Семья Джисона

      Джисон не знал, как начать этот разговор, хотя, конечно, у них и раньше с Минхо было много таких — серьёзных и тяжёлых. Обычно их избегал как раз Хан, ему открываться было сложнее. Минхо даже где-то приходилось давить, потому что сам Джисон никогда бы не решился обсудить то, что по-настоящему важно. Но в данной ситуации Минхо только грустно сидел рядом, почти не прикасаясь, и молчал, не смея поднять взгляд. Может, помнил ещё те оба последних разговора — о будущем и расставании, которые были неудачными и закончились обоюдной болью.       — Ты правда этого не хочешь? — наконец-то решился Джисон, кажется, он созрел для того, чтобы лезть в чужие метания. Надо было сразу поймать Минхо и всё вытрясти, может они бы не запустили ситуацию до этого бардака. — Прости меня, я всё распланировал и очень условно спросил тебя. Чёрт, я такой эгоист! Ты боишься менять обстановку, не знаешь английский и с трудоустройством тебе будет явно сложнее. А я об этом совсем не думал, заставлял. Поставил перед фактом и не дал выбора!       — Нет, Джисон, при чём тут?.. Я бы справился со всем тобой перечисленным. Ты не должен винить себя, это я эгоист, не смог отпустить тебя, — резко перебил Хо и опять замолчал.       — Давай, Минхо, поговори со мной, пожалуйста. Я знаю, что ты постоянно старался со мной быть осторожным, но пора рассказать всё.       Тот как-то рвано выдохнул и, стараясь не столкнуться глазами с Джисоном, заговорил:       — Потому что я сделал тебя геем! — с трудом выдавил Хо шокированному Джисону. — Я не могу дать тебе то, чего ты так хочешь — семью и ребёнка в Корее. Поэтому ты придумал этот план. Тебе приходится уезжать, бросать всё, ради того, чтобы жить со мной. И если бы не я, тебе бы и мысли не пришло уехать куда-нибудь. Нашёл бы девушку, в которую влюбился, и всё, что хотел, получил. А вместо этого я отобрал твой шанс на семью. Больше года таскался за тобой со своей безнадёжной любовью, завоёвывал, пока ты не сдался. И теперь ты в ловушке со своими комплексами. Ты быстро всё распланировал, а я не знал, как смогу жить без тебя, поэтому не возражал.       — А потом решил попробовать без меня? Выбрал Наён?       — Я стал встречаться с Наён, потому что ты бы ни за что не поверил и не отступил, не будь рядом со мной кого-то, и я лишь по-дурацки хотел показать тебе пример отношений с девушкой. Да и сам не выдержал бы, прибежал обратно. Пойми, ты не гей и можешь сформировать свою эмоциональную связь с женщиной и быть счастливым. Тебе не придётся бросать группу, друзей, даже меня, я всегда буду рядом, пусть только другом. Я надеялся, что без меня будет легче. Ты и так борешься с собой и с неуверенностью постоянно, а тут ещё и встречаться с мужчиной. Я понимаю, как это трудно для тебя, и, что бы парни не говорили, могу принять желание уехать, избавиться хоть от одной причины бесконечной тревоги, получить хоть немножко уверенности в себе. Подумал, что попробую отпустить, и наделал ещё больше ошибок. И вообще, правильный ли я человек для семьи? Я же, ну, грубый мудак по сути своей, со мной всегда тяжело. А ты добрый, нежный, чувствующий. Я, блядь, тебе изменил, а ты ребёнка моего принял!       — Мы расстались! Теоретически, ты не изменял.       — Ещё и оправдываешь меня, хотя отмазка то да, под стать мне — совершенно мудаческая.       Джисон вздохнул — кажется, Минхо опять пытался защитить своими странными нелогичными способами.       — Почему ты сразу не сказал?       — И что бы это изменило? Я очень испугался, когда ты заговорил о том, что хочешь уехать, понял, что это из-за меня. Кто о таком разговаривает? Я тебе мешаю, так брось меня — и никуда ехать не надо! Так бы звучал разговор? Ты бы не отпустил, предпочёл снова ломать себя и подстраиваться под меня. Я пытался защитить тебя от этого, ведь, если бы не наши отношения, ты бы даже не задумался о свободе в другом месте.       Джисон растерялся — он на самом деле никогда не думал в этом ключе. Он хотел уехать, потому что с мужчиной здесь было действительно неуютно, но ещё он хотел настоящую семью с тем, кого любил, а здесь это было невозможно.       — Ты слишком строг к себе. Почему ты опять всё за меня решаешь и додумываешь? Любовь к тебе — это лучшее, что со мной когда-либо случалось. Ты научил меня любить. Никто никогда на меня не смотрел, как ты! Да у кого ещё столько терпения, чтобы пробиваться через мои щиты? Никто никогда этого даже не хотел, не то чтобы пытаться это сделать. Я давно принял свои отношения с мужчиной. Ты действительно причина, но совсем не того, что ты описал. Да, я хочу всего этого, но не из-за тебя, а с тобой. Ты сделал меня геем? Нелепо звучит, Хёнджин поделился своими книжками про отношения? Я мечтал о нашем общем доме, семье и ребёнке. Уехать было самым простым, чтобы это всё иметь. Ты соглашался, ни разу не возразил, я и думал, что ты хочешь того же. Ты бы мог сказать, что не хочешь никуда ехать, хочешь быть со мной здесь, и я бы поменял планы. Почему ты думаешь, что я такой хрупкий, что сломался бы? Я бы придумал, как реализовать это всё здесь, главное, чтобы ты был рядом со мной. Не понимаю, зачем ты спал с Наён?       — Не собирался я спать с ней. Она не дура, всё понимала, бесилась, что никак не могу с ней. Подловила, когда я был расстроенным и пьяным. Я осознавал, что делал, ты не думай, я не оправдываю измену, хотел переспать и забыться хотя бы на мгновение. Ты продолжал твердить про разрыв контракта, спутался с Хёнджином. Я понял, что всё, что делал, было абсолютно напрасно. Знаешь же, секс — это мой способ сбрасывать напряжение.       Джисон вздохнул и закатил глаза — конечно, он знал. Минхо, видимо, пока ухаживал, устал от долгого воздержания после начала отношений с Джисоном — всегда пытался где-нибудь зажать, полапать, а лучше поиметь в напряжённые моменты и в их забитые графики, во всяких нелепых местах, нисколько не стесняясь выгонять коллег и стафф, не обращая внимания ни на чьи возмущения. Другие участники группы сначала удивлялись, почему тот практически никогда не выглядел усталым или недовольным. Получив своё, Минхо было фиолетово на остальное, тот словно разгружался и возвращал себе отличное настроение. «Здоровый регулярный секс — залог счастливой жизни», — подмигивал полный сил Минхо возмущённым его цветущим видом и вечно игривым настроением, изнемождённым участникам их группы. Хан только раздражался на это, но сам был гипервозбудимым подростком, поздно открывшим для себя прелести секса, поэтому не возражал и с удивлением отмечал и свою бодрость после «здорового» секса где-нибудь чуть ли не в подсобке.       — Ну, блин, Минхо, ты и правда грубый, нельзя же так всю правду вываливать!       — Лучше врать тебе, что случайно и по пьянке? Я не хочу таких секретов между нами. Мне очень стыдно за измену.       — Больше, типа, не будешь? — хмыкнул недоверчиво Джисон — даже извиниться по-нормальному не может.       — Я… Ну, нет, наверное, — Джисон на него вылупился, —в смысле, я понял, что сбрасываю напряжение и расслабляюсь таким образом теперь только с тобой, — исправился Минхо. — Видимо, привык за четыре года. С ней стало ещё хуже, больнее и напряжённее, появилось чувство вины и жгучее ощущение стыда. Какой-то грязи? Правда, прости меня. Нахождение рядом с ней убивало меня ещё больше, я скучал, ревновал, беспокоился. Похоже, заразился твоей демисексуальностью, — немного расслабившись после того как выдал все откровения разом, но как-то неуверенно, подмигнул Минхо.       — Любовью ты заразился, придурок!       — Любовью и очень давно. Прости, что я такой эгоист, но совсем не могу без тебя. Никогда не смогу тебя отпустить. Я пробовал, думал, тебе так будет лучше, а я смирюсь, перетерплю, главное, ты счастливый рядом. Но не смог удержаться подальше, только и мечтал снова быть рядом. Когда увидел дурацкий тест, осознал, что не смогу жениться на ком-то другом, вынести нашу разлуку, ребёнка этого случайного. Лучше последую за тобой и твоей неуверенностью, чем медленно сдохну здесь без тебя. Мне не надо было убегать, пытаясь избавить тебя от лишнего беспокойства о любви к мужчине, а показать тебе уверенность в наших отношениях, внушать тебе, что ты можешь быть собой и здесь. Может, это бы и сработало.       — Вы с группой привыкли меня опекать и заботиться, и это приятно, здорово, я не против. Но я же не настолько слабый, как вам кажется. После того, как ты меня бросил, я начал сомневаться в своих планах, но не мог их отбросить, мне хотелось уехать уже действительно из-за тебя, чтобы не видеть. Как бы я остался в группе и месте, где ты меня не любишь? Мы помирились, а ты снова ничего не сказал, кроме как о ребёнке, но я просто решил, что ты безответственный в принципе. Минхо, я не жалею, что полюбил тебя. Из-за того, что ты мужчина, конечно, мне было трудно это принимать, но я давно уже это сделал. Я просто хотел, чтобы нам обоим было комфортно, ты же не говорил, ничего против, я думал, ты тоже этого хочешь.       — Хани, я поддержу любое твоё решение, ведь люблю тебя. Мы уедем и усыновим ребёнка, если ты этого до сих пор хочешь. Всё что угодно, только с тобой! И не слушай ребят — они просто беспокоятся и бояться отпустить нас в неизвестность.       — Мне надо подумать. Похоже, моя неуверенность в себе несколько сильнее, чем я думал и причиняет боль тем, кто меня любит.       До Джисона медленно доходило, что он совсем не видел семью, которая всегда была рядом, только руку протяни. Очень хотел ребёнка, потому что это безусловная любовь, которую он недополучил, но, как оказалось, не видел любви окружающих его людей, постоянно фантазируя о своей псевдосемье. Даже Хёнджин всегда оставался семьёй и, как только Джисону понадобилась поддержка, оказался рядом. Видимо, ребята таким образом пытались помочь. Не давить своей опекой, зная, как Джисон на неё реагирует, а подослали насмешливого Хвана выводить на эмоции и вытаскивать из скорлупы.       Они с Минхо впервые после расставания крепко обнялись и ласково поцеловались, прикосновения снова вызывали нежность внутри, по крайней мере одна огромная дыра недопонимания постепенно затягивалась.       — Ребёнок — это моё наказание? — тихо пробормотал Минхо.       — Что? О чём ты? — нахмурился Джисон.       — Он — живое напоминание о моём предательстве и трусости. Вместо того, чтобы поговорить с тобой, обсудить наши планы, я сбежал, и теперь будет этот малыш.       — Нет! Конечно, мне тоже больно, но я делаю это не из-за тебя. Ты же знаешь, что я нежеланный ненужный ребёнок в своей семье? От меня тоже хотели избавиться, просто в сроки не уложились. Ребята правы — все мои глупые комплексы и недолюбленность идут из детства. Но я рад, что мне дали шанс родиться. И я дам этот шанс твоему малышу.       — Не боишься, что, как твои родители, не сможешь полюбить?       — Нет, потому что я не такой и ты тоже. Я люблю тебя и полюблю твоего ребёнка.       — А если я не смогу? Буду равнодушным, как твои родители?       — Я буду любить за двоих.       — Прости нас, Джисон, — говорил от имени всех лидер, — мы не должны были вмешиваться в твою жизнь и решение. Пожалуйста, пойми, что это просто беспокойство. Мы поддерживаем тебя в любом решении. Если вы уедете, я надеюсь, что наша дружба останется такой же крепкой, ты всегда сможешь вернуться.       Рядом с лидером стояли виноватые мемберы.       — Но к твоему сведению, вы можете пожениться где-нибудь в Австралии, — пробормотал Феликс.       — Необязательно ехать так далеко и навсегда, — пробормотал Чанбин.       — Для нас вы уже женаты и скоро будете с ребёнком, — брякнул Хёнджин.       — Ребята, — прошипел Сынмин, — мы разве не договаривались не давить?       — Мы любим тебя, пожалуйста, не бросай нас, — в противовес всем этим сказанным словам, Чонин бросился на Джисона, крепко обняв.       Джисон растерялся и очень растрогался от их слов.       — Я подумаю, ребята, ладно? Последние полгода я грезил только о том, как уеду, забыл даже для чего.       Кажется, парни были уверены, что он передумает и радостно кинулись обниматься.       Джисон действительно задумался, постарался разобраться в себе и своих желаниях, и всё-таки подписал контракт с американским продюсерским центром. Но только онлайн. Все дружно смогли уговорить JYP заключить новый трудовой договор с Джисоном на его условиях — в любой момент он мог покинуть группу, а если случится каминг-аут, то контракт с ним автоматически разорвётся. Это было выгодно всем. Хан ещё сомневался, но теперь у него были отступные пути и, как только он почувствует себя неуютно, он смог бы сбежать.       Отношения с Минхо становились крепче с каждым днём. Это был условный компромисс — они остаются здесь, но женятся в другой стране и усыновляют ребёнка. Минхо старался привыкнуть к этой мысли и принять ребёнка, к счастью, у него было много времени на это. Джисон не знал, что будет лучше — если Наён примет ребёнка или если всё же откажется. Теперь, когда его внутреннее одиночество наконец-то ушло, а Минхо посеял сомнения в правильности поступков, он тоже задумался, а была ли его спонтанная идея хорошей? Но Наён категорически не принимала малыша, она очень расстроилась, что Джисон поменял планы насчёт Америки и стала переживать, что он и ребёнка не заберет. Тогда Хану пришлось взять себя в руки, ведь он же сам Минхо ругал за безответственность. Хо неожиданно сам пришёл на помощь, перестал бегать от Наён и поговорил с ней, убедил, что запишет ребёнка на себя в любом случае, тем самым это будет подстраховка для неё. Настроение Минхо полностью поменялось после их откровенного разговора и даже на встречах будущих опекунов тот перестал строить кислое выражение лица. Хо вообще как-то резко успокоился, когда их сексуальная жизнь наладилась, это стало лучшим знаком для него, что Джисон простил и не держал обиды. К тому же Хан сам не замечал, как на него давило это прекращение контракта и переезд в другую страну.       Минхо старался исправить свои ошибки и давать Джисону больше уверенности в их отношениях. Видимо, Хёнджин тому подсказал, как оказывать внимание на языке любви Хана поступками. И даже неожиданно романтично подарил кольцо на семейной встрече у своих родителей. Джисон понимал, что это глупо, так сильно радоваться, но не смог себя преодолеть, расчувствовался и заревел, выпуская эмоции (очень напугав Минхо), но ведь он так об этом мечтал.       — Блин, Феликс, я внезапно понял, что не этого хотел, помоги мне сбежать!       Джисона трясло, он не понимал, зачем вообще всё это сделал. Как он мог забыть, что на самом деле, трусливый, неуверенный в себе глупый интроверт.       В небольшом зале австралийской церквушки Сиднея, где-то недалеко от берега моря, собирались близкие люди — всего лишь группа Джисона, родители Минхо и некоторые семьи других участников, которые вполне нормально относились к браку между мужчинами и неожиданно приехали поддержать. И даже старший брат Джисона был тут, не то чтобы тот поддерживал, но не разорвал все связи, как родители, когда узнали о нетрадиционной ориентации. Джисон тогда ни капли не расстроился, не дослушал их оскорбления, бросил трубку, и, к собственному удивлению, выдохнул с облегчением и с чистой совестью весело отметил помолвку в семейном кругу друзей.       — Нет, — хохотнул Феликс, поправляя его причёску и одежду, — Хёнджин нас поймает по приколу и притащит обратно, а Минхо точно прибьёт, он нервничает в миллион раз сильнее.       — Правда? Откуда ты знаешь?       — Да он весь мозг вынес Чану! Наш лидер не выдерживает и умоляет отпустить отсюда, уже звонил Хёнджину пять раз. Чан очень просит хотя бы начать свадьбу на полчаса раньше, пока они с Чанбином не убили твоего жениха.       — Ну вот, может Минхо…       — Успокой свою неуверенность. Минхо всех заебал, лишь бы эта свадьба прошла идеально для тебя. Он тоже хочет этого, просто боится разочаровать. Ты ведь так ждал. Кстати, а где твой запасной букет?       — Здесь, спрятал, как ты и просил, не понимаю только зачем мне два?       — Хёнджин точно захочет украсть, поди боится, что я поймаю букет и придётся жениться, — весело закатил глаза Феликс.       — Кто так делает? Он что дурак? Но ты прав! Я не могу струсить в последний момент!       — Ура! А теперь пошли! Наён родит раньше, чем ты разберёшься со своими комплексами и выйдешь замуж. Ваш ребёнок будет бастардом, — вломился к ним в предсвадебную комнату Хёнджин.       — Почему ты ведёшь меня к алтарю? — вздохнул Джисон.       — Не вздыхай, я сражался за тебя и победил в честном бою!       — Ты орал, что ни за что, показал всем кулак и случайно выиграл у других в кнб!       — Ну вот, сам всё знаешь, хватит трусить, пойдём, любовь всей твоей жизни уже ждёт и хочет убив… То есть сбежать!       — Мы можем сбежать с ним вместе! Романтично, в закат! Ты был прав, свадьба херня…       — Идём, — закатил глаза Хёнджин и потащил за руку растерянного напуганного Джисона.       — Одна просьба, ты не мог бы швырнуть свой букет в Феликса? — зашептал на ухо друг перед их самым выходом.       — Что? Клятвы же прошлый век и что-то там про демографию было?       — Если случайно сделать предложение, то не считается! Вынужден буду, так сказать, жениться!       — Ты такой дурак!       — Но ты меня любишь, я знаю! — и потащил смеющегося, не успевшего опомниться Джисона к нервничающему, потрясающе красивому и счастливо улыбающемуся Минхо.