Варежка

      Когда зрение, наконец, из смутных пятен превратилось в полноценное за ней пришел ее новый хозяин. Он ласково улыбался, взъерошивая шерстку между ушей и часто-часто кивал на все то, что ему говорила старая хозяйка. А потом взял маленькую белую кошечку и унес к себе домой. Без мамы и братьев было очень тоскливо, особенно по ночам и, оставив попытки мяуканьем объяснить все хозяину она решила, что отныне он ее тепло и грелка и стала спать рядом.       Он был то ли писателем, то ли просто читателем. Все время или сидел с книгой на диване, то и дело протягивая руку к мягкой шерсти, или за своим рабочим столом. Тот самый запах, что она почувствовала в начала оказался запахом лекарств и болезней. Хозяин всегда мягко улыбался и говорил грустным голосом, словно вот-вот что-то должно случится очень плохое. Ёся не знала, что, поэтому старалась развеселить хозяина, как могла. Забиралась в тапочки и спихивала их под диван, заставляя тучного мужчину с ворчанием и тихим смехом лезть за ними. Дергала занавески и растаскивала свой корм из миски.       Кто-то может подумать, что ничего смешного тут нет, что это скорее проказы, за которые следует наказывать, но хозяин, кажется, вовсе так не считал. -Какая же ты счастливая Ёся, - бывало говаривал он, с мечтательной улыбкой глядя на то, как она, развалившись в квадратном пятнышке летнего солнца сладко мурчала что-то на своем, на кошачьем.       Он был очень хорошим хозяином, добрым и щедрым и главное совсем ее не обижал. Ёся не знала, что за окном бывают и другие кошки, те, кому повезло меньше, она только знала, что любит этого большого человека со странным запахом, к которому успела привыкнуть, а потом он внезапно ушел. Приехали люди, такие же большие, но совсем не такие добрые и увезли его. Ёся долго мяукала в двери, звала его и плакала, но никто не пришел по ее первому зову, как это часто бывало прежде. Когда в голову начали лезть совсем уж дурацкие мысли, а в животе стало до ужаса пусто, дверь отворилась и внутрь вошел уставший, с крайне виноватым видом хозяин. -Прости, Ёся, я не оставил тебе еды, - из верхнего шкафа на нижний спустился пакет с сухим кормом, хозяин сделал в его боку большую дыру и поставил на полку. -Только не слишком усердствуй, если вдруг меня не окажется дома несколько дней, пей воду капающую из крана, ешь корм из этого пакета и жди, кто-нибудь обязательно придет и найдет тебя. -А почему меня не можешь кормить ты, хозяин? Разве ты больше меня не любишь? Не хочешь всегда быть со мной? Я много чего умею, - она вдруг присела на задние лапки и подняла передние, вызывая легкий смех -Иногда есть обстоятельства, над которыми люди не властны, я буду с тобой столько сколько смогу -Хорошо -Мяу-мяу, - услышал хозяин, кивнул и тяжелым шагом ушел в спальню, чтобы через неделю отдать свою Ёсю другим большим людям.       Их было так много, целая куча. Пожалуй еще никогда в своей жизни маленькая Ёся не видела столько людей в одной комнате. Возможно они собрались тут отовсюду? Они препирались, кто же все-таки возьмет ее себе, отмахиваясь нелепыми причинами. -Я не хочу чтобы меня брали, отвезите меня назад к моему хозяину, - замяучила она, высовывая измазанную в молоке мордочку из блюдца. -Ах, какой милый котенок, вот если бы я только чаще бывала дома, то непременно взяла бы его себе, - запричитала женщина с короткими светлыми волосами, рассеянно постукивая по столешнице, на которой сидела Ёся. -Я не хочу чтобы меня брали, - завопила она пуще прежнего, но вместо того чтобы понять ее люди снова начали что-то придумывать, куда-то звонить. Хорошо было то, что ее накормили и ласково гладили все, кто брал на руки. Это, можно сказать, совершенно запрещенный прием. Пришлось еще долго блуждать по рукам прежде чем ее наконец отпустили. У людей явно что-то случилось и что-то не очень-то приятное, потому что о ней благополучно забыли все, кто тут ходил на двух ногах.       Сытая, с явным стремлением вернуться к хозяину она первым же делом бросилась по пустым коридорам к входной двери, в надежде, что ее не заметят и выпустят. Что будет дальше еще не успела придумать, главное же выйти.       А потом случилось то, что происходит, как только ты начинаешь строить планы. Все рушится. У самой двери собралась целая куча народа. Все что-то говорили, галдели. Ёся была точно уверена, что ее в этой толкотне просто не заметят, правда могут и затоптать, конечно, но о таком она не успела подумать, потому что ее уже кто-то вновь поднял на руки. -Да что же это такое, отпустите, я очень спешу,- замяукала она, опять забывая, что глупые люди ничего по кошачьи не понимают и слышат только то, что хотят слышать. -Мяу, - раздалось из кокона больших теплых рук, что как-то уж слишком похоже гладили между ушей. -А это что еще такое? - голос принадлежит кому-то другому, очень удивленному кому-то. -На полу нашел, - заявляет тот, в чьих руках Ёся на минутку забылась, оторвалась от плана, так сказать -А это мы привезли, с вызова, Пал Дмитрич, возьмете? - она задохнулась от возмущения -Не привезли, а украли, украли меня, немедленно отвезите меня обратно, - это уже совсем не похоже на обычное мяу, скорее что-то из разряда детского писка, что издавала она и ее браться, еще живя с мамой в коробке. -Не знаю, - задумчиво раздается над ухом, голос вибрацией отдает по ушам, как-то слишком приятно. Он никуда ее не отдает, не передает из руки в руки, как экспонат какого-то музея, а вместо этого засовывает к себе под куртку. Ёся возмущенно пыхтит стараясь выбраться, но тепло внутри напоминает о том, как хорошо было спать вместе с мамой и братьями. От него тоже пахнет лекарствами, но как-то очень хорошо пахнет, как надо. Она еще ворочается, когда он заводит руку под куртку и вновь гладит между ушами, задевая особо чувствительное место, успокаивая -Ну-ну, не волнуйся, Оля разрешила, теперь ты будешь жить с нами. -С какими такими нами, очень интересно, - бурчит из-под слоев ткани, совсем чуть-чуть заинтересовавшись. Он первый после хозяина просто сказал, что возьмет ее. -Ёся, меня зовут Ёся, - добавляет она совершенно не надеясь на то, что ее услышат и самое главное поймут. -Какое же имя тебе придумать, - спрашивает человек сам у себя, но кто-то проходя мимо кричит ему -Пал Дмитрич, хозяин говорил, что котенка зовут Ёся -Вот именно, это мое имя и есть, - воодушевляется она, собираясь выглянуть и посмотреть, кто же такой ответственный молодец, что запомнил, как ее на самом деле зовут -Ну нет, я назову тебя Варежка, очень ведь похожа -Какая такая Варежка, сам ты Варежка, - Ёся вытаскивает когти, пожалуй впервые с тех пор, как оказалась среди всех этих незнакомых людей и больно, как она думает, всаживает в грудь.       Но вместо того чтобы разозлиться человек смеется, не ругается, не кричит, а смеется, прямо, как ее хозяин, когда она шалила в их доме -Что ж, видимо тебе не очень-то это нравится, ну ничего, придется привыкать, мой дом, мои имена.       По началу она еще возмущенно сопит у него за пазухой, но разморенная теплом засыпает, мурча от удовольствия. Может этот человек и не такой плохой. И имя можно потерпеть. Рядом оказывается вдруг другой человек. Беззастенчиво облокачивается, смеется, отдаваясь вибрацией и по его телу, но Ёся, а теперь уже Варежка, совсем не может злиться. Почувствовав в первый момент запах хозяина, почувствовала и запах этого другого человека, они как будто были одним и тем же. Варежка вновь засыпает, а во сне ей снится, что тогда, в детстве, ее достал из коробки вовсе не первый хозяин, а вот этот, которого все вокруг называют Пал Дмитрич.