гнездование

ᅠ ᅠ — эбч сегодня не в духе, м? — юнги поворачивается к чонгуку и выгибает бровь. его сложенные на груди руки и ленивая усмешка говорят о том, что он что-то знает, но не станет спрашивать. возможно, пока полностью не убедится в правдивости слухов или своих личных наблюдениях. чонгук украдкой бросает взгляд на тэхёна. сегодня не в духе он? сегодня не в духе чонгук, а, как следствие, и тэхён, потому что утром, перед съёмками, чонгук упорхнул раньше обычного, даже не поцеловал и не приготовил завтрак. из-за желания поваляться дольше в кровати вместе с тэхёном. большая жертва ради пятнадцати минут удовольствия рядом со своим альфой. и теперь тэхён, конечно, не в духе. голодный, зато затисканный. но без настроения и своих обычно тупых шуток. даже юнги замечает, хотя ему, в большинстве своём, абсолютно всё равно. — похоже, его эбч сдувается, — чонгук закатывает глаза коротко. все на площадке думают, что у альф ярая ненависть друг к другу из-за омеги, который играет главного героя в сериале. — ну, тебе виднее, да, чон? что там с эбч ким тэхёна сегодня, м-м? эбч. едва ли похоже на тайный позывной. но это так. почти все, кто не тэхён, знают. аббревиатура. юнги как-то прочитал это на тамблере во время перерыва, и все единогласно согласились. ким эбч тэхён. энергия большого члена. даже чонгук не отрицает, потому что исходящая от альфы уверенность, походка, действия, да и вообще всё, что делает этот мужчина, источает именно такую энергию. эбч. талант, смешавшийся с харизмой, хорошим юмором и желанием познакомиться с чонгуком поближе, делали ким тэхёна всеобщим любимцем. даже с камерой он умудрялся взаимодействовать так, словно был рождён для съёмок и крутых павильонов. и вот уже его сценарий как раз-таки переполнен романтическими сценами, поцелуями, нежными касаниями к предмету глупого воздыхания своего персонажа. когда чонгук подписывал контракт на сотрудничество и съёмки, ему сразу сказали, мол, второй план и минимум романтических сцен, если таковые вообще будут предусмотрены в сценарии. сам альфа тогда не больно-то и зацикливался на романтике и поцелуях на съёмочных площадках, поэтому был вполне доволен теми ролями, что ему предлагали. не менее важные, но не настолько, чтобы, возможно, заставить зрителей запомнить его персонажей так, как главных. а потом в его жизни ураганом пронёсся ким тэхён, буквально с плещущимся энтузиазмом вырывая из рук сценариста свою внушительную стопку реплик на первую половину сезона. раньше чонгука это – поцелуи, а не энтузиазм тэхёна – не задевало. но сейчас, естественно, задевает. потому что они вообще-то пара, и чонгук не собирается тэхёна делить. особенно его эбч. задевает, к слову, настолько, насколько вообще возможно задеть чувства своего молодого человека. который в силу работы вынужден терпеть три дубля подряд с одной и той же сценой глупого поцелуя. и дело тут вовсе не в тэхёне! потому что чонгук знает... нет, потому что он уверен, что этот альфа целуется, как чёртов бог, что может одним только взглядом вскружить половине зрителей голову. чонгук знает, что ким тэхён целуется, как профессионал, от его губ буквально млеешь, растекаешься, хочешь большего. и этот наглый, совсем бесстыдный омега с огромными глазами и желанием, видимо, продлить момент поцелуя подольше, совсем не замечает на себе убийственный взгляд чонгука по другую сторону камеры. тэхён к такому относится, как к работе, но как это объяснить воспаленному из-за ревности мозгу? мысли совсем хаотично начинают ползать в голове, делая взгляд альфы рассеянно-невнимательным, ибо концентрироваться на том, чтобы не распространить вязкий доминирующий запах по павильону, даётся сложнее. явно сложнее, чем сдержать желание проехаться по красивой физиономии омеги-партнёра-тэхёна-по-съемкам кулаком. — ты сейчас треснешь, — комментирует юнги и отворачивается, чтобы скрыть улыбку. он и сам участвует в съёмках, просто у него роли либо третьего плана, совсем незаметные, либо режиссёр предлагает ему главного злодея с отбитыми эмоциями и безумной улыбкой в сочетании со шрамом в половину лица. и, да, чонгук сейчас треснет. омеге по лицу, тэхёну по заднице, чтобы вместо неуместного флирта и лёгкой улыбки на постоянные косяки со стороны своего партнёра по съёмкам дал ему по зубам и попросил собраться. юнги, кажется, догадывается. но чонгука в разгар его мыслительной деятельности зовут на площадку. альфа слова забывает сразу, стоит продюсеру крикнуть «мотор!». следом ещё дубль. сейчас он, как старший брат этого самого омеги, должен вломиться в их сцену с поцелуем и развести голубков по разным углам, явно не одобряя такое поведение своего омеги-младшего-брата. хотя свой он такой же, как и мечта в омежьей голове поскорее заполучить ким тэхёна себе в личное пользование после окончания проекта. старт дорамы анонсировали через два месяца. съёмки должны закончиться на этой неделе. если, конечно, чонгук всё не испортит своей глупой и необоснованной ревностью. хотя, конечно, испортить всё ревностью он может только на съемочной площадке, потому что хватает этого актёра-омегу слишком сильно за запястье, из-за чего процесс прерывается на середине вследствие тихого вскрика парня. возможно, чонгук переборщил немного с грубой силой, но желание всё-таки развести эти два столкнувшихся мачтами корабля взыграло в нём не только, как в персонаже второго плана, но и в реальной жизни. слишком туманит разум. — стоп! чонгук, что такое? — громкий голос сидящего за камерой режиссёра выбивает из лёгких чонгука весь воздух. альфа коротко и косо смотрит на тэхёна неподалёку. не может повернуться и посмотреть в недоуменно сощуренные глаза не только из-за едкого чувства вины перед своей парой, но и из-за слепящей ревности. тэхён всегда чутко улавливает настроение чонгука, стоит их взглядам пересечься. но сейчас желания играть в кошки-мышки во время съемочного процесса нет, и чонгук через силу плотно сжимает зубы и извиняется перед командой и омегой, которым причинил неудобства. — соберись, чонгук. твоя роль закончится через тройку сцен, так что постарайся. все хотят домой, не так ли? в последней серии главные герои погуляют, подержатся за руку раза три, поцелуются раз шесть за серию, а затем омега будет рыдать в больнице у остывающего после смертельной аварии тела своего возлюбленного. играть у тэхёна умерших, возможно, получается лучше всего только из-за того, что на его губы никто покуситься не сможет. и не будет стремиться. по мнению чонгука. такой исход более или менее устраивает чонгука не только как плохого брата, который весь сериал буквально пытался разорвать слишком болезненные отношения с таким зазнавшимся альфой, как главный герой тэхёна, но и как чонгука из реальной жизни. относительно, сценарий оставляет желать лучшего, но сценарист и режиссёр придают ему изюминку с помощью отличной игры высококастовых актёров и, конечно, ким тэхёна. а умерший под конец дорамы богатый персонаж ким тэхёна – это что-то запредельное, ибо сможет вызвать шквал просмотров, критики, оценок и обсуждения. не только из-за ким тэхёна, конечно. хотя чонгук признаётся себе в голове, что смотрел бы эти дорамы только ради него. — чем займёшься? — намджун появляется возле успешно справившегося со своей ролью со второго раза чонгука около столика с закусками и напитками. вода с газом и без, чай, кофе, даже безглютеновое печенье и батончики с мюсли. — мы тут собирались после окончания съёмок посидеть с ребятами, которые завтра уже не участвуют в процессе. ты как? чонгук слабо улыбается, но, возможно, больше это походит на рыбий оскал. такой же противный, ничего не понимающий и глупый. в голове альфы сейчас далеко не встречи с коллегами и празднование успешно закончившихся съёмок. сейчас у него в голове съедающая ревность и повторяющийся один и тот же поцелуй, как по сценарию и в замедленной съёмке. — эй? чонгук качает головой. он берёт со стола одноразовый стаканчик и подносит к термостату с горячей водой. чайные пакетики лежат тут же рядом, но альфа несколько минут ещё мнет в руках кипяток за пластиковыми тонкими стенками. — спасибо, но я завалюсь спать. — ты в норме? нет, всё идёт по заднице вообще-то. настолько, насколько вообще можно считать уровень дерьма в жизни после осознания своей неконтролируемой ревности. раньше это удавалось замять, укротить в зародыше. чонгук убеждал себя каждый день, что эти поцелуи на съёмках – всего лишь обязанность. вынужденная мера, за которую тэхёну заплатят. и из-за которой мотаются и без того расшатанные нервы чонгука. весь стресс, продуцируемый в амигдале, сейчас распространяется по телу, скапливался на протяжении долгого времени, как организменный мусор в просвете аппендикса, и продолжает копиться. грозясь в один прекрасный момент просто разорваться. лавина из эмоций, стресс, гнев – возможно, эмоциональный срыв. чонгук не думает, что заслуживает такой исход своей ревности из-за работы тэхёна. намджун хмурится. взгляд чонгука может сказать намного больше, чем эмоции на лице. возможно, поэтому сейчас намджун смотрит так внимательно, как будто читает, как распахнутую книгу. он тянется, чтобы похлопать друга по плечу, и чонгук слабо дёргает уголком губ. ему всё ещё скверно из-за чужих губ на своих любимых. тэхёну, кажется, вообще всё равно, потому что работа для него так же важна, как и остальная часть своей жизни. то есть чонгук надеется, что входит в эту часть. хотя бы одной своей частью – рукой или пусть даже ухом. сейчас чонгук жалеет, что алкоголь на съёмочной площадке категорически запрещён. он бы не отказался от одного стакана чего-то крепче, чем чай или чёрный кофе без сахара. чонгук отворачивается от процесса съёмки, где на фоне скупо играет нежная музыка с женским голосом, а перед главной камерой продюсер и режиссёр едва ли не дерутся от спора по концепту очередной слащаво-ненужной сцены героев. намджун фыркает вместе с ним, когда говорит это своё: — не соглашаюсь на главные роли только из-за этой фигни, — и извиняется, потому что время уже переваливает за десять часов. они оба до сих пор на работе. а чонгуку сейчас безумно хочется оказаться под тёплым одеялом в их общей квартире и обнять тэхёна спереди. и делать, в принципе, всё то же самое, что сейчас делают главные герои на камеру. чонгук переводит взгляд на тэхёна. оба лежат на кровати среди горы подушек, держатся за руки и тянутся друг к другу для очередного поцелуя. чёртова ревность. — жаль, что нет постельных сцен. и конец такой ужасный, что плакать хочется, — ассистентки проходят мимо, даже не взглянув на мрачного, как туча, чонгука. тот с силой сжимает челюсть и сдавливает в кулаке стаканчик с водой. та уже остыла. отлично. теперь у чонгука в голове не только поцелуи чужого омеги с его, чёрт бы побрал, парнем, но и полноценное порно с их участием. не такого добивался чонгук с помощью дыхательной гимнастики, но с каждым тяжёлым вдохом он в голове может произвести даже стоны тэхёна попеременно с липкими шлепками кожи о кожу. это нервирует. заставляет хотеть либо свернуть шею, либо осуществить всё, что он представил, только без третьих и ненужных лиц. чонгук шумно раздувает ноздри и невольно встречается с глазами тэхёна. режиссёр объявляет о перерыве на несколько минут. все начинают притираться к столу с закусками. следующая сцена – последняя на сегодня для тэхёна. а чонгук вообще прямо сейчас может уехать домой, чтобы больше не быть свидетелем милых воркований своего парня и его партнёра по съёмочной площадке. они же прямо сейчас и воркуют у него на глазах! юнги с другой стороны павильона ехидно улыбается. как будто уже всё знает, понимает и хочет зрелищ. чонгук делает вид, что перебирает шпажки с ветчиной и кусочками говядины, отделяя те от других, чтобы найти вегетарианские. или с фруктами. спустя три тарелки он незаметно приближается к сладкой парочке сегодняшнего вечера и затихает, когда слышит звонкое от омеги: — собираешься на вечеринку? вечеринку? чонгук заламывает брови и пытается вспомнить, приглашал ли кто-то его на такое сегодня. намджун что-то говорил, но он любезно отказался из-за сонливости и жгучей ревности. но вряд ли главный каст сериала говорит об этой вечеринке. тэхён с неутихающей улыбкой качает головой. — если только она будет в моей кровати, — и отводит взгляд, чтобы омега не подумал ничего лишнего и не принял это за приглашение. чонгук же застывает изваянием после этой фразы, шпажка в его руке ломается с хрустом и привлекает внимание тэхёна. альфа выгибает бровь. видит, что чонгук ищет в тарелках и уже через секунду приближается, протягивая на салфетке целых пять вегетарианских без мяса и две с фруктами. его тёплый взгляд блуждает по измученному лицу. чонгук с самого утра на ногах и не думал, что сможет вообще столько продержаться. — выглядишь бледным. тэхён пытается то ли казаться учтивым, то ли милым перед другими, но чонгуку всё равно этого мало, потому что актёр он хороший, эмоции скрывать у него получается легче, чем у чонгука. он более вспыльчивый, более энергичный. даже занятия боксом три раза в неделю не дают того результата, что ему обещали. сейчас слабое звено в их разговоре – чонгук. бомба замедленного действия. бзд. почти как эбч, только сейчас по отношению к тэхёну это уместно настолько же, насколько понимающие взгляды юнги с другого конца: вовсе не. чонгук понятия не имеет, сдетонирует он сейчас, перед всеми, или уже будучи дома, за закрытой дверью их спальни. каждый день на протяжении этой недели похож на предыдущий. единственное, что меняет общий уклад, – это гадание на кофейной гуще ещё будучи в сладкой полудрёме: ушёл или нет. иногда тэхён уходит раньше, чем нужно, иногда чонгук выскакивает из квартиры, как зайчик, и его не видно половину дня. оба просыпались под конец очередного проекта без особого аппетита, даже с учётом того, что они могут оказаться в разных командах. сейчас это его «выглядишь бледным» звучит неуместно, потому что тэхён, может, и не выглядит бледным в силу смугловатого цвета кожи, всё равно по внутренним ощущениям схож с мясным фаршем, прошедшим через мясорубку. разница только в том, что чонгуку больше сюда возвращаться нет нужды, а тэхёну необходимо прийти ещё завтра и отснять оставшиеся трагичные сцены. — спасибо, — чонгук заворачивает шпажки в салфетку и отходит, потому что за плечом тэхёна появляется омега-партнёр-по-съёмкам с наимилейшей улыбкой. чонгук успевает отвернуться прежде, чем его лицо косит, словно он съел целый лимон. странное тянущее чувство в груди непроизвольно стягивает внутренности, а низ живота неприятно пульсирует, словно его аппендикс разрастается от количества организменного мусора и литров желчи. чонгуку глотать невыносимо все то, что он испытывает сейчас. ревность съедает. поэтому он прощается с режиссёром, кивает на предупреждение возможных косяков и исправлений их дополнительными днями в павильоне. чонгук почти уверен, что та сцена с поцелуем будет выглядеть нелепо либо из-за чонгука, либо из-за омеги, которому явно близости с тэхёном было мало. и мало сейчас, потому что чонгук, одной ногой стоящий уже в коридоре с гримёрками, бросает взгляд на тэхёна. тот улыбается омеге и возвращается на кровать на площадке. съёмки возобновляются. чонгук ядовито фыркает и отворачивается. злость вперемешку с ревностью, жгучим чувством одиночества и желанием то ли придушить тэхёна, то ли поцеловать его, не глушится даже первой порцией вегетарианской шпажки. чонгук проходит мимо работников студии, иногда здороваясь со знакомыми лицами. его сопровождает кто-то из съёмочной команды, но альфа почти сразу отпускает его, едва заходит в гримёрку. альфа не слышит предупреждающе-неуверенное от его сопровождающего: — господин чон, ваша дальше... это гримёрка господина кима... чонгук не слышит этих слов, но сам всё понимает, когда делает вдох. ну конечно, только инстинкты способны привести его туда, где запаха альфы больше всего, если уж тэхён не собирается обнимать его прямо сейчас на глазах у половины студии. и если уж тэхён с таким энтузиазмом общается со своим партнёром по съёмкам и даже улыбается ему, то чонгук может и обойтись без него. альфа он или кто? возможно, нет, потому что низ живота от переживаний, волнения и злости сжимается. тянет. если бы чонгук был омегой, то заподозрил бы течку, а так... ну, всего лишь недомогание, с которым он сможет справиться. как два пальца. он съедает ещё одну шпажку с овощами и сыром. морщится от приторности вкуса, но всё равно глотает. в гримёрной тэхёна ничего, что отличалось бы от его комнаты. у стены диван с мягкими подушками, которые тэхён таскает с собой от одного проекта к другому, иногда остаётся на ночь здесь, чтобы рано утром не возвращаться в пробках. плед лежит свернутым в трубочку на спинке. повседневная одежда тэхёна и его пальто на стуле. от них пахнет альфой сильнее всего, как и от пледа с подушками. чонгук сжимает одной рукой шпажки в салфетке, второй начинает методично раскладывать подушки по периметру дивана. низ живота всё ещё ноет, пальцы неприятно колят из-за отсутствия внимания от своей пары. и альфа неожиданно для чонгука словно затихает внутри, пока его не растормошит неугомонной энергией ким тэхён. плед сворачивается в тонкую трубочку по длине, но чонгук отказывается от этой идеи и обкладывает вещами альфы бортики. ещё одна шпажка отправляется в рот, вызвав урчание желудка. чонгук хватает пальто своего парня, кутается в него и прячет нос в ворот, когда ложится в построенное гнездо. ревностно сжимая рукава пальто пальцами, вытягивает из одежды любимый запах и наслаждается хоть и мнимым, но ощущением непередаваемой близости. словно тёплые руки и правда обнимают. — я не омега, — напоминает себе чонгук, пихая в рот шпажку с фруктами. — я альфа. и мне не нужен ким тэхён. — кислый сок винограда касается языка и затекает в глотку. альфа рычит, поплотнее укутываясь в пропахший тэхёном плед. от осознания, что его могут запросто променять на омегу... желание задушить тэхёна растёт. в геометрической прогрессии, если быть точнее. тэхён может в любой момент попросить вещи чонгука на выход, его самого тоже туда же, остаться с каким-нибудь омегой, что для традиционного брака с детьми более подходящее, чем с альфой. который, к тому же, ревнует к столбу, к собаке, к банану или работе просто из принципа и страха. чонгук кутается сильнее в чужую одежду, елозит бёдрами по дивану, устраиваясь удобнее. концентрация смешавшихся феромонов дарует ему хоть немного успокоения. он даже прикрывает глаза, обнимая подушку тэхёна, оставляет свои недоеденные шпажки и расслабляется. думать про то, что тэхён его бросит ради омеги... нет необходимости, но мозг всё равно продуцирует то, что хочет. в данном случае он, видимо, решает вместе с белым и серым веществом поддразнить альфу и испытать его эмоции на прочность. но вместо сцены ревности чонгук уходит в чужую гримерку и трётся о вещи тэхёна, словно имеет на это право. — имею, — тут же вслух бурчит чонгук, буквально уже вжимаясь своим телом в тёплое пальто. — пошли в жопу эти омеги. чонгук засыпает, накрываясь пледом с головой. его нос до сих пор утыкается в воротник пальто, а одна из подушек зажата между ног для комфорта, словно альфа чонгука действительно остро нуждался в чужом присутствии рядом, в голосе под ухом и грудью за его спиной, чтобы с поцелуями, переплетёнными ногами и горячим дыханием в шею. и запахом в забившихся ноздрях до посинения. тэхён чувствует их смешавшиеся феромоны ещё на подходе к своей гримёрке. возле неё стоит ассистент чонгука, смущенный до ужаса, переминается с ноги на ногу и даже делает попытку преградить тэхёну путь, но быстро понимает, что в этом нет необходимости. — ты можешь идти, ёнджун. ассистент кивает и скрывается в коридоре. тэхён лишь может сейчас беспомощно втянуть этот запах двух феромонов, почувствовать горечь в одном из них. такую едкую, что выбивает пол из-под ног. альфа, не медля, влетает в свою гримёрку и почти сразу обнаруживает на своём диване кое-как собранное, по-очаровательному неуклюжее гнездо. чонгук под тёплым пледом шевелится, переминаясь на другой бок, и затихает снова. выпускает весь воздух из лёгких и втягивает новую порцию. сердце совершает кульбит, а брови умилительно заламываются домиком от такой картины. его маленький альфа построил гнездо из его вещей и спит там, такой, наверняка, вкусный и сонный до сладко причмокивающих губ. тэхён осторожно пересекает пространство и присаживается на один из стульев рядом. подбирает шпажки с пола и откладывает в сторону. тянется с благоговением, не замечая, как в груди начинает что-то тарахтеть, словно моторчик. — чонгук? — голос тэхёна звучит в полной тишине несколько громче, чем он предполагал. и чонгук, резко вздрогнув под пледом, осторожно шевелится. пару секунд ничего не происходит, а после взъерошенная макушка альфы показывается на диване с еле распахивающимися глазами. резкий свет бьёт по капиллярам, и чонгук стонет, вновь падая под плед. тэхён замечает, кажется, красные то ли от жары, то ли от смущения щёки своего парня. — эй, ты чего, малыш? — тэхён тихо смеётся, нависая над диваном сверху. он с восхищением смотрит на бортики гнезда чонгука, его надменный взгляд и обиженно поджатые губы. — обиделся? что случилось? чонгук вздыхает. ему хочется выговориться. разумнее всего сейчас сделать именно это, потому что дальнейшее молчание может повлечь за собой осложнения. если не вылечить больное место сейчас, то гной скопится в зародыше и начнёт давить с новой силой до некроза. и далеко не переохлаждение станет причиной очередной простуды, а самый настоящий стресс. тэхён присаживается в гнездо чонгука, прямо на его икры. чонгук подпирает выпяченную задницу альфы своими ступнями, носки которых натянул вверх и напряг достаточно, чтобы впиться пальцами в поясницу. тэхён сжимает его протянутую руку и слегка наваливается сверху. от смешанных запахов кружится голова. улыбка сама по себе растягивается на лице, и тэхён просто не может не поцеловать сморщенный нос своего альфы. чонгук не противится прикосновению: наоборот, ластится, притягивает к себе ближе, чтобы ощутить тяжесть тэхёна на своей груди. бортики гнезда чудом остаются целыми от такого напора. — почему ты гнездишься? — тэхён приподнимается на ладонях над лицом чонгука и смотрит внимательно, смахивая со лба налипшие на кожу мокрые пряди. чонгука так сильно хочется заобнимать, что мышцы рук невольно сводит от желания. альфа под ним слегка ерзает бёдрами по дивану и вздыхает. почти со вселенской тоской, укором во взгляде и злостью. пыхтит, как ёжик, складывает руки на груди, чтобы не поддаться желанию прикоснуться к соблазнительно выглядывающим из-под рубашки ключицам. — ты можешь сказать, что... что... — чонгук не находится со словами, начинает сумбурно перебирать свои же мысли, но произнести вслух боится, потому что тэхён всё ещё может променять на кого-нибудь детородного. — тебе, может... — чонгук-и? — обеспокоенный голос тэхёна режет уши, и альфа качает головой. он закатывает глаза с презрением к самому себе, потому что не может решить то, что накрутил и навертел. в последний момент, когда кажется, что тэхён собирается встать и уйти от него, из его гнезда, чонгук вздрагивает всем телом и ведёт себя, ну, не как альфа. скорее, как напуганная омега с горой комплексов, ещё и с чёртовым гнездом. тэхёну он вряд ли такой нужен, но отпустить и не разобраться чонгук просто не может. поэтому обвивает тэхёна ногами за талию, а руками за плечи, прижимает через силу тяжелое тело к себе и с благоговением порыкивает, когда тэхён прижимается своим пахом к его. — я ревную, ясно тебе? — его грубоватый тон всё ещё не идёт ни в какое сравнение с тем, что делает тело. оно всё дрожит от близости, отчаянно прижимается, жмёт, давит. нос втыкается в железу, тянет запах, слизывает капли пота со смуглой шеи. рычит, потому что это всё его. — рев-ную. к прошлому твоему... партнёру-по-съёмкам. к позапрошлому. к этому... который вешается на тебя, словно кукла. бесит. чонгук отводит глаза от внимательного косящего взгляда тэхёна, прижимается лицом к шее, прячет пунцовые щёки. всё ещё ведёт себя не как альфа, но тэхёну глубоко плевать, если его малыш продолжает делиться своими проблемами. тэхён вздыхает, потому что чувствует нечто похожее. у них одна проблема на двоих, как и сердце с запахом. всё уже давно смешалось. настолько глубоко погрязло корнями, что не вытащишь. тэхён через силу отцепляет от себя чужие руки и ноги, присаживается на ноги чонгука и смотрит, как меняются эмоции на лице своего альфы. будучи совершенно беззащитным сейчас, окружённым любимым запахом, разморенным от близости тэхёна, чонгук начинает сжиматься под внимательным прищуром тёплых глаз. сначала отворачивается и опускает голову, потом краснеет и вжимает голову в плечи, но закрыться полностью в себе не даёт тэхён. он мягко перехватывает чужие ладони, вплетая в них пальцы. с удивлением и нежностью смотрит, как контрастируют между собой его немного смуглая кожа и более светлая чонгука. с какой силой каждый сжимает предложенный спасательный круг в виде ладони. идентичны по размеру, полностью захватывают друг друга и теряются в ощущениях и буре внутри. оба не готовы отпустить, но боятся до ужаса. — я чувствую то же самое, малыш, — тэхён признаётся тихо, едва слышно, но в тишине гримёрки, которую не касается шум снаружи, это звучит громко. чонгук вздрагивает, словно по нему ударили молотом. — я думаю, что рано или поздно тебе захочется... детей. или омегу. или... тебе просто не захочется меня. тоже думаю и не могу... простить себя за то, что сомневаюсь в тебе. чонгук дрожит под ним. ранее ослепляющая его ревность скрывается за эмоциями переживания, отчаяния и боли за любимого. тэхён вскидывает голову вверх, словно скрывает слезы, и чонгук позволяет ему один раз, чтобы в следующий уже поймать его за щёки и сесть на диване напротив него. альфа блестит в глубине чужих радужек. как и тэхен видит себя в отражении тёмных омутов любимого. — я тебя так ревновал сегодня. готов был начистить рожу и тебе, и тому омеге. чонгук коротко смеётся. тэхён давит улыбку и прислоняется своим лбом к чужому. почти полностью тонет в чужом запахе и близости. — ты же знаешь, что это моя работа. я ни на одного омегу так не посмотрю, как на тебя. чонгук кивает. но взбунтовавшемуся мозгу это доказать так сразу непросто. и оба безумно доверяют друг другу, но иногда эти мысли выходят из-под контроля, а моменты стресса стирают абсолютные границы между реальностью и выдумкой. — тебе проще, потому что у меня нет романтики в ролях, — чонгук усмехается развязно, вовлекая тэхёна в поцелуй. оба валятся на диван, обратно в тёплое гнездо, на подушки. тэхён кутает чонгука в плед под его недовольное ворчание. оставляет снаружи только блестящие глаза, нахмуренные брови и губы. сладкие, вкусные, надутые. альфа, словно маленький кролик, ищет ласки и поцелуев, и тэхён готов дарить это ему безвозмездно всегда. — классное гнездо, альфа, надо у нас в кровати такое же сделать вместе. чонгук закатывает глаза на реплику тэхёна. но внутри всё равно доволен тем, что у него получилось порадовать своего альфу таким хорошим гнездом. ᅠ ᅠ ᅠ через два месяца тэхён и чонгук встречаются на съёмочной площадке. чонгук вновь ищет среди мясных шпажек вегетарианские. тэхён подкладывает их тому на салфетку и передаёт в руки на перерыве. всё идёт относительно хорошо, пока тэхён не видит в сценарии сцены с поцелуями второстепенной пары. одного героя как раз отыгрывает сейчас чонгук. они с его напарницей дошли до первого робкого касания губ друг друга под чувственную музыку. первый дубль портится громким ревностным вдохом и криком тэхёна: — чон чонгук, мы так не договаривались!