Новое начало

— Эммет! Эммет, мать твою! Либо ты сейчас же очнёшься, либо нас обоих запихнут в Азкабан на всю оставшуюся жизнь! Эммет? Я пытаюсь сосредоточиться на этом голосе, ухватиться за него, притянуть ближе или самому притянуться к нему. Всё вокруг внезапно вспыхивает ослепительным белым светом, от неожиданности я вскрикиваю, жадно хватаю ртом воздух, словно не дышал целую вечность, и открываю глаза. А потом невероятным усилием заставляю себя сесть. Знаете, это довольно занятное ощущение, когда ты вроде бы стоишь — по крайней мере мне так казалось ещё мгновение назад, — но на самом деле лежишь. Точнее уже сидишь. Чёрт! Я запутался окончательно. Зрение вроде бы начинает восстанавливаться, хотя ослепившая меня даже через опущенные веки вспышка, кажется, отпечаталась на моей сетчатке. Я осматриваюсь, насколько это вообще возможно, перед глазами плавают белые кляксы. Кабинет Дамблдора, но какой-то неправильный. Надо мной склоняется Снейп. Что происходит? Что это было? — Что это было? — повторяю вслух, машинально потирая ноющий затылок. Но Снейп игнорирует мой вопрос, вместо ответа вываливая на меня свои: — Ты здесь что-нибудь трогал? Вспоминай! Говорил с кем-нибудь по дороге сюда? Тебя кто-нибудь видел? Сосредоточься! Так и не дождавшись от меня ответа ни на один из вопросов, Снейп хмурится, хотя, казалось бы, куда уж больше. Он всматривается в моё лицо не меньше минуты — впрочем, возможно, моё восприятие времени всё ещё оставляет желать лучшего, — и постепенно его взгляд меняется, раздражение уступает место страху. Нет, даже ужасу. Я отворачиваюсь, отчего-то этот его взгляд пугает меня даже сильнее, чем то, что осталось от Блэка. Осталось от Блэка? Я трясу головой — она буквально взрывается миллиардом неприятных ощущений — и осматриваюсь внимательнее. Кабинет Дамблдора. Без Блэка. Без картин. Без феникса. Без… я хотел бы сказать «без Дамблдора», но это не соответствует действительности. Снейп сдвигается в сторону, закрывая собой кресло, в котором, свесив голову, сидит Альбус Дамблдор собственной персоной. Тупо пялюсь в пол, пытаясь осмыслить увиденное как следует… ну или хотя бы хоть как-нибудь, но Снейп хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на него. Я чувствую давление и инстинктивно усиливаю щиты, он морщится и отводит взгляд. Выглядит Снейп паршиво и как-то совсем непохоже на себя, да ещё и одет по меньшей мере странно, словно с чужого плеча. И тут в моей голове что-то щёлкает! Человек, склонившийся надо мной, не Снейп. Я закрываю глаза и смеюсь. Тупая ноющая боль в затылке усиливается, но вместе с тем ко мне наконец возвращается способность адекватно воспринимать ситуацию. И кто бы знал, как я рад видеть своего Сева, пусть и при таких стрёмных обстоятельствах! Я тянусь к нему и обнимаю так, что у него вроде бы даже рёбра трещат, ну или мне это только мерещится. Сев даже не пытается удержаться от облегчённого вздоха и, кажется, обнимает меня в ответ, но лишь на мгновение. — Вспоминай, ты трогал здесь что-нибудь? — отстраняясь произносит он самым серьёзным тоном, на который только способен. Я трясу головой, в этот раз осторожно, и пытаюсь очистить сознание. На удивление, получается быстро и качественно. Одиннадцатилетний мальчишка с ворохом воспоминаний о нашей новой жизни на время отходит на задний план, уступая место взрослому мне и моим воспоминаниям о той ночи. Чёрт, как же давно это было. — Ничего не трогал, только его палочку, — наконец говорю я, всё ещё несколько неуверенно, потом вспоминаю вопрос, который должен последовать дальше, и сникаю. — Говорил с горгульей и... ты только не ругайся... с Поттером и Гермионой. — Твою мать! — Сев буквально взрывается. — Да что же ты за человек такой?! Я окончательно сникаю. Головная боль, отступившая было, снова усиливается. Меня начинает мутить, и я сгибаюсь, жадно хватая ртом воздух и надеясь, что это поможет мне не распрощаться с содержимым желудка прямо здесь и сейчас. Сев что-то говорит, но я пропускаю это мимо ушей… если оно вообще предназначено для моих ушей. Когда мне становится легче, я снова смотрю на него. Сев — бледный и с закрытыми глазами — сжимает переносицу тонкими бескровными пальцами и глубоко дышит, словно тоже старается подавить тошноту… ну или приступ гнева. — Паршиво выглядишь, — зачем-то говорю я. Он издаёт истеричный смешок, открывает глаза и смотрит на меня каким-то диковатым взглядом. Мне вновь становится не по себе. — Ты как? — спрашиваю я, почему-то опасаясь за его рассудок. — Голова болит, — бурчит он. — Заткнись, мне нужно подумать. Раздражение вроде бы уходит из его голоса, сменяясь безграничной усталостью. Выглядит Сев действительно паршиво, мягко говоря, но думает он недолго — выпрямляется и протягивает мне руку. Я отскребаю себя с пола, хотя это даётся мне нелегко. Мы стоим посредине кабинета Дамблдора, пошатываясь и поддерживая друг друга. — Ты — безмозглый идиот, Поттер, — как-то обречённо говорит Сев, но злость из его голоса ушла окончательно. — Как ты вообще мог подумать, что сравнялся с Альбусом по силе? — А я и не думал, — отвечаю я чистую правду, потом напрягаю память, стараясь вспомнить, о чём конкретно думал тогда. — Ну знаешь... как слон в посудной лавке — он ни о чём таком вообще не думает, он просто заходит и всё крушит. И слон способен причинить куда больше ущерба, чем профессиональная балерина… — Профессиональная балерина бы знала, что лезть в посудную лавку настолько могущественного волшебника — самоубийство, — язвительно произносит Сев. — Можно сказать... — он на мгновение замолкает, потом удивлённо и недоверчиво смотрит на меня. — Можно сказать, что тебя спасло твоё невежество. — Что это было? — снова повторяю я вопрос, который может и подождать. — Мы ведь... мы... правда существуем? А что тогда было... там? Удивление в его взгляде усиливается, но он тут же закатывает глаза и отворачивается, смотрит на Дамблдора. — Не знаю, что ты увидел в разуме Альбуса, какую ловушку он успел создать для тебя... но, судя по твоему состоянию, ничего хорошего. — Ловушка? — Что, даже не предусмотрел такой вариант? — голос Сева вновь становится язвительным. — Давай пошевеливаться, я потратил на бесполезные попытки вытащить тебя слишком много времени. Если нас застукают над трупом, мало нам не покажется. Дыхание перехватывает, и я снова смотрю на Дамблдора. Он всё ещё восседает в своём кресле, но что-то смущает меня в его позе, что-то изменилось… и это вызывает у меня мерзкое ощущение… безнадёжности. Сев прав — Дамблдор мёртв. — Но я же не убил его, — шепчу я, слова даются мне с трудом. — Я ведь только потоптался в его сознании... При всей моей неприязни к Дамблдору, его смерти я действительно не желал. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать — не желаю теперь. Даже если то, что я собирался с ним сделать, было сродни убийству — убийству его личности, а не тела — я совершенно не рад видеть его в таком состоянии. — Ты всего лишь хотел превратить его в пускающего слюни слабоумного инвалида, я понял, — голос Сева звучит глухо, он смотрит на меня как на идиота и всё же с некоторым сочувствием. — Да, ты не убивал Альбуса... это пришлось сделать мне, поскольку другого выхода не было. Ты не добился того, чего хотел, но всё же серьёзно повредил его разум — ловушка захлопнулась для вас обоих. Ты обладаешь поразительной способностью связывать свои мозги с чужими даже не желая этого. — И ты убил его? Из-за меня? — я почему-то не могу в это поверить. — Почему? — Потому что не было другого выхода. Я не могу позволить, чтобы моего единственного сына запихнули в Азкабан, — он замолкает и как-то нервно сглатывает, когда я снова висну на нём, не в силах держаться на не слушающихся меня ногах. Не скажу, что в глубине души я всегда знал правду, но принимаю его ответ спокойно. Как само собой разумеющееся. Как правду. Я верю. Словно это всё объясняет. И это действительно многое объясняет. В особенность то, почему Сев столько времени врал мне. Он направляет палочку на труп Дамблдора, и старческое тело начинает медленно меняться. Слишком медленно — от этого зрелища меня вновь мутит, и я отворачиваюсь. Вероятно, не так-то просто трансфигурировать живого… мёртвого человека во что-то, что влезет в карман, но Севу это удаётся. Удостоверившись, что я не грохнусь на пол, он идёт к столу Дамблдора и запихивает в карман что-то, что у меня не получается разглядеть. Да я и не стараюсь особо. Из другого кармана Сев вытаскивает флягу, отвинчивает крышку и делает глоток. Я без напоминаний нащупываю свою флягу с обороткой и следую его примеру. Когда мы выходим из кабинета Дамблдора и спускаемся по винтовой лестнице, уже я — ужасающего вида детина на три головы выше и втрое шире — придерживаю Сева. У щуплого бледного старичка-зельевара из Лютного переулка вряд ли хватит сил, чтобы тащить меня. Я пытаюсь сделать вид, что не замечаю расколотой на мелкие осколки горгульи, некогда охранявшей проход к святая святых, но Сев почему-то оправдывается: — Не давала пройти. Раз уж сюда не сбежалась толпа любопытствующих, он позаботился о том, чтобы шума никто не услышал. Он всегда всё учитывает. Кроме того, что я тупой идиот… последствия этого никогда нельзя предугадать заранее. Сев указывает мне, где сворачивать, и мы покидаем Хогвартс незамеченными, на нашем пути не встречается даже картин и привидений. Я точно не знаю, где заканчивается барьер, препятствующий аппарации и использованию порталов. Мне почему-то кажется, что на поле для квиддича, ведь сработал же в своё время кубок-портал, перенёсший меня на кладбище, но мы идём дальше, углубляясь в Запретный лес. Сев молчит, путь даётся ему тяжело, я тоже молчу — не хочу его раздражать. Наконец он останавливается, окидывает взглядом уродливые, но более ничем не примечательные деревья, окружающие нас, и вытаскивает из-под мантии медальон на длинной цепочке, болтающийся у него на шее. Совсем как тот, который выдали мне гоблины. Я не успеваю обдумать эту мысль, мы перемещаемся куда-то, и меня едва не выворачивает прямо на длинный ворс ковра, в который я утыкаюсь коленями и носом. — Международные портключи — штука малоприятная, — голос Сева слышится откуда-то сверху. Ну да, он-то привычный. Я делаю несколько глубоких вдохов и поворачиваю голову на голос. Сев уже отошёл к стене и опустился в обтянутое тёмной тканью кресло. Его белая старческая физиономия кажется на чёрном фоне размытым пятном, бледной поганкой. Комната тонет во мраке несмотря на то, что за окном уже утро. Жалюзи опущены, а единственный источник света — странная светящаяся фиговина на тумбочке между креслами. Наверное, ночник или типа того. Я кое-как отскребаю себя от ковра и перетаскиваю в свободное кресло. Ткань оказывается гладкой и прохладной кожей, она приятно холодит разгорячённую кожу. Кажется, у меня жар. Готов поспорить, я тоже выгляжу как труп. Странно только, что Сев… — Ты пробился через нашу с ним связь? — догадка вылетает сама собой, я даже не успеваю закончить мысль. Он кивает и сжимает пальцами виски. После уличного света в полумраке тёмной комнаты как-то даже дышится легче. Сколько времени? В Хогвартс мы с Поттером приползли после четырёх — уже светало, но всё равно приходилось использовать чары ночного зрения. Когда мы с Севом выбрались из Хогвартса — уже совсем рассвело. Сколько времени я провёл в кабинете Дамблдора? И сколько времени Сев провёл в нашем объединённом сознании, пытаясь вытащить меня из ловушки Дамблдора? — Прости, — чистосердечно каюсь я, мне действительно жаль, что всё так получилось. Я жалею, что доставил ему неприятности, ведь мы увязли в этом дерьме лишь потому, что я набухался и не успел вовремя остановиться. Жалею, что Дамблдор помер… удивительно, но мне действительно жаль. Жалею, что засветился перед Поттером и Герми, подставив Сева. Но более всего я жалею о том, что Сев пытался пробиться ко мне через это дерьмо в голове Дамблдора и наверняка сам пострадал. — Прости, — снова говорю я, не зная, что ещё сказать. — Ты ведь понимаешь, что на этот раз перешёл все границы? — он устало смотрит на меня, но в этом взгляде нет раздражения. — Понимаю. Он закрывает глаза и откидывается на спинку кресла, а мне хочется разреветься, я снова ощущаю себя одиннадцатилетним мальчишкой. Это странное путешествие в новую жизнь не прошло даром... даже если оно и происходило лишь в моей голове. — Ладно, — наконец разрывает неуютное молчание Сев. — Что ты сказал Поттеру и Грейнджер? «Святой Поттер», — вспоминаю я, но почему-то сейчас это воспоминание не ранит меня. Я словно смотрю на прошлое через призму повторно прожитых в Хогвартсе месяцев. Как бы отреагировала та Гермиона на месте Герми? Я смеюсь, не в силах сдержаться. Сев снова смотрит на меня, на его лице обеспокоенность… и понимание. Думает, что у меня истерика. Наверное, так и есть. Я снова чувствую себя ребёнком, и, чтобы действительно не разреветься, собираюсь с мыслями и запоздало отвечаю на вопрос: — Только то, что когда-то был Поттером. Сев хмурится, закусывает тонкую губу, словно что-то просчитывает в уме. — Они видели тебя только под обороткой? — Да, — чувствую невероятное облегчение, хоть в этом я не успел облажаться. — А по дороге к Альбусу тебя кто-нибудь видел? На этот раз я не тороплюсь отвечать, стараюсь как можно точнее восстановить в памяти события той ночи. — Портреты, быть может, но тоже не факт. — Старик совсем из ума выжил, если зелёный мальчишка смог выбить у него палочку, — бормочет Сев. — Растерялся, походу, — я почему-то заступаюсь за Дамблдора. — Может, уже спал, когда я нагрянул. — Меня окружают идиоты, — жалуется Сев, глядя на меня с такой беспомощностью и замешательством на старческом лице, что я невольно улыбаюсь. Он не улыбается, но вроде и не сердится особо. Я сочувствую ему — нелегко иметь дело с идиотами, — хотя и понимаю, что ко мне его последняя реплика относится в первую очередь. И он прав, я — идиот. — Я больше так не буду, правда, — обещаю я. — А больше и не надо, — отвечает он. Потом издаёт негромкий и малость истеричный на мой взгляд смешок, вытаскивает что-то из кармана и крутит это в морщинистых, не по-стариковски ловких пальцах. Серебряная монета. Ну или золотая, в таком тусклом свете сложно разглядеть. — Вот так, Альбус, — говорит Сев, обращаясь к монете. — Вряд ли ты мог такое предположить. Я смотрю на то, что осталось от величайшего мага современности с некоторой грустью. Возможно, я не ощущал бы её, если бы Дамблдор и в моей новой жизни оказался таким же мудаком, каким был в… этой. Но в моей новой жизни он показал себя нормальным человеком — отпустил меня к Дурслям на Рождество, избавился от Квиррелла и не пытался давить на меня. Почему так, если это была его ловушка? Был ли он там со мной? Или ту реальность целиком и полностью создал я, а он лишь указал мне направление? — На самом деле, он заслужил это, — теперь уже Сев смотрит на меня, но говорит неуверенно, словно пытается убедить в сказанном в первую очередь себя. — Если бы не его любовь к эффектным постановкам, ничего этого бы не произошло… Он замолкает. Не думаю, что ему удалось полностью заткнуть свою совесть. Мне тоже не удаётся. Жаль, что рядом нет Стаса — он поможет, я более чем уверен в этом. Но пока я могу думать только о том, что мы обосрались. Зачем-то повторяю последнюю мысль вслух. — По полной, — соглашается со мной Сев, пряча монету обратно в карман. Хотя, по справедливости, обосрался тут только я, он просто убрал за мной. Осматриваюсь, чтобы хоть как-то отвлечься от упаднических мыслей. — Где мы? — В Берлине. Ну да, портключ же международный. Наверняка, конспиративная квартирка. Значит, Сев не хитрил, когда говорил, что работает в том числе и в Германии. Запускаю руку в карман и вытаскиваю коммуникатор. Разряжен. Ну да, я не потрудился поставить его на зарядку перед выходом из дома. Упрямо жму на кнопку включения, но прибор мёртв. — Не трудись, связи всё равно не будет, — комментирует мои тщетные попытки Сев. Он задирает мантию, вытаскивает из кармана брюк небольшой мобильник — куда скромнее, чем у меня — и демонстрирует маленький экран. Связи действительно нет. Забавно. Я почему-то озадачен, не ожидал, что Сев пользуется благами магловского мира так же охотно, как и благами мира магического. А может, и не охотно, а вынужденно. Я не знаю этого наверняка, но теперь мне очень сильно хочется узнать о нём всё, что только можно. — А ты правда мой отец или… — я замолкаю, чувствуя себя глупо. «Или это ответочка за то, что я назвал тебя отцом в разговоре с Ремом?» — Правда, — отвечает он, и смотрит мне в глаза, у меня не остаётся ни малейших сомнений. — Изначально твоя мать приходила ко мне за зельем от бесплодия для Артура. Я, конечно, посчитал это верхом идиотизма — заводить ребёнка в такое время, — о чём ей так прямо и сообщил… а потом мы начали вроде как работать вместе, и как-то всё закрутилось. Я фыркаю, но оставляю свои комментарии при себе. Судя по его взгляду, он благодарен мне за это. — Ваша карманная видящая пыталась до тебя дозвониться, — Сев переводит тему, — но не смогла и пришла ко мне. К счастью, я оказался дома. — Связи не было, — зачем-то оправдываюсь я, — а потом телефон и вовсе разрядился. — Думаю, тебе лучше остаться тут, — он поднимается на ноги. — Мне нужно вернуться, зачистить хвосты. Я вздрагиваю. — Не бойся, не собираюсь я убивать свидетелей, — Сев смотрит на меня и криво ухмыляется, что ничуть не вяжется с его словами. — Просто нужно удостовериться, что тебе безопасно возвращаться в Англию… если ты захочешь вернуться. — Наверное, мне лучше не возвращаться, да? — я просто тяну время, не хочу, чтобы он уходил. — А что если я скажу, что нельзя? — язвительно спрашивает Сев. — Значит, останусь здесь, — отвечаю быстро, без тени сомнения, — и буду делать то, что ты скажешь. Во мне словно говорит одиннадцатилетний Поттер, который заебался и больше не хочет проблем. Единственное, чего он хочет — спокойно жить, общаться с друзьями… и чтобы кто-то взрослый разрулил за него это дерьмо, к которому он — Поттер — не имеет ни малейшего отношения. — Да ну? — Сев несколько мгновений сверлит меня недоверчивым взглядом, а потом спрашивает: — Что там было? В ловушке Альбуса. — Хогвартс. В основном. Я словно вернулся в прошлое. В жизнь Мальчика-Который-Выжил. В его одиннадцатилетнюю тушку. Это был забавный опыт. Как думаешь, Дамблдор был там со мной? — Вряд ли. Чем ты его накачал? — Метадоном, — я смущённо улыбаюсь и добавляю: — Модифицированным. — Научил на свою голову, — Сев разве что не хватается за эту самую голову. — Ты очень злишься? — спрашиваю я, хотя злости не наблюдаю ни на его лице, ни в голосе. — Да, — отвечает он, печально усмехаясь, а после недолгого раздумья добавляет: — И нет. Какой смысл на тебя злиться, Поттер? Ты же идиот. — Снейп, — поправляю его я. Он вздыхает. — И что нам теперь делать? — я смотрю на него с надеждой. Сев снова вытаскивает монету из кармана, но почти сразу же убирает обратно, пожимает плечами и уверенно произносит: — Тебе — ничего. Жить как и жил, ну или как захочешь жить. Я всё улажу. Обязан уладить. «Родители должны убирать дерьмо за своими безголовыми отпрысками», — но вслух я этого не произношу, только улыбаюсь как кретин. Сев сжимает болтающийся на шее медальон — вероятно, портключ двусторонний — и исчезает, оставляя меня наедине с моими мыслями.