Подари мне всего один танец

      Этой ночью произойдёт чудо.       Двойной чëрный закончил свою миссию, и они уже собираются идти к боссу. Им всего по шестнадцать лет, но они уже важнее большей части людей во всей организации. Их боятся также как и босса Мори Огая, и уважают настолько, что опускают глаза при встрече с этими двумя подростками. А на самом то деле что? За их спинами всегда гуляют шёпотки и оскорбления их внешности, имëн и всего прочего. Всего, к чему можно придраться и осудить. Эти слухи их ни капли не волновали, ведь их главная забота — это они сами. Они думают каждый сам за себя, временами о друг друге, почти как и все люди вокруг.

***

      Осаму Дазай — шатен с карими глазами. Кровожадный и безумный, очень опасный и умный подросток. Наровне с Боссом может создавать рабочие тактики и стратегии нападений, на собраниях имеет возможность напрямую спорить с Мори. Это, с одной стороны, всех женщин восхищало, но с другой стороны, все мужчины ему завидовали и всячески старались усомнить босса в его верности организации.       Есть пристрастия к самоубийству и садизму.       Накахара Чуя — рыжий мальчик с глазами цвета алмаза. Кристально чистыми и ещë сияющими искренними эмоциями и радостью. Этот человек один из единственных, кто ненавидит Осаму, но никогда не шептался у него за спиной. Бывало, что даже затыкал тех, кто плохо отзывался о нëм самом или о его напарнике. Известен своей способностью «Испачканный печалью». Новенький мафиози, и его многие невзлюбили, так как он стал вторым любимчиком Мори после Дазая. Получил статус и уважение без надлежащей должности.

***

      Сегодня очередной банкет по известной только боссу причине. Приглашены важные люди в Мафии, ну и хорошие бойцы, не имеющие высоких должностей. Здесь же оказались Дазай и Чуя. Оба пытались как-то отвертеться, но босс никак не уступал им. Более того, пригрозил этой сладкой парочке совместной миссией, если они продолжат с ним спорить. Хотя всё прекрасно понимали, что миссия всё равно будет...       Дазай, не выказывая лишних эмоций, сразу замолк и стал ждать Чую, который, к слову, тоже на удивление быстро успокоился. Выйдя из кабинета Огая, дуэт начал возмущаться, как дети, которых наругали, по их мнению, незаслуженно. Каждый ругался себе под нос, но слыша возмущения друг друга, они заметили, что часто повторяются и говорят, точнее шипят в унисон.       — Эй, слизняк! Хватит за мной повторять! — наконец возмутился шатен.       — Что!? — опешил рыжий. — Это я повторяю!? Это ты повторяешь за мной, скумбрия!       — Ха!? — удивлëнно возмутился Дазай. — Раз так, то знай, это ты так на меня влияешь! Мне аж противно стало это осознавать, коротышка!       — Не беси меня, шпала ты двухметровая! Поспешу тебя огорчить, ты тоже на меня так повлиял, что я стал говорить твои фразы, ведь они у меня уж вот тут сидят! — Чуя показал на горло, трясясь от гнева и переполняющих его эмоций.       Шатен бросил лишь безразличный взгляд на рыжего и прибавил шагу, идя в сторону лестницы. Он уже стал подниматься, как вдруг его окликнул мерзкий голос голубоглазого.       — Эй, скумбрия! Ты куда это собрался по лестнице топать? На крышу, что ли? — озадаченно сказал рыжий, спеша подойти ближе к шатену.       — А может, и на крышу, какая тебе разница, а? Или что наш маленький Чуя волнуется за врага? — огрызнулся, не подумав, Осаму.       Слово враг звучало как-то странно, неестественно. Никогда они вслух не говорили, что они враги. Да, они кричали, что ненавидят, обзывали и всячески унижали друг друга, но не более.       Глаза кареглазого едва заметно расширились, он понял, что сказал. Он не ожидал от себя таких слов, но вроде бы ему должно быть плевать.       Так почему же сейчас он готов извиняться за это?       Глаза Чуи после этих слов помутнели и стали стеклянными. Он не ожидал, что это слово будет так сильно его удивлять и отторгать. Он будто никогда и не говорил, что ненавидит человека напротив. Эти слова он всегда говорил на эмоциях и не придавал им особое значение, также как и сам Осаму.       — Заткнись! — Чуя сжал ладони в кулаки и продолжил. — Я не хочу завтра один мучаться и сидеть на том долбаном банкете.       Накахара сказал бы, что просто не хочет смерти шатена, но настоящую причину этого не знает, так что лучше молчать и продолжать говорить слова оскорбления и огрызаться.       Повисло давящее молчание. Дазай так и не решился сказать такое простое и одновременно ужасно личное слово «Прости». Он просто молча спустился обратно и нажал кнопку вызова лифта. Спорить было не лучшим вариантом, ведь дело было не шуточным. Его самого эти слова смутили и заставили замолчать.       Он чувствует себя виноватым.       Тишину прервал резкий звук лифта, оповещающий о его прибытии, и двери, наконец, открылись. Входить никто первым не решался и, чувствуя неловкость, первым решил зайти Чуя, Осаму поспешил шагнуть следом. Дазай, нажав кнопку первого этажа, стал нервно водить взглядом по потолку, стенам и полу, лишь бы не смотреть на человека рядом.       Сейчас им ещë идти в одно и то же место, находиться рядом буквально весь оставшийся день и целую ночь. Не выдержав, шатен всë же прошептал тихо, еле слышно.       — Прости...       В ответ он услышал молчание, но атмосфера напряжëнности стала легче ощущаться на плечах. Чуя теперь не смотрит на него требовательным и презирающим взглядом. Его глаза подобрели, а лицо стало выражать спокойствие.       Не злорадство, однако, что удивляло.       Шатен склонил голову к полу и устремил свой взгляд в землю. Так он стоял всë время, пока они ехали в лифте. Он чувствовал себя провинившимся ребёнком, которого грызла совесть.       Двери лифта, наконец, открылись на первом этаже. На этот раз Осаму поспешил выйти первым, а Накахара терпеливо ждал, пока его напарник это сделает. Выйдя следом, он впервые придержал двери, чтобы шатен успел выйти на улицу и не беспокоиться о том, что дверью прилетит по телу. Кареглазый шëл медленно и неспешно, будто думал о чëм-то очень важном и погряз в своих мыслях полностью.       — Скумбрия! — окликнув шатена, побежал Чуя, ведь, пока он застыл на месте, Осаму успел отойти на довольно таки большое расстояния от здания.       — Что? — буркнул Дазай, уже ожидая волну насмешек или ударов.       — Что будешь делать на банкете? — обычный вопрос для поддержания беседы и возможности хоть как-то избавить Осаму от чувства вины.       — Я... — немного помолчав, Осаму, наконец, вяло ответил. — Сидеть где-нибудь поодаль от всех и следить за всеми. Может, что-то интересное произойдёт ближе к ночи, когда все напьются. А ты?       — Я не планировал сидеть со всеми, так что думаю, что мне тоже придëтся искать отдалëнное местечко и смотреть за происходящим, — бодро ответил Накахара, чувствуя, что шатен начинает расслабляться. К тому же Осаму, наконец, поднял голову и смотрел на дорогу, а не на асфальт.       — Я так устал за весь день. Как тебе уговор, ты сегодня не кричишь на меня всё время, а я тебя не раздражаю? — вяло спросил Дазай у Чуи.       — Идëт. Всё равно я тоже очень устал и планировал поспать, когда мы придём, — легко и с улыбкой произнëс Накахара.       Весь оставшийся путь они прошли в таких простых и коротких разговорах, которые никак не связаны друг с другом. Шли они плечом к плечу, неспеша и вяло перебирая ноги. Под конец пути начал накрапывать дождик, и Осаму с Чуей в итоге попали под ливень, не сильный, но холодный, учитывая то, что они были одеты не по погоде.       — Чëрт! Один раз стоило не посмотреть погоду, и мы попали под дождь! — злился рыжий.       — Ага, — буркнул шатен в ответ и задумался.       Когда-то был похожий случай. Только Чуя тогда было взял зонтик, и они шли вместе под одним зонтом, ближе прижавшись друг к другу. Рука шатена накрыла горячую руку Чуи, которая держала зонт, так они и шли, чуть ли не в обнимку.       Зато не промокли.

***

      Зайдя в квартиру, наши герои поспешили поскорее снять с себя мокрую одежду и высушить волосы. А ещё лучше принять тëплый душ и поесть.       Первым в душ пошёл Чуя, напоследок крикнув:       — Разогрей макароны с сосисками!       Вытерев волосы полотенцем так, чтобы с них не стекала вода, Осаму поспешил на кухню. Взял из холодильника кастрюлю и поставил еë на плиту, а сам тем временем отошёл от плитки и решил помыть руки. Спустя какое-то время он выключил плиту и стал раскладывать ароматную пищу по тарелкам, приготовленным им же заранее. Вдруг послышался крик рыжего.       — Блядь!       Немного испугавшись и удивившись, он поспешил подойти к двери в ванную комнату и спросить:       — Чуя, что случилось?       — Сука, то и случилось! Свет вырубили, твари! — кричал рыжий из ванны.       Нет, Осаму не заметил пропажу света, слишком он был взволнован криком соседа, проживающего с ним в одной квартире. В тот момент у него потемнело в глазах, а сердце начало биться быстрее обычного.       Осаму решил, что Чуя сам справится и вернулся на кухню. После того, как он всё сделал уже с фонариком, кастрюлю он вернул на прежнее место и зажёг свечи, чтобы не тратить драгоценный заряд на телефоне. Послышался звук открывающейся двери и через пару секунд на кухню зашëл Накахара.       Ах, знали бы вы, как бешено стучало сердце Дазая от предвкушения увидеть обнажённое тело рыжего, но, увы, не в этот раз.       На Накахаре была надета серая футболка и чёрные штаны.       — Что уставился, а, скумбрия? — непонимающе уставился на шатена рыжий.       — Ничего, — отмахнулся Дазай и сел за стол, дожидаясь, пока Чуя сделает то же самое.       В комнате опять воцарилась тишина, не сильно давящая, но приносящая дискомфорт. Слышны были только удары столовых приборов о посуду.       Была такая, знаете, необычная атмосфера, что ли. В темноте горели свечи, вокруг было тихо, так приятно, по телу Дазая прошёлся холодок.       Когда оба доели, то по очереди помыли посуду и поспешили скорее лечь в кровати. Оба желали как можно скорее погрузиться в царство Морфея и желательно спокойно вздремнуть.       — Спокойной ночи, — по своему обычаю произнёс Чуя, даже не надеясь получить ответ.       — Спокойной ночи, — шепнул неуверенный голос Дазая и резко умолк.       Чуе показалось, что этого и не было вовсе, но Осаму едва заметно улыбался, глядя в голубые омуты и в ожидании увидеть реакцию напарника. Накахара тоже застыл у порога в комнату и просто не знал, как реагировать.       Столько странностей произошло всего за один день.       — Спасибо, — буркнул голубоглазый и поспешил быстрее уйти.       Когда рыжий пропал за темнотой собственной комнаты, Осаму тоже решил не задерживаться на пороге и прошёл в свою спальню.       — И тебе спасибо, Чуя, — шепнул себе под нос Осаму. Непривычно тепло были сказаны эти слова и это имя. А особенно в сторону того, кого он вроде как ненавидит.

***

      Очень редко в этой квартире царили покой и тишина, сегодня и вправда был необычный день. Много неловкостей и настоящих, самых ценных эмоций. Да, бесчувственные машины для убийств тоже способны что-то чувствовать.       Например, любовь, привязанность или уважение. Хотя последнее, казалось бы, давно уже атрофировалось у этих подростков. Пока они только растут и приобретают свои точки зрения, когда ещё можно что-то нацепить на эти куклы. И, конечно, они познают вкус первой, самой больной и долгосрочной не взаимной любви.       Только есть одна особенность.       Они не знают, как понять эти чувства. Не знакомые и неосознанно подавляемые ещё формирующимся мозгом. Это просто самозащита, ведь чувства — это слабость. Кто бы что ни говорил, но это правда. Это оружие, самое опасное и сильное, но вместе с этим и яд. Он может уколоть и может разливаться по телу тёплым чувством света и окрылённости.       Продолжение следует...