Философские проблемы физики

      Говорят, каждый технарь должен сделать в жизни три вещи:       1. Посадить самолёт;       2. Построить бункер;       3. Взрастить искусственный интеллект.       Но все почему-то забывают про четвёртую, с которой ебаться дольше всего:       4. Сдать блядский зачёт по блядскому гуманитарному предмету.       — Я так больше не могу! Это издевательство! Измывательство! Насилие над личностью! ЭТО УЖАСНО! ОТВРАТИТЕЛЬНО! ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?!       «Столько синонимов выучил за какой-то месяц! Офигеть!»       — Пятый раз, Филь! Пятая пересдача!       Филя Хромов сидел на скамеечке и жевал пирожок с капустой. Наблюдать за представлением всегда лучше что-то жуя.       «Сегодня! Только сегодня! Успейте посмотреть! Выступает Саня!»       Основные метки: «Юмор», «Стёб», «Нецензурная лексика», «Смерть основных персонажей».       — Этот Линкоров! Я его убью! Глиста ходячая! Конь педальный! Шут гороховый! Мудак конченный!       — И просто пидор обыкновенный, — докончил Хромов, когда парню стало остро не хватать воздуха.       — Да! Именно! — Саня так активно жестикулировал, что у Фили уже рябило в глазах. — Я ему говорю: Камю — это персонализм, а он мне: нет, ёбаный экзистенциализм! НО ЭТО БЛЯТЬ ОДНО И ТО ЖЕ!       — Беспредел!       — Беспредел будет, когда меня посадят за восстановление справедливости, — под «восстановлением справедливости» здесь подразумевается статья 105, часть 2, пункт «д» УК РФ. Или статья 111 на крайняк.       — Не обманывайся, Саш. Максимум, что ты можешь — это поставить ему подножку в коридоре. Да и то, наверное, он тебе ногу сломает.       Саша цыкнул и предпочёл соскочить с темы тяжёлых увечий. Филя прав. Единственные перепалки, в которых Каменнобогов выигрывает, носят словесный характер. И то, в случае с Линкоровым, «выигрывает» — сомнительное утверждение.       — Возвращаясь к Камю и экзистенциализму. Я сразу после пересдачи заскочил в библиотеку…       Честно говоря, Хромову — простому технарю, который отделался от философии одним-единственным скатанным подчистую зачётом, — слова «индивидуализм», «экзистенциализм» и «Камю» ничего не говорили. Как и всякий технарь, он ни черта не учил: просто пришёл на зачёт, скатал, переформулировал и сдал. И это прокатило! У всех прокатило! Кроме бедного Каменнобогова…       — …и там вопрос про гуманистический подход! Я вызубрил софистов от Протагора до Хорикия! Иду отвечать, отвечаю ему всё! С датами, с течениями! Да я учебник наизусть выучил! А он мне что?!       — А он спросил, что ты об этом думаешь, и попросил переформулировать учебник своими словами, — на выдохе проговорил Хром, вспоминая, как это выглядело на экзамене. Выглядело это… жалко.       Геннадий Григорьевич — а именно так величали печально известного «мудака-Линкорова» — где-то в конце апреля устроил общий зачёт для всех технарей, которые были у него на попечении (а это, на секундочку, два полных потока физиков и инженеров). В огромной аудитории (читать: лекционном зале) на четыреста мест каждый получил по одному из пятидесяти билетов и полтора часа времени, чтобы ответить на четыре вопроса. Списать при таких условиях смог бы даже младшеклассник, что уж говорить о предвыпускном курсе. Все и скатали. Только Саня отличился и просто вызубрил то, что мог вызубрить. Механическое запоминание для него не представляло никакого труда. Но в том, что произошло дальше, извольте, Александру не помогла ни прекрасная память, ни техническая логика, ни находчивость учёного.       Алексадр пошёл сдавать одним из первых. Тут стоить отметить, что зачёт не подразумевал устного ответа. Надо было просто положить листочек и просто уйти — и всё! Но Линкоров отчего-то в последний момент решил остановить студента на полпути к выходу.       — Каменнобогов, да? Вернитесь-ка сюда, — препод взял в руку сданный только что листок с ответами на все четыре вопроса и быстро пробежался взглядом по написанному. — Хм… — по его лицу трудно было определить, ждёт Саню зачёт или распятие. — Вы пишите про преемственность. Хм… И что же именно Вольтер перенял у Локка? Сформулируйте своими словами. Основные тезисы, какие изменения внёс. Я слушаю.       Вот Саню и распяли. На глазах у всего своего и ещё одного курса.       Парень посыпался, ясен пень. Одно дело — переписывать учебник из головы, другое — пытаться выродить из себя анализ философских течений при условии, что на тебя смотрят несколько сот человек, а философия и её течения тебя интересуют меньше, чем Гиммлера — человеческие права.       — Тогда жду Вас на пересдаче.       — Что?! Подождите, я же всё верно написал!       — Тут слово в слово из учебника. Скатываете — так делайте это хотя бы с умом.       — Я не скатывал!       — Докажите это на пересдаче. А пока свободны.       А затем пересдача, на которой было всего пятнадцать человек.       А затем вторая, на которой их осталось всего четверо.       Ну а дальше Саня остался один на один с преподом, который валил его и даже не скрывал этого.       И тут надо сделать ремарку. По всему вышесказанному может сложиться впечатление, что Александр — безответственный лодырь, который класть хотел на высшее образование, но отнюдь! Каменнобогов — лучший студент на курсе. Он не какой-то там двоечник, который плывёт по течению и получает вышку, потому что «так надо». Он хочет себе карьеру. Научную карьеру! У него большие планы на жизнь, оценки — да у Эйнштейна хуже были! ходит в фаворах у каждого препода и за все четыре года учёбы ни разу не отправлялся на пересдачу. И тут на те. Философия. И так свалилась, как подтаявший снег на голову в конце января, ещё и столько заёбов с ней!       Про январь даже не метафора. Саня был вне себя, когда увидел гуманитарный предмет в расписании в самом начале второго семестра.       — Вы издеваетесь?! В учебном плане такого не было!       — Появилось, Каменнобогов, ничего не можем поделать, — отвечали в учебной части. — Зато у вас убрали час физкультуры.       Вот так спасибо! Физкультуру они убрали! Какого хуя у них вообще была физкультура на третьем курсе?! Общий корень «-физ-» в «физра» и «физика» ещё ни о чём не говорит!       Собственно, да. Хуйня. Их поставили перед фактом в начале второго семестра — «У вас будет философия, ебитесь с этим, как хотите».       А Саня не хотел ебаться. Тем более с чем-то настолько непривлекательным, как философия. Саня давно определился со своей ориентацией и каждый на курсе знал точно: у этого парня ни на что кроме физтеха не встанет, даже не пытайтесь.       И тут философия… И препод заносчивый. Интеллектуальное изнасилование — вот, что это!       С преподом и правда не повезло. Вернее, препод-то нормальный, но вот для Сани… скажем так, характеры сделали своё дело.       Геннадий Григорьевич Линкоров был человеком эксцентричным. Первый семинар он начал со слов: «Вы будете меня ненавидеть, но я не против». Александр Борисович Каменнобогов был человеком простым и первый семинар кончил словами: «Да ебись оно всё конём».       — Что-что простите? — лицо Линкорова тогда надо было видеть.       — Ничего, Геннадий… — заминка, чтобы вспомнить отчество, на деле — показательное пренебрежение, — Григорьевич. Продолжайте.       Геннадий Григорьевич улыбается и продолжает распыляться про систему оценивания, но особо внимательные замечают: у него задёргался левый глаз.       Каменнобогов не просто садился на первую парту и делал на философии статфиз, он ещё успевал разговаривать с однокашниками и напоминать, на каком парашном предмете они сидят; за одну только вводную (!) пару он дважды ввязался в дискуссию с преподом о смысле философии. И пусть даже счёт вышел 1:1 (переспорить Саню — это огромное достижение), Линкоров пока не знал, что таким стоит гордиться.       И вот, два месяца спустя, когда курс философии подошёл к концу, можно точно сказать: в этой истории нет явно положительных и явно отрицательных персонажей. Это вам не «Колобок», а мир не черно-белый.       Саня довёл препода. Препод в моменте доводит Саню. У Сани не ладится с гуманитарными предметами, но это его проблемы. Проблема Линкорова — это Саня. И да, пусть никто не давал Линкорову права валить студента из-за личной неприязни, студент, объективно, сам напросился. Ближе к последним семинарам Линкоров уже пил валерьянку перед началом пары и с надеждой в голосе спрашивал, будет ли сегодня Каменнобогов.       Каменнобогов не пропустил ни одного семинара, но, видит бог, лучше бы он вообще на них не ходил.       — Ещё одна пересдача — и я набью ему морду!       Сань, а, Сань, успокойся. Относись к этому по-философски.       Подумаешь, пятый раз идёшь пересдавать.       Подумаешь, над тобой издевается препод.       Всё это временное, бренное и пустое. У вас сдача курсача через три недели, а ты морочишься из-за какой-то там философии.       — Слушай, Сань, может, просто извинишься уже перед ним?       Каменнобогов посмотрел на Хромова так, как смотрят на тупых детей и полоумных взрослых.       — С хуя ли я буду перед ним извиняться?       Действительно! С хуя ли!       С хуя ли Филе опять это объяснять?!       — На первом семинаре ты сказал, что его предмет не несёт в себе практической ценности, на втором семинаре нагрубил Линкорову в лицо, третий семинар ты вообще сорвал и тебя выгнали. И это я ещё не говорю о всех тех спорах, в которых ты доказывал, что философия — бесполезная область «даже-не-знания»!       — А он даже не философ!       — Не суть! Я к тому, что вполне логично, что он злится.       — Логично, нелогично, — Александр закатил глаза, передразнивая голос друга, — Какая нахуй разница?! Он и сам знает, что в гробу мы видели эту философию! Но приебался, как банный лист!       — Нет, Сань, приебался он только к тебе. Мы всё уже сдали, ты один остался.       Каменнобогов опять выругался и пнул ногой валявшийся на дороге камушек. Он понимал, что в чём-то Хромов прав, что есть в его словах доля истины, но признать эту истинность значило бы признать свою вину перед Линкоровым, а этого Александр себе позволить не мог. Слишком гордый.       — Не моя вина, что он псих.       — Он психолог.       — А я про что! Две крайности одной и той же сущности.       «Процесс необратим, — думал Филя, — он уже и выражаться начал как Линкоров».       — Это тоже цитата какого-то философа?       — Нет, Капитана Джека Воробья.       Ситуация лучше не стала.       Саньку надоело давать бесплатное представление. Он схватил рюкзак с лавочки и пошёл в направлении метро.       — Эй, ты куда?       — В общагу! Постструктурализм ещё не вычитан!       — Какой постку- постсутру- Да блять! — Хромов схватил свой рюкзак и побежал следом. — Какая философия, Саш?! У нас Ли завтра!       — Какой Ли, Филя, какой Ли! У меня незачёт по фило-хуйне! У меня недопуск до сессии, Филь!