Подари мне всего один танец

      — Ну, так о чём ты хотел поговорить? Сильно ли это важно, раз ты на это так долго решался? — заинтересованно сказал Осаму Накахаре, когда они уже вошли в квартиру и сидели на диване в общей гостиной.       — Да, важно, блядь! О наших взаимоотношениях, — вспылил рыжий.       — Не кричи, я не хотел тебя злить. Как я понимаю, частично здесь замешан и Мори, так? — спокойно и размеренно произнёс Дазай, не делая никаких резких движений.       — Частично, хотя инициатором был я. Прости, — теперь Накахара чувствовал себя виноватым, ведь шатен и вправда не виноват.       — Ничего. Я так думаю, что говорить о том, что мы враги, бессмысленно? — это было очевидно, но, говоря с Чуей, Осаму понимал, что подписывает себе разговор с дьяволом, который может сделать всё, что угодно и сказать что попало.       — Ага. Просто я помню, что тогда, в годы нашей юности, мы жили тут. Одни и предоставленные сами себе. Ладили не очень, но этого нам вполне хватало, — сделал паузу Накахара, он будто готовил Осаму к чему-то.       — К чему ты клонишь? — поинтересовался шатен, ведь не любил разгадывать загадки, которые готовит Накахара, и так голова не соображает.       — Ну, ты тогда странно смотрел на меня. Помню, что когда-то убежал с банкета, увидев, что я танцую с Тачихарой, — опять сделал паузу Накахара.       Осаму в этот момент нахмурился, он с того момента просто возненавидел этого Тачихару.       — Я это заметил, хотел было побежать за тобой, но меня остановил тот же Тачихара. Сказал, что ты не стоишь того, чтобы я тебя жалел и утешал. Ну, в общем, не отпускал и насильно заставлял танцевать. Мне было страшно, что он что-то со мной сделает, ведь к этому всё и клонило. Хорошо, что я тогда успел сбежать в какой-то момент, — дальше опять наступила пауза, Накахара ждал, когда ответит Осаму на его сказанные слова.       — Ну так к чему ты клонишь, я не понимаю!? — нервы Осаму были на пределе. Он еле сдерживал себя, когда понял, что эта мразь хотела сделать с его напарником.       — Я побежал домой, то есть сюда, и увидел то, что до сих пор не укладывается в моей голове. Я тогда увидел тебя, лежащего на собственной кровати и измазанного в крови. Я испугался изначально, думая, что тебя ранили, но когда осознал, что ты пытался вскрыть себе вены, опешил. Зачем!? — эмоции брали вверх над бедным Накахарой. Ещё немного и казалось, что он заплачет, как маленькая девочка.

***

      — Ну, было и было, ты чего прицепился к тому моменту! — зло прокричал Осаму, ведь терпеть уже не было сил.       — Да послушай ты меня, в конце-концов! — отчаянно старался перекричать напарника Чуя.       — Ну, давай же, я слушаю! — гнев от сказанных ранее слов во время спора очень больно ранило прогнившее сердце, которое не хотело, чтобы Накахара ненавидел потом Осаму.       — Я... — в горле пересохло так, что из него могли вырываться лишь жалкие хрипы.       — Быстрее! — поторопил Осаму. — Для чего весь этот цирк!?       — А может, потому, что я люблю тебя! — быстро проговорил Накахара, и в комнате впервые за долгое время воцарилась тишина.       Сердце Осаму пропустило удар, а вместе с тем начало биться, как бешеное, так и норовя вырваться из грудной клетки. Мозг просто отказывался верить в происходящее, ведь такого поворота событий он не ожидал.       — Что? — это всё, что смог выдавить из себя шатен, ведь в голове это не укладывалось.       — Ты не ослышался, я сказал, что люблю тебя, — сухим и безжизненным на этот раз голосом ответил рыжий. Он понимал, что ему вряд ли ответят взаимностью, но молча терпеть всю оставшуюся жизнь эти замирания сердца и мечтания по ночам он не мог.       Сердце рыжего сейчас отбивало чечëтку, а тело было парализовано, шевельнуть хоть кончиком пальца Накахара был не в состоянии. Дышать становилось тяжело, ещё десять минут, и он просто упадёт в обморок.       — Ответь хоть что-нибудь, умоляю... — чуть ли не плача, произнёс охрипший голос рыжего.       — Я сейчас принесу воды, — только это смог сказать Осаму и отвернуться, чтобы его лицо не было видно напарнику.       На глазах появилась пелена скапливающихся слёз, которые мешали нормально видеть.       Чёрт, он мечтал об этих словах пол своей грёбаной жизни, а могло случиться так, чтобы он даже не резал себе руки, не пытался вскрыться, лёжа прямо в своей кровати.       А так, сейчас, после того инцидента, на руках шатена можно увидеть уродливые шрамы и совсем новые раны, причём прямо поверх предыдущих ран. Сколько бы Дазай не старался, убрать он их никак не мог, сколько бы времени не прошло и чтобы он не делал.       А сейчас, когда, казалось бы, он получил то, что желал, он чувствует, что не может сказать «Да». Из горла эти звуки просто не могут вырваться. Это оказалось тяжелее, чем он ожидал. Боже, вечно весёлый и радостный Дазай Осаму превратился в паникующего мальчика, который не может толком ответить на те слова, которые ждал больше 6-ти лет.       Кто же он после этого?       Чуя в это время откинулся спиной на диван и нервно дышал, жадно вдыхая воздух, чтобы не сорваться при первом тревожном звоночке. Он прикрыл глаза и прокручивал мысли в своей голове, не в силах уловить хоть одну, кроме этой: Что будет дальше.       «Я не хочу, не хочу!» — паника стала опять накрывать мозг уже натерпевшегося рыжика, когда Дазай стал поворачиваться и идти в сторону Чуи.       Сам Осаму переживал не меньше, хоть и не за самого себя, а за напарника. Ведь сейчас он выглядел не лучшим образом, измотанный и уставший, на грани истерики и в глазах которого мечется паника и страх.       — Чуя, пожалуйста, успокойся, — произнёс Осаму и протянул руку со стаканом воды Чуе.       — Спасибо, — уголки губ слегка приподнялись, и Накахара, взяв стакан, отпил пару глотков воды. — Я люблю тебя, ответь мне, наконец, пожалуйста... — Чуя не прекращал повторять эти слова, слишком долго он держал их в себе.       Не выдержав, из глаз шатена потекли холодные солëные слёзы. Слёзы радости и одновременно с этим грусти. Он был безумно рад, ведь ждал этих заветных слов очень долго, но ему было обидно, что он столько перетерпел ради них.       — Что, что с тобой, Осаму!? — быстро спохватился Чуя и пододвинулся ближе к шатену.       — Это слёзы радости, Чуя, — улыбаясь, ответил тепло шатен беспокойному Накахаре. — Я тоже тебя... Люблю.