Канон ИР (матчасть)

это не окончательная версия, которая будет дописана и переправлена

Рождённые с большим опозданием Эллин шла по коридорам Крепости вслед за своими провожатыми. Агенты привезли её на планету Лиссоми в звёздную систему Беллатрикса сразу после Горы Судьбы и не догадывались, что она немного волнуется о времени (один Бог знал, сколько земных суток прошло с тех пор, как она покинула дом). Пока они подходят к зале, отдалённо напоминающей медицинский кабинет и химическую лабораторию, я снова делаю отступление и расскажу коротко, как и обещал, об Академии. «Школа Магистров Альянса Местной Группы Галактик» или просто Академия была центральным университетом GA, старейшим и престижнейшим. Дисциплины, которые здесь преподавались, профессора, читавшие доклады, и вообще всё, что здесь происходило, было самым главным, культовым и особенным. Потому что именно здесь находился центр управления всем Альянсом, в Академии заседал Комитет, и члены Комитета одновременно являлись и преподавателями. Академия насчитывала двадцать два здания, группировавшихся у Крепости двумя концентрическими кругами. Конкретно учебными корпусами были №№ 8, 9, 11 и 14, построенные в стиле древнегреческих храмов с тонкими и изящными колоннами. Так называемые общежития (учащиеся Академии не могли жить на планете среди других лиссомцев, поскольку Крепость, висевшая в небе планеты на манер летающего острова, была собственностью Альянса) занимали корпуса №№ 7, 10, 12, 13 и были для студентов вовсе не общежитиями. Они жили там отдельно друг от друга в зачастую огромных апартаментах, обставляли помещения по своему желанию и усмотрению и могли не общаться с одногруппниками месяцами. Все материальные затраты нёс Альянс, не скупившийся ни на что, потому что эти ребята были для них дороже всего. Неудивительно, что эти корпуса возвели мастера нового итальянского Ренессанса (только в GA этот стиль называется по-другому), угробившие тонны голубого и чёрного мрамора на отделку зданий снаружи, фасады с фальшивыми (и настоящими) башенками, балкончиками и тому подобную ерунду. Смотрелось всё это великолепно, особенно ночью, когда зажигался свет в огромных стрельчатых окнах, застеклённых листовыми алмазами... Ректорат находился, как и положено, в корпусе №1, остальные учебные здания были узко специализированы: химический (№4), астрономический (№6), энергетический (№3) и темпоральный (№2) корпуса располагались во внешнем круге, а №5 являлся библиотекой (на редкость большой и помпезный домик, оформленный римским Колизеем. Все сравнения приходили в голову Эллин спонтанно). Во внутренний круг попали спортивный и ресторанный комплексы (№№ 15 и 16) – два куба с гранью по двести метров каждый (это значит, объешься и сразу убегаешь сбрасывать калории), атомный, физический и лазерный корпуса (№№ 20, 21 и 22) соединялись между собой крытой галереей: слишком много общих занятий проходило там, слишком тесно были связаны эти научные направления, а №№ 17 и 19 отвели для изучения человеческой психологии. Там-то и находился центр изучения паранормальных способностей мозга (№19), параллельно велись занятия по таким диковинным предметам как теория любви, прикладная сексология и сексопаталогия, теория благородных извращений, медицина и, как будто совсем нелогично... высшая математика (№17). Наконец, в корпусе №18 находились закрытые классы. Что это такое, ещё предстояло узнать. Теперь о браслетах. Они немыслимым образом появились на руках у людей на Горе Судьбы вопреки всем физическим законам. Как? Желающие учиться в Академии стекаются со всех концов Альянса в надежде, что у них есть шанс поступить. Этот шанс заключается в совершенно уникальной системе отбора абитуриентов. Человек может прибыть на Лиссоми в любое время года и суток (год там составляет 627 земных дней и делится на три сезона, а сутки длятся 20 земных часов, ваш Кэп-педант) и просто предложить свою кандидатуру. Хитрость состоит в том, что не всякий человек сумеет отыскать медленно плывущий в воздухе остров Академии: его местоположение на сетке координат всё время меняется и частенько вовсе исчезает, зависая где-то в подпространстве. Нужно обладать воистину сверхчеловеческими способностями, чтобы найти его, пройти все защитные слои колпака и охраны и попасть в первый корпус. И это только полпути. Очутившись в ректорате, не следует думать, что сейчас вам устроят экзамены по химии или геометрии или попытаются заставить поднять одним взглядом стол. Ничего подобного! Вы посидите в пустынной (подчёркиваю, пустынной) приёмной несколько минут, после чего кто-то откроет дверь в огромную залу зеркал и предложит войти туда. Вы переступаете порог этого холла и видите множество своих отражений. К вам подходит агент Комитета и с сочувствием сообщает, что ваша кандидатура не подходит. В чём тут дело? А вот в чём... Вернёмся в Крепость к Эллин. Она пришла в ту медицинскую лабораторию, о которой я отозвался с такой насмешкой, где двое врачей ещё раз осмотрели белое пятно на её груди и едва ли не упали на колени со слезами на глазах: - Свершилось! Всё спасено! Вы нашли его. - Её, - холодно поправил Агент-1. - Ещё рано говорить о спасении чего бы то ни было. Носитель хронически больна шизофренией и нуждается в освобождении от балласта. - Какого балласта? - Эллин – носитель не только Талисмана, но и его вырезанных Глаз. Они не мешают ей нормально функционировать... простите, жить. Но затмевают влияние Талисмана. Она не чувствует его и не почувствует, пока не останется один на один только со своим распавшимся разумом. - Мы не можем провести трансплантацию сейчас, - возразил старший врач. - Связь души с её новым телом ещё слишком слаба, девушка не выдержит и умрёт. - Что же делать? - Агент-2 взволнованно взял Эллин на руки. - Несите её в Зеркальный Холл. Посмотрим, что скажет Комитет.

* * *

Она стояла перед закрытой дверью. Агенты уже ушли, предупредив собраться с мыслями и выровнять дыхание перед заходом в залу. Эллин уже десять минут щупала себе пульс, но сердце никак не желало успокаиваться. Фрагменты её сознания, желая помочь, послушно улеглись спать и отделились от её основного естества, но желанное спокойствие не приходило. В конце концов, Эллин поняла, что скоро начнётся истерика, и отворила дверь. Она сделала лишь один шаг (через порог) и тут же упала на зеркальный пол: дверной проём был пронизан лучами, незаметными для обычных людей, но болезненно чувствительными для её новых нервных окончаний. Теперь этот живой ток вошёл в тело, пронёсся сквозь него со скоростью света и оставил вспышку, сформировавшую ещё один браслет. Серебряный браслет на правой руке, красивый, но с пустыми выемками... будто камешки должны появиться там потом. На левой уже имелось два золотых... но как, как? А теперь объяснимся. Те люди, что реально могли выдержать учёбу в Академии и принять знания, что она давала, как вы уже поняли, обладали особой нервной системой. Её феноменальность заключалась в том, что при взаимодействии с электромагнитным излучением определённых звёзд и некоторых металлов (золота, в частности), она преобразовывала эту энергию в материю путём сложной изотермической реакции. Как именно - никто не знает до сих пор, несмотря на то, что явление было изучено и обсосано до косточек. Факт остаётся фактом, скудным набором фактов и наблюдений. Ни радионуклидный распад и соединение, ни любые другие химические реакции, имеющие отношение к изменению вещества на микроуровне, не смогли объяснить аномалию. Тем не менее, образовавшаяся таким варварским способом материя выглядела тончайшей металлической паутинкой самой сложной, разнообразной и неповторимой формы во вселенной (во всяком случае, так говорила статистика), которая составляла с рукой человека единое целое. Плотно прилегая к коже, браслет втягивался в неё при осознанном желании человека, будто становился невидимым и неосязаемым. Все попытки отделить его от руки были напрасны, разве только отрезать вместе с рукой. Возникновение браслетов на телах людей было заботой самих браслетов – никакими силами нельзя повлиять на этот процесс, металл уплотнялся на руках после различных вспышек тогда, когда человек по своему умственному развитию был в состоянии воспользоваться ими. О пользе этих «паутинок»... Ни много ни мало, они давали реальную власть и более чем ощутимое могущество, выражавшееся в... То есть, нет, не так. Металлические побрякушки не являются носителями каких-то паранормальных способностей (вот я и проговорился), а всего лишь символизируют их наличие и достаточную развитость в связке «тело-душа». Именно с того момента, когда качество + количество этих непонятных свойств пересекало некую красную отметку, становилось возможным пропуститься через электрический ток высокого напряжения, звёздную плазму, природную молнию или жидкий металл, и остаться при этом в живых, с небесным даром на руке. У кого и когда это получалось, было личным, почти интимным делом каждого. Браслеты образовывались только из двух драгоценных металлов (химически чистых аналогов золота и серебра, то есть полностью беспримесных и оттого обладавших совершенно иными свойствами, нежели их «грязные» ископаемые родственники). Расположение строго раздельно и зависит от пола: серебро на правой руке женщины, золото – на левой, у мужчин, соответственно, наоборот. Всего паутинок насчитывалось девять: два серебряных и семь золотых. Свойства, которые они символизировали, зависели от камней, которые присутствовали в металлической структуре. Зелёные бериллы означали полную защиту от влияния температур и давлений любых агрессивных и не очень сред (неудивительно, что претенденты преспокойно вынырнули из расплавленного золота на Горе Судьбы). Фиолетовые камни, которые больше всего напоминали аметисты, символизировали умение левитации, которая позволила Эллин, поднявшейся в воздух на гребне волны, не упасть потом обратно. Пустые гнёзда в серебре олицетворяли зародыш телепатии и заполнялись алмазами, как только этот зачаток развивался в нечто определённое. Достоинства остальных браслетов будут описываться по мере того, как паутинки будут завоёвывать всё больше и больше места на руках (в основном, на левой) у Эллин. Агенты подбежали к ней и помогли подняться: - Простите, мы не ожидали, что удар будет настолько сильным. Вы ранены? - Нет, только небольшой синяк сбоку, - девушка коснулась левого бедра и поморщилась. - Разрешите... - Агент-1 сел на пол и медленно потянул вверх подол её не слишком длинной юбки. - Что ты затеял, сладострастный обормот?! - в бешенстве телепатировал Агент-2, увидев, как рука напарника исчезает под тонкой тканью. - Тебя вздёрнут за это!!! - Спокойно, Второй. Она божественно хороша собой, не спорю, но я всего лишь верну её телу полное совершенство. Позже она сама научится залечивать любые недуги и справляться со слабостью, - Агент-1 вскочил на ноги и тонко улыбнулся Эллин. - Вы ведь не сердитесь на меня за подобную вольность? Она устало покачала головой: - Я хотела бы узнать, могу ли я теперь вернуться домой? - О, нет! Нет! Мы только начали... работу. - Что же теперь? - Вы возвращаетесь в Крепость, а врачи приступают к делу.

* * *

Эллин стояла в громадной прозрачной колбе, наполненной кислородом с незначительной примесью озона, и взволнованно наблюдала за тем, как ассистенты приковывают её руки и ноги к мягкой пластиковой перегородке такими же пластиковыми скобами. Справа и слева от неё в стенке колбы находились ещё зажимы для конечностей, только, как тут же выяснилось, никого к ним не собирались присоединять. - Зачем тогда в колбе столько места? - Оно понадобится потом, мисс, - почтительно ответил один из ассистентов и вышел из кислородной среды вслед за своим коллегой. Едва они скрылись, через другую дверь в лабораторию вошла группа учёных и те двое седых врачей (условно я буду звать их Ланцет и Скальпель), которые уже осматривали Эллин. - Так, посмотрим... - дружелюбно сказал доктор Ланцет, заходя в колбу. В руках он держал какую-то блестящую металлическую сферу, взмывшую вверх, едва врач выпустил её. С двух сторон от этой сферы отходило по гибкому проводу, заканчивавшемуся шарнирным соединением, к которому крепилась угрожающе острая пара длинных сверхтонких иголочек. - Одно остриё пройдёт вам сквозь один висок (Эллин побледнела), а другое... сквозь затылочную кость с одной стороны. С другой стороны точно так же вонзятся оставшиеся две иглы. Потом мы измерим ваш пульс, давление и температуру. Если всё это окажется в норме... - Я могу отказаться от всего этого? - перебила девушка, в страхе глядя на приближение иголок к голове. - Мне кажется, я не слишком нуждаюсь в отделении компонентов сознания от себя. - Дорогая мисс, - ласково произнёс врач, беря её за руку, - не стоит пугаться боли, она будет далеко не так сильна, как вы себе воображаете. Эти инструменты хорошо уживаются с человеческим телом, изготовлены из самых дорогих и качественных материалов лучшим специалистом МетаГалактики и прошли тестирование. Иглы необычайно прочны, но так тонки, что вы не почувствуете фактически ничего, если как следует расслабитесь и прекратите думать о всяких глупостях. Вспомните о приятном, о том, что ожидает вас, как наше самое дорогое сокровище, с таким трудом найденное. Итак, закрывайте глаза и отрешитесь от себя.

* * *

...По её правому виску медленно скатилась единственная капля крови и смешалась с точно такой же каплей на шее, вытекшей из затылка. Прошло полчаса. Эллин с трудом дышала, но не шевелилась. Доктор Скальпель сдержанно сказал коллеге: - Тоны сердца ясные, пульс слабый и немного учащённый, давление 122/76, температура 36.7˚C, однако электронная система ясно утверждает белым по чёрному, что условия для операции практически идеальны. Поверим? - Ничего другого не остаётся, - ответил Ланцет, хмурясь. - Лишь бы она осталась жива. В толпе учёных при последних словах врача началось буйное оживление, выразившееся в неразборчивых воплях и размахивании руками. Затем оттуда выделился один темпоролог, потерявший в стихийно возникшей драке контактные линзы (а взамен получивший красивый лиловый фингал под глазом...), и подбежал к д-ру Ланцету: - Как вы сказали? «Осталась жива»? Вы понимаете значение своего заявления?! - Конечно, понимает, - недовольно отрезал Скальпель, - немедленно выйдите за пределы лаборатории и уведите этих скандалистов. - Он пренебрежительно кивнул в сторону не утихавших науковедов и повернулся к коллеге. - Закачайте в камеру ещё одиннадцать кубов кислорода. - Уже сделано, - ответил Ланцет и добавил с невольной дрожью. - Можно начинать... Через два часа всё ещё ничего не происходит. Доктор Ланцет нервничает и ходит из угла в угол лаборатории. В сторону колбы он и смотреть боится. Доктор Скальпель сидит перед приборами и ссорится с электронной системой (она аналог компьютерной программы с вольным выбором поведения и мозгом несговорчивой тёщи), поминутно вытирая пот со лба. Через сферу, парящую над головой Эллин, время от времени пробегают голубые молнии. Кровотечение у обоих её висков возобновилось, а по лицу медленно разлилась мертвенная бледность. Под глазами стали явственно проступать синие круги. Наконец губы бессознательно приоткрылись, пытаясь захватить побольше воздуха, то есть кислорода, в лёгкие. Ресницы трепещут от усилий, но не поднимаются. - Мы теряем её, - после глубокого молчания внезапно проговорил доктор Скальпель глухим голосом. - Невозможно удержать нить, связь между душой и телом поминутно прерывается... Либо она выкарабкается сама, без нашей помощи, либо... Но мы ничем не сможем больше ей помочь. Сядь и отдохни. Ланцет уселся прямо на пол и воскликнул: - К чертям собачьим отдых! Мы её убийцы и убиваем в эти минуты единственную надежду всех Вселенных на спасение. Господи, но чем мы провинились перед Тобой, что Ты обещаешь нам такой неприглядный конец?! Неужели не осталось ни капли справедливости в мире? Словно в подтверждение этого негодующего восклицания особенно сильная сине-зелёная молния пронеслась сквозь сверкающий над головой Эллин шар, и он с треском взорвался. Блестящие осколки усеяли дно колбы у ног девушки и очень походили на слёзы... Скальпель неожиданно для самого себя зарыдал, увидев это, и с трудом выговорил: - Это конец всего. Я буду рад, если меня вздёрнут раньше, чем МетаГалактика исчезнет вспышкой пожираемой материи в самой большой чёрной дыре мира. Простите меня, коллега, за эту слабость. Нашу ошибку всё равно никто не простит. Ланцет молча пожал ему руку, и они вышли из лаборатории с единственным желанием поскорее донести горькую весть Главе Комитета. Свет в лаборатории погас, однако тьма продлилась недолго, не более десяти минут. Неяркое белое свечение мягкими волнами испускается двумя клубками облачной материи около висков Эллин. Какое-то мгновение назад она беззвучно вскрикнула, выпуская это сияние из себя, теперь оно расплывалось в противоположные стороны, роняя наземь искры. Там появилось кое-что ещё. Подарок из преисподней, юный демон, призванный защищать и оберегать то, что частично будет его творением, а частично - лабораторным. Почему? Потому что его связь с Камнями Талисмана тянулась из недалёкого прошлого. Он знал, что просьба не понадобится, но всё-таки воззвал к Создателю, умоляя не томить больше потерянные души и наделить их материальными оболочками. Он также знал, что было сделано всё для того, чтобы трансплантация прошла успешно, не повредив спящим сознаниям ни в чём. Поскольку такое никогда не случалось в практике рождения людей (роды сами по себе являются травмой для новой жизни, какими бы успешными они ни были, а эти «роды» были абсолютно бестелесными), то демон смог без преувеличения назвать эти души идеальными и попросить для них такие же идеальные тела. Мольба его была услышана... ...потому что лаборатория снова погрузилась во мрак. Свечение пропало, а это означало, что процесс завершился. Души извлечены из чужого тела, и их физические оболочки, образованные так, как когда-то образовались тела первых людей, встали на место. Но в кромешной тьме не видно было, какие они. Инфракрасный и рентгеновский диапазоны зрения ещё раз позволили молодому демону убедиться в совершенстве выпущенных на волю сознаний, облегчённо вздохнуть, но... и только. Лампы он включать не собирался, поэтому немедленно покинул систему Беллатрикса, поклявшись своему строгому отцу никогда не навещать эти лучшие из творений Бога (и свою клятву, естественно, нарушил). Он улетел, а три человека в состоянии полусна стояли рядом, прикованные к одной перегородке мягкими зажимами внутри стеклянного сосуда, и ни одна живая душа не ведала об этом. Прежде чем исчезнуть, демон вспомнил, что мальчики родились обнажёнными, как и любые другие дети, и последним взглядом он затянул их в свою любимую одежду – чёрную кожу и блестящий латекс, с приветом от маркиза де Сада. Определял ли этим он их судьбу? Нет, просто кое-что знал о них... из незабвенного прошлого.

* * *

За дверями послышался грохот. Ассистенты Нил и Адам (имена абсолютно отфонарные) вкатили в лабораторию носилки, на которые собирались переложить тело Эллин по приказу безутешных врачей. - Чёрт подери, тут темно, как в погребе твоей тётушки, - сказал Адам и пошарил рукой в поисках выключателя. Нил гадко хихикнул: - Не-е, в погребе тётушки Эдны, по крайней мере, можно различить твои ноги, милый... Знаешь, свет не нужен, она подождёт, ей ведь уже ничего не нужно. Скажем этому противному старикашке, что никак не могли освободить её от зажимов, а пока... иди ко мне. - Может, не стоит прямо здесь... рядом с мёртвыми!.. Ты псих озабоченный... - Адам замолчал, задохнувшись, поскольку рот партнёра прильнул к его проворно расстёгнутым штанам. Несколько минут в полной тьме слышались только стоны и чмоканье рта, самозабвенно погружённого в «работу», которые резко прервались громким испуганным воплем. - Что это?! В лаборатории опять стояли сумерки. Два больших сапфира сияли ровным синим светом напротив таких же аметистов, испускавших фиолетовое свечение с каким-то странным оттенком (ближайшей ассоциацией был замораживающий голубой). Мгновение спустя цвет первых тоже казался чем-то необычным, поскольку потемнел, приняв окраску бездонного вечернего неба Земли. Ещё никто во всей МетаГалактике не видел этого цвета во всей красе (сами земляне вряд ли осознавали необыкновенную красоту и уникальность своего озонового неба). - Камни! Это камни! - голос Нила зазвенел. - Хвала Господу! Камни... Он торопливо поднялся на ноги, небрежно привёл любовника в порядок и помчался в коридор, громко смеясь от радости и едва ли не сходя с ума от увиденного. Адам остался один на один с неизвестно чем и почувствовал лёгкую дрожь. Было что-то странное в свечении этих четырёх камней, к тому же их форма слишком напоминала (круглую радужку человеческих глаз? Необыкновенно красивых глаз...) ...отбросив эту дикую мысль, ассистент медленно подобрался к лампе дневного света и включил её. [...] Всё! Пищите от радости, Вы, мои терпеливые читатели! Да здравствуют близнецы! Они, которые родились на четырнадцать лет позже, в этом самом возрасте тинэйджеров. У них не было детства, зато есть такая же четырнадцатилетняя сестра-близнец, которая будет любить (тьфу, да давно уже любит) их больше жизни. У них не было родителей, но у них будет (уже давно есть) названный отец – демон, прилетавший помочь им "родиться". Наконец, у них есть великая судьба, они – Свет и Тьма Талисмана, ответственные за жизнь его Носителя. Если они умрут, погибнет и Эллин. Но если умрёт Эллин... о, не всё сразу! Я буду скармливать Вам сюжет маленькими кусочками, как деформированные пули. А пока наслаждайтесь. Я закончил ходить вокруг да около и перехожу к следующей части извращённого повествования.

* * *

Доктор Скальпель, не спрашивая мнения коллеги, взял всю вину за случившиеся на себя и выдержал бурю гнева и всеобщей ненависти с понуро опущенной головой. Глава Комитета как раз выбирал для него казнь из длинного списка самых ужасных способов лишения жизни, когда в конференц-зал Крепости без стука вошёл, точнее, впорхнул какой-то молодой человек в форме ассистента хирурга и крикнул так, что его голос разнёсся по всем закоулкам залы: - Носитель жив! Камни Талисмана найдены! Пропасть между этим заявлением и тем настроением, что царило здесь, была настолько велика, что люди надолго лишились дара речи. Однако доктор Ланцет уже позабыл обо всём на свете и, схватив Скальпеля под руку, побежал в лабораторию во всю прыть старых костей. Перед закрытой дверью он помимо воли остановился, осознавая, как страшно увидеть Это... - Прошу тебя, - обратился он к другу, чуть ли не переминаясь с ноги на ногу, - зайди туда первым и первым рассей все оставшиеся сомнения о Пророчестве. Скальпель повернул ручку двери одним взглядом и переступил порог. В лаборатории горела только одна лампа. Приборы работали исправно. Колба с кислородом была пуста, и не было нигде ни души, но врач заметил, что другой выход из помещения открыт. Его пронзило острое ощущение нереальности происходящего, когда, толкнув дверь в свой собственный уютно обставленный кабинет, он увидел своего ассистента Адама сидящим в обществе двух необыкновенно привлекательных подростков на длинной кушетке для пациентов. На той же кушетке лежала Эллин, уютно свернувшись клубком и положив голову на колени ближайшему из братьев, который массировал ей виски тонкими пальцами. Адам что-то взволнованно объяснял второму брату на ухо, совершенно зарывшись лицом в его длинные тёмные волосы (и совершенно потеряв голову от опасной близости этого демонического существа), чтобы скрыть выражение откровенного желания на горящей физиономии. - Что это за безобразие?! - возопил врач. - Кто эти люди, как они сюда попали??! Ральф, в чьи волнистые волосы и сидел, уткнувшись, Адам, поднял голову и встретился взглядом с врачом. Тот зашатался, хватаясь за стену, и почувствовал, что ему катастрофически нечем дышать. Когда же Юлиус, нехотя оторвавшись от созерцания чуть розовых (от недостатка крови и нервного истощения) губ сестры, тоже лениво взглянул на профессора сквозь чащу длиннющих ресниц, Скальпель рухнул на пол с единственной мыслью: «Вот так и сходят с ума!» - и провалился в спасительный обморок. - Сэр, что это значит? - Адам подбежал ко второму седовласому врачу (тоже ненадолго остолбеневшему) и помог ему поднять и усадить Скальпеля в кресло. Пока ассистент хлопотал, приводя в чувство своего хозяина и шефа, Ланцет пытался привести в порядок собственную голову, в которую никак не хотела укладываться вся эта сцена. - Ты у меня спрашиваешь? - он развёл руками. - Тебе, по-видимому, лучше известно... что тут происходит и вообще... всё. Кто они? - он указал на близнецов. - Признаться, я была лучшего мнения о вашем интеллекте, - внезапно произнесла Эллин, вытянувшись на кушетке и взяв Юлиуса за руки (последний расплылся в плотоядной улыбке, которую, к счастью, никто не заметил). - Как, по-вашему, эксперимент удался? - Да... ведь вы живы. Но я, как и раньше, не понимаю, где Камни. - Вот вы и ответили на свой предыдущий вопрос, - Эллин устало вздохнула. - Какой вопрос? - доктор Ланцет выглядел полным тупицей. - О близнецах, - Эллин подавила улыбку. - А что я спросил? Ральф поморщился и шепнул на ухо брату: «Какой он идиот!» - Кто они, - девушку начинала забавлять его непробиваемость. - Ну и?.. Юлиус кивнул и ответил ему: «Подписываюсь под этим заявлением!» - Сами же и сказали, кто они, - Эллин извернулась и начала от скуки строить доктору глазки. - Что я сказал?! - врач почувствовал испуг и смущение. - Не понимаете, где камни, - Носитель Талисмана послала врачу воздушный поцелуй. - И что же? - он смутился ещё больше и окончательно потерял способность соображать. - Это и есть ответ на вопрос, - Эллин обвила шею Юлиуса руками и рассмеялась. - Какой вопрос?! Юс пробормотал сквозь зубы: «Сейчас я ему дам по морде...» Адам не выдержал первым и не слишком деликатно влепил профессору звонкую пощёчину. - Вот так! - удовлетворённо сказал он и сразу же извинился. - Доктор, я надеюсь, теперь, вы поймёте. Это ведь так просто! Было свечение четырёх кристаллов, двух синих и двух лиловых, как и предсказано было в Пророчестве, я побежал включать свет и увидел, что двух пар Камней нет, в лаборатории есть только две пары... глаз. Синих и фиолетовых глаз... на лицах этих мальчиков. Носитель была жива, но без сознания. Я освободил всех троих от зажимов, и Ральф перенёс сестру сюда... - «Ральф»?.. - И Юлиус, - закончила Эллин. - Кто дал им эти имена? - Я, кто же ещё?! Я их биологическая сестра-близнец, а также духовно-пороховая смесь из отца и матери. Кстати, об отце и матери!.. - Мы обо всём позаботимся, - быстро сказал доктор Ланцет. - Электронной системой уже выбраны родители на вашей планете, в память которых вживят все необходимые данные. - Вы, кажется, не понимаете, что они не просто близнецы. Мальчики похожи друг на друга, но это... немного не то, что у нормальных двойняшек. Чёрт его знает, как это объяснить по-человечески. По большому счёту их родителями являются мои предки, но им ведь не понять, как это могло произойти. Что касается той пары, которая будет считаться... - Тебе не стоит волноваться по этому поводу, дорогая, - подал голос пришедший в себя Скальпель. - Близнецы, само собой, будут жить только с тобой. Здесь, в Альянсе, они официально будут, точнее, уже стали твоими подопечными. Никакие родители не имеют права вмешиваться в их жизнь, и лишь ты несёшь ответственность за них перед собственной совестью. Мы тоже не можем вмешиваться в их личную жизнь, но мы сделаем для них всё, что ты прикажешь сделать. Подумай сейчас и скажи о самом необходимом на данный момент. Братья одновременно прижались к Эллин с двух сторон, с надеждой глядя на её напряжённое лицо. - Нужен загородный особняк, что-то вроде роскошной виллы в предместье большого города. Нужна близость океана и развитая промышленность. Там будет моя корпорация... обсерватория... горы, солнце, океан, астрономия и... ещё секунду... Мауна-Кеа! Да, большой особняк в километре от Гонолулу, столицы Гавайского архипелага, пятидесятого штата Америки. И океанский берег в двухстах метрах от нашего будущего дома... Да. Так будет лучше всего. - Это всё? - О мелочах потом. Для начала я хочу вернуться домой, дня на три... - Это невозможно! - Это необходимо! - гневно воскликнула Эллин. - Мои родители сойдут с ума, не зная, куда я провалилась на такое длительное время! - Тебе не стоит даже думать об этом, миледи, - в свою очередь успокаивающим тоном ответил Ланцет. - Мы устроили всё так, что время замкнётся в три дня, три дня, которые растянутся на столько времени, насколько тебе необходимо будет для овладения полным теоретическим курсом Академии. - А можно поподробнее? - недоверчиво переспросил Юлиус. - Пожалуйста, - врач привычно расселся в мягком кресле. - Теоретический курс нашей школы включает абсолютно всё, что касается паранормальных способностей человека, некоторые сверхсложные науки пространства-времени, о которых вы сейчас имеете, возможно, лишь очень смутное представление, некоторые знания о свойствах человеческой психологии, человеческого интеллекта, нервной системы вообще и головного мозга в частности. Кроме того, у нас проводятся лекции по некоторым очень деликатным предметам, таким как любовь, секс и сексуальные отклонения... к сожалению, имеющиеся почти у всех, кто проживает в пределах планеты. И не только на этой. И не только в системе Беллатрикса. - Что это значит? - поинтересовался Ральф не особенно любопытствующим голосом. - Вы всё узнаете. Важно то, что учиться вы будете здесь тоже, правда, уже в режиме нормального времени. И по окончании трёх дней сестра вас покинет, однако никто не запретит вам видеться с ней каждый день, если она захочет прилетать сюда. - А потом? - Что «потом»? - После учёбы? - Вы вольны делать всё, что захотите.