Семья Джисона

      Родился ребёнок, и Джисону резко захотелось изменить своё мнение и куда-нибудь сбежать. Минхо смотрел и ухмылялся, мол, ну, давай, ты же там в школу ходил и мечтал о детях? Но они оба взяли перерыв в карьере, чтобы немного привыкнуть. У JYР уже дёргался глаз, но терять самую прибыльную группу он не хотел, поэтому пришлось смириться. Ребёнка очень скрывали. Наён, после того, как его отдала, подписала кучу бумаг о не разглашении. Она даже в руки не стала брать малыша, сразу переехала в другой город, оставив позади свою ошибку.       И вот Джисон остался один со своей проблемой. Минхо, кажется, обрадовался, что Хан засомневался, и, видимо, своеобразным способом решил проучить — только скептически смотрел и близко не подходил. Джисон бесился, но понимал, что сам выкопал себе яму и, повздыхав, открыл свои записи из школы будущих родителей и принялся за дело.       Феликс, неожиданно, тоже проникся, несмотря на гневные взгляды уже со стороны Хёнджина.       — Нет, нет и ещё раз нет, даже не думай! — громко возмущался тот, стоило Ликси взять ребёнка на руки. Феликса это забавляло, он, как обычно, решил проверить крепость чувств Хёнджина. На самом деле ни о каких детях и не думал, но у Хвана каждый раз случался «микроинсульт», когда Феликс сюсюкался и игриво спрашивал, когда созреет на детей Хёнджин.       — Мы не такие геи! — пытался втолковать тот Ликси, который только смеялся.       Феликс хотел быть добрым дядюшкой, но никак не больше. Но кто бы отказался на его месте попортить немного нервов Хвану? Который до сих пор делал вид, что они поженились случайно. Джисон швырнул свой букет прямо в лицо ошарашенному Хёнджину, Феликс так смеялся, до конца вечера преследуя возмущённого Хвана, с тем, что они определились — кто будет в платье. Хёнджин повздыхал и достал коробку с кольцом, под удивлённые взгляды сделав предложение своему парню, зарыдавшему от счастья.       В общем, парни его группы так были счастливы, что Джисон передумал уезжать, что активно ему помогали к вялому протесту Минхо. И Хан был очень рад, что никуда не уехал. В одиночестве он бы точно не справился.       — Нет, нет, ты не оставишь меня с ним. Ни за что! — паниковал Минхо. — На целую неделю! Ты с ума сошёл?       — Няня заболела, а мне надо сгонять в США буквально на неделю, заключить пару сделок. Не переживай, ты ведь папа, должен интуитивно всё понимать. Мы целые полгода в школу опекунов ходили, — улыбнулся Джисон и свалил.       — Какое, блядь, интуитивно! Я прибью тебя! — заорал ему вслед Минхо, беспомощно глядя на малыша. Гениальную идею подсказал Чан, ведь ему надоело быть дедушкой выходного дня. Лидер где-то вычитал, что матери больше любят детей, потому что заботятся о них с маленького возраста, в отличие от отцов, которые всегда на работе, забота о малыше помогает выработать привязанность и любовь. Поскольку молодая семья была прямо как из журнала — домохозяин Джисон и «всегда на работе» Минхо — они с группой решили, что это будет идеальный план. Джисон уехал, а остальные под разными предлогами смылись по делам, оставив ошарашенного таким вероломным предательством друзей Хо в одиночестве.       «Ну ладно, не совсем в одиночестве», — печально посмотрел на малыша Минхо.       Эх, его глупые друзья, которые всегда считали себя самыми умными на свете. Минхо на самом деле не видел никакой проблемы и привязался к ребёнку намного сильнее, чем планировал. Спящий так, что и пушкой не разбудишь, Джисон, даже не подозревал, кто по ночам качал, кормил и заботился о ребёнке. Его наивный муж надеялся, что им повезло и малыш входит в тот мизерный процент детей, которые спят всю ночь. Но Минхо не был бы Минхо, если бы раскрыл все карты и не попытался показать Джисону, что надо нести ответственность за поспешные и глупые решения. Да и вообще, «я же всегда прав» Минхо не мог признаться даже себе, что ошибался, и семейная жизнь с Джисоном совсем не оказалась такой, какую он представлял, боясь ответственности. Все его отношения проваливались, потому что, как только всё становилось серьёзно, он убегал. Было очень стыдно вспоминать, что он поступил так и с парнем, которого любил больше жизни, трусливо сбежав.       — Проучим нашу строптивую белку-мамашку, — подмигнул Минхо радостно угукающему малышу на его руках.       И Минхо развернулся на все сто. Едва Джисон приземлился в США, на его телефон посыпались смс и звонки от паниковавшего отца ребёнка: то он неправильно развёл смесь и дал её холодную, то забыл про подгузники, и ребёнок обоссал любимый диван Джисона в студии, то оставил малыша одного и тот порвал важные документы и тексты песен, то позвонил и спросил можно ли сбегать до магазина, пока ребёнок спит, отказывался гулять, потому что боялся неправильно одеть, и просто выставлял коляску на балкон, убедительно разыгрывая панику по телефону.       Джисон звонил всем своим друзьям, проклиная за дурацкую идею. Всегда выручавший «дедушка» Чан и добрый «дядюшка» Феликс улетели в Австралию к семьям, воспользовавшись коротким отпуском и только посочувствовали по телефону. Чанбин вообще поржал и бросил трубку. Чонин заверил, что недавно был у Минхо и они справляются. Сынмин… Нет, точно не вариант. Ещё больше Джисон запаниковал, когда сообщения и звонки перестали приходить, он сам миллион раз звонил Минхо, но тот, как попугай, повторял, что всё у них нормально.       — Что? Нет, я не люблю детей, — хмуро сказал Хёнджин, — ты и так плохо влияешь на Феликса этим своим дитём.       — Да ладно тебе, Хёнджин, будь другом и просто проверь.       — Я ничего не понимаю в детях!       — Ну пожалуйста!       — Ладно, — смирился Хван — всё равно было скучно, Феликс-то уехал и отказался взять с собой, что у ревнивого Хёнджина вызвало целую кучу подозрений, почему его не возят к семье?       Напряжение с Минхо у них несколько спадало, они вернули свою дружбу-вражду, но ехать откровенно не хотелось.       Минхо скорчил лицо, но пустил. Хван был готов в полному беспорядку и орущему ребёнку, судя по тому, как красочно Джисон описывал ему катастрофу. Но было чисто, уютно, ребёнок спокойно играл со своими игрушками под тихую музыку рядом с готовящим что-то сладкое на кухне Минхо.       — Ты разыграл Джисона? — спросил Хёнджин философски.       — Я же идеален во всём, как вы могли подумать, что я не идеальный муж и отец? — закатил глаза Минхо.       — Ну, я тогда пошёл — сдам тебя Джисону.       — Подожди, раз мы остались одни, можем поговорить?       — Да блядь, у меня ничего не было с Джисоном!       — Но ведь, почему-то ты помогал нам? Не верю, что только потому, что Чан надавил, ведь ты никогда не делаешь то, что не хочешь. К тому же, я знаю, что ты был влюблён в меня.       — Что? — удивился Хёнджин, но быстро сдался. — Как ты понял?       — У меня есть глаза и твою неприязнь к Джисону я быстро понял. Но, тем не менее, ты помогал мне завоевать его, а потом поддерживал Хани, когда мы поссорились.       — Может оставим в прошлом? Ты же видишь, я больше не влюблён.       — Но почему ты не попытался воспользоваться ситуацией?       — Вы подходите друг другу, а я бы никогда не смог быть с тобой. Любовь к тебе разрушала меня, ты слишком такой же мудак, как и я. Нам нужен кто-то нормальный рядом, добрый и нежный, чтобы нас терпеть. Я сразу понимал, что наши отношения не протянули бы и месяца. К тому же, не обольщайся, помогая тебе, я учился этому ухаживанию сам. Если ты нашёл себе серьёзные отношения, отличного парня и продержался, то и я смогу. И не забудем, какой ты гиперответственный.       Минхо хмыкнул.       — Джисон бы с тобой не согласился.       — Он не знает простую истину — избегают ответственности только те, кто берет её на себя всецело, знает, что это такое и как тяжело её нести. Ты не был уверен, что сможешь потянуть, и не решался. Не хотел её брать, зная, что для тебя это будет навсегда. И именно этому ты пытаешься научить Джисона.       — Какая глубокая философия, я просто легкомысленный.       — Не заливай.       — Ты же не играешь с Феликсом? Зачем на свадьбу согласился?       — Выключи мамочку, тебе не идёт. Хотя, — Хёнджин взглянул на малыша, — с какой стороны смотреть. Я не играю с Феликсом, тяжело было отпустить свои чувства к тебе, но он всё знает с самого начала и предложил руку помощи, так сказать. Добрый и нежный, я сразу понял, что это мой вариант. Потом нас затянуло, но я вспомнил, как это отвратительно было влюбиться в тебя, без обид, и оттолкнул его. Но было поздно уже — я снова втюрился. Бегал за ним, но Ликси обжёгся и тоже не хотел прощать, боялся, что я все ещё люблю тебя. Ты очень вовремя бросил Джисона — мне надо было проверить насколько Феликс играл в друга с помощью, а ему убедиться, что у меня нет чувств к тебе. Ну и про Чана не будем забывать, ведь он очень переживал, что Джисон не примет нашу жалость. А потом уже привык к твоему неженке. Дальше ты знаешь. То, что мы расписались… Я же ревнивый. Для Феликса этот штамп многое значит, а мне так спокойнее.       Оба замолчали, переваривая информацию.       Запыхавшийся Джисон вломился в двери и пытался отдышаться, ошарашенно оглядываясь и медленно закипая.       Минхо испуганно отступил. — Блядь!