был один и единственный вопрос: «Что нужно говорить самому близкому тебе человеку после попытки самовыпила?» Это ведь, действительно, странно. Ты больше не планировал видеть его, слышать его голос, смотреть с ним на реку Хан, гулять по ночному Сеулу, глядя на бездомных кошек. — Минхо, я знаю, что я ужасный друг и… Мне стоило прийти и помочь тебе, а я, — он закусил губу и отвернулся к стене, ‐ прости меня, Хо, это моя вина. — Нет! — почти крикнул Ли, но хриплость не дала голосу показать всю свою уверенность. — Минхо, ты очень мне дорог, я знаю, что тебе тяжело, но ещё я знаю, что ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал, так что прошу тебя, — Чан присел рядом, взяв друга за руку. Больно. — Ты можешь мне доверять, я никогда не стану тебя осуждать за твои чувства, слова, действия. Отныне я всегда буду рядом, обещаю тебе. — старший провел пальцем по щеке, вытирая соленую дорожку из слёз. Хо аккуратно убрал руку из хватки и выдохнул через рот, сжимая губы в уточку. — Тогда тебе нужно кое-что знать.

***

Внизу показалось какое-то движение. Знакомая рыжая макушка шла быстро, постоянно оглядываясь. — Может просто перепутал. — сказал вслух Минхо, уже собираясь отойти от окна, однако позже показалась ещё одна неизвестная фигура, что буквально бежала за макушкой. В руке было что-то, но Хо не увидел что конкретно, потому что пулей вылетел из квартиры. На ногах домашние тапочки. Мамины. Кто-то завтра явно получит по шапке за ночные гулянки и грязную любимую обувь. Неизвестный вместе с макушкой куда-то скрылись. Минхо бегал взглядом по всей округе, пытаясь заметить хоть какое-то движение. Справа послышались крики, но не обычные, а такие, словно обладателю закрыли рот рукой или чем-то вроде одежды. Ли побежал на звуки. В темном переулке меж домов на земле сидел парень, согнувшись, а незнакомец держал его за рыжие волосы, что-то крича. Только сейчас Минхо понял, что было у него в руке. Кухонный, мать вашу, нож. Точно такой же, каким Ли режет овощи или хлеб. — Эй, отпусти его! — крикнул парень, заходя все глубже в переулок. Откуда в нем столько смелости нашлось только. Сам пару дней назад получил по голове и сразу же отрубился. Смертник, что с него взять. — Помощничка себе вызывал, шлюшка маленькая? Сиди здесь, я с ним поговорю. ‐ сказал отвратительный змеиный мужской голос. Минхо бросил взгляд на беднягу. Сумка со значками, серая толстовка, старые кеды… Это тот ходячий сгусток экстравертности и надоедливости. Как его там… — Хан, вали отсюда! — крикнул юноша, отходя маленькими шагами от агрессивного мужчины. Джисон же еле как пополз назад, к выходу в другой корпус с домами. — Слушай, парень, я твою шлюху только один раз трону и можешь забирать, договорились? Кулак заболел от неожиданного удара прямо в челюсть. Минхо не умел драться, вы это прекрасно знаете. Ему было страшно. Было страшно за себя, ну…и за Хана немного. Разве что капельку. Нож выпал из руки быдла и Ли быстро схватил оружие, подбежав к рыжему. — Бежать можешь, нет? Тот кивнул. Минхо помог юноше подняться, положив его руку себе на плечи. Они быстро проскочили мимо того мужика и уже сбавили темп, как тут нога влетела прямо в бедро, заставляя Хо практически упасть. Хан продолжал держать его и пытался идти, но неизвестный был быстрее. Рыжий чем-то ударил мужчину, от чего тот отстал и пара быстро добежала до подъезда Хо. Они забежали в квартиру, Ли сел на пол, пытаясь отдышаться, а новый знакомый облокотился о стену. Оба глубоко дышали. Лёгкие противно резало, а горло словно порвали тысячи котов. Ноги и руки тряслись с ещё более ужасной силой. Джисон бросил взгляд на парня с кошачьими глазами. — Извини, из-за меня тебе досталось. Тот же махнул рукой, все ещё пытаясь нормализовать дыхание. — Забей, как два пальца обоссать. Хан улыбнулся и опустился на пол, рядом со своим спасителем. — Ненавижу бегать, — выдохнул он и опустил голову к коленям, — я сниму толстовку, ты не против? — Да-да, конечно, я пойду воды налью, тебе с лимоном, как… — Минхо опешил. Хан не Чан. Возможно, он ненавидит воду с лимоном и льдом после прогулок. — Давай с лимоном, а мёд есть? Минхо испуганно, словно кот, кивнул. — Две ложки. И владелец квартиры скрылся за дверным проёмом. Трясущиеся руки взяли два стакана и порезали лимон. Сложно живётся с постоянной ломкой, оказывается. Две ложки мёда, как и просил гость. Минхо посмотрел на руку. Вся в ожогах. Подросток и позабыл о том, что его сбили с ног и то, что Джисон буквально тащил его до квартиры. Стоило бы замотать. Хо достал из аптечки бинт и аккуратно закрыл ладонь, усыпанную отвратительными белыми пузырями. Кожа неумолимо ныла, но для юноши это не было проблемой — привык. Джисон сидел в зале. В полной тишине. Он обнял подушку и просто залипал в стену. — Держи, — Ли протянул стакан с водой, — две ложки, как ты и просил. — Спасибо… — рыжий поднёс напиток к губам, но тут же его, и без того, большие глаза ещё сильнее раскрылись, показывая полное неудомение, — что с рукой? Ты в порядке? — В полном, просто у этого ублюдка слишком твёрдые кости. Минхо делал небольшие глотки любимой воды. Честно говоря, он не любил лимон. И воду с лимоном не любил. И вечерние прогулки тоже не любил. И реку Хан не любил. Но Чана любил. Ему пришлось полюбить все, что любит он, ведь, как всем известно, любовь требует жертв. И Минхо принёс эту жертву. Он принёс себя.