Философские проблемы физики

      — Линкоров, вот объясни мне, откуда у тебя столько свободного времени? Я чего-то не понимаю? Когда я учился в магистратуре и мне дали семинары у первого курса, у меня не было ни минуты на отдых! Да и не только у меня!       Геннадий закатил глаза так глубоко, как только умел, но растрындевшийся профессор не заметил даже этого. Когда начинался этот трёп про «было/стало», господин профессор не скупился на выражения и вообще ничего вокруг не замечал. Типичный старпёр. Даже если всего на десять лет старше.       — Мы пахали, как проклятые! А ты? Посмотри на себя!       Такое ощущение, что, как только мальчики-технари попадают во взрослую научную среду, их ментальный возраст по умолчанию увеличивается вдвое. Невообразимая духота.       — Что за поколение! Что за дети пошли!       Крылов, ну етить тебя колотить! Завязывай! Уже не смешно!       Гена зажал трубочку между губ и постарался сосредоточиться на вкусе божественной газировки, а не той божественной ереси, которая пыталась проникнуть в его мозг через слуховые каналы.       — …ваша безответственность поражает, а о лености так вообще говорить сты-       — Иннокентий Иванович.       Крылов запнулся, заткнулся и удивленно посмотрел на Линкорова, словно только сейчас понял, что у этого пламенного монолога был реальный слушатель.       — Покороче, пожалуйста. У меня пара через сорок минут.       Между прочим, Гена рисковал жизнью, говоря это.       «Совсем страх потерял, сопля?», — читалось в выражении лица физика. И всё же он взял в руки стаканчик и занялся напитком, а не выносом Гене мозга.       Они сидели в душном переполненном Маке на Манежке. Часы показывали полпервого и народу было как в преисподней. Атмосфера вокруг явно не соответствовала атмосфере за их столиком, хотя тут тоже было жарко.       — Отстань от парня, — ёмкое требование.       — Нет, — такой же ёмкий ответ.       Гена готовился к этому презрительному взгляду с момента, как решил стать директором цирка имени себя. И всё равно оказался не готов. Убийственная аура вокруг доктора физических наук была слишком уж… убийственная, да. Слишком убийственная убийственная аура.       — В смысле «нет», Линкоров? — он даже голос не повысил, а Гене уже захотелось бежать за лопатой. Копаем могилы на святой земле: квадратный метр жилплощади по цене почки! У Гены как раз их две. Хватит, чтобы купить могилку рядом с Охотным рядом.       — В прямом смысле. «Нет» значит «нет».       Иннокентий Иванович сделал новый успокоительный глоток. И уж лучше бы в стаканчике была водка, а не клубничный милкшейк.       Убийство Линкорова в общественном месте сулило ворох проблем. Как минимум, Стёпе достанется. Убивать надо по-тихой, где-нибудь на физфаке. На своей территории можно хоть геноцид слонов устроить — никто не заметит…       Размышления об убийстве с пугающей ясностью угадывались на лице Крылова.       — Вот как психолог, скажи мне, как это называется?       Гена постарался улыбнуться так, как приличные психологи не улыбаются.       — Это называется шантаж, профессор.       Гена не был бы Геной, если бы перспектива скорой смерти мешала ему творить херню в любое время дня и ночи.       Гена творит херню. Смотреть онлайн бесплатно без СМС и регистрации.       — Вам известно, как это называется. Иначе бы не стали вылавливать меня в коридоре сразу после пары.       Крылов медленно поднёс стаканчик к губам и так же медленно отпил, ни на секунду не сводя взгляда с Геннадия. Затем спокойно, убийственно спокойно уточнил:       — Чего ты хочешь?       — Как будто Вы не знаете.       — Говори вслух, жалкая ты жертва капитализма.       Обычно Гена заявлял о своих хотелках громко, без всякого стеснения и уж тем более зазрения совести. Но в нашем случае «его хотелки» приравнивались к «не-хотелкам» Крылова и автоматически становились опасными для здоровья. Экстремальным спортом Гена занимался, не иначе.       — Деньги на карту, и ваш драгоценный питомец будет свободен, — Гена пожал плечами, словно речь шла о долге в косарик. Ах, если бы! — Я даже проценты за неуплату не возьму. Просто переведите на Сбер и забудем.       Пауза.       — Ай!       Крылов со всей дури засадил Гене ногой по коленке. Ладно, вполне заслуженно. И хотя бы не по лицу!       Вот Степан Петрович церемониться бы не стал.       Не будь Степан Петрович в командировке, Гена вообще вряд ли бы такое задумал. А если бы и задумал, то свалил бы на шашлыки загород, как только нога бывшего ВДВ-шника переступила бы порог его аудитории. Но, к счастью, сегодня порог его аудитории переступил всего лишь Профессор Крылов, который хоть и отличался особой кровожадностью, однако, не в пример своему ебырю, пока ни разу не доводил дело до конца.       — Отъебись от ребёнка! — вот и вышли они за рамки цивилизованного общения. — Ты гробишь парню жизнь!       — За долги научруков расплачиваются их студенты! Таков закон природы!       — Линкоров!       — Не собираюсь я отъёбываться от вашего любимчика, даже не не подумаю. Будут деньги — будет и разговор!       — У тебя совесть есть, Линкоров?! — Крылов начал жестикулировать. Высшая степень нервного напряжения. — Парень уже ничем кроме твоего мыслительного онанизма не занимается! У него курсовая в этом месяце! У него проект не доделан! Разработка стоит! Я ему говорю: «Времени вообще не осталось!», на что он мне отвечает: «Время — это лишь последовательность наших мыслей». Ты хоть представляешь, НАСКОЛЬКО с ним стало тяжело разговаривать?!       — Ахахахаха, — Линкоров честно старался, но… — Это же Карамзин!       — Это ни в какие ворота! Я говорю ему, что пора положить хер на твою эту фило-хуйню. Знаешь, что он мне отвечает? «Поддаться страданиям без сопротивления — всё равно, что покинуть поле боя, ещё не будучи побеждённым».       — А это Тельман, — Линкоров честно старался перевести ситуацию в разряд юморной встречи с дьяволом, но пока получилось только самоубийство в slow mo. — Конечно, цитата к ситуации не очень подходит, но ещё неделька-другая, и Ваш мальчик сможет выдавать что-то поинтереснее.       Крылов покрепче ухватился за бумажный стаканчик, чтобы, не дай бог, не ухватиться за шею Линкорова. Если вцепится, то уже вряд ли отпустит.       — Раньше надбавки за публикации я тебе всё равно перевести не смогу. Хватит терроризировать пацана, ты же понимаешь, что ничего не добьёшься.       — Понимаю, — признал Линкоров со смирением Гракха Бафера и благородством Яна Гуса, — а еще понимаю, что происходящее действует Вам на нервы.       — Это неэтично.       Линкоров присвистнул. Что-что он только что услышал? Крылов? Об этике заговорил? Похоже, аргументов совсем не осталось. Оно и неудивительно. Трудно взывать к благоразумию человека, у которого ни благого, ни разума.       — Неэтично — во-первых. Противоречит университетскому уставу — во-вторых.       — Ну так пожалуйтесь на меня в учебную часть. Пусть проведут расследование.       Крылов только агрессивно стрельнул глазками. Он не мог пожаловаться и знал об этом. Пожалуется Крылов — пожалуется и Гена. Пожалуется на Степана Петровича в заведение покруче какой-то там учебной части. В следственный комитет, например.       — Ты гнобишь парня, — повторил Крылов уже известную пластинку.       — Не надо делать из меня монстра. Я просто отыгрываюсь. Ваш щенок вытрепал мне все нервы за эту пару месяцев.       — Ты знал, на что шёл, когда соглашался на физиков.       — Не имел ни малейшего представления. К тому же, напомню, что Вашими стараниями я трижды пересдавал физику на четвёртом курсе.       В стаканчике Крылова совсем не осталось жидкости, и трубочка начала с чавкающим звуком захватывать воздух. Похоже, светская беседа подходила к концу. Без клубничной подзаправки Крылов долго не выдержит.       — Наши споры — это наши споры, а парень здесь ни при чём. Я понимаю, если бы он реально ничего не знал, но он штудирует этих мыслителей днями и ночами!       — Если бы он ещё понимал то, что штудирует…       — Хватит обесценивать его старания. Ты его сломаешь.       Гена тоже допил свою колу и улыбнулся самой низкой улыбкой из своего репертуара.       — Он слишком упрямый, такие нелегко ломаются. Но не переживайте, всё под контролем. Потреплю Вам нервы, помучаю вашего Сашеньку, пока не расплатитесь, а там уж отпущу его с миром, будто ничего и не было.

***

      Так почему же бедный-несчастный-Саня стал жертвой преподавательского буллинга? У Линкорова было несколько причин. Вот они слева направо, сверху вниз:       1. У Крылова не имелось других любимчиков, а отомстить как-то надо.       Вы спросите: какие такие тёрки могли быть у доктора физических наук и у магистра психфака? И Гена вам ответит: в нормальных обстоятельствах — никаких. Однако. В дело вмешались биоинженеры. Около двух лет назад психфак решил серьёзно заколлабиться с биониками. И всё бы ничего, но одновременно с психологами та же идея пришла в голову физикам. И всё бы ничего х2, да только финансирования на два параллельных исследования никак не хватило бы. Борьба за финансирование развязалась на уровне научрук Гены/научрук Сани. И научрук Гены точно выиграл бы это сражение, если бы Крылов не пошёл на ковёр прямиком к проректору. Грязный старикашка. Крылов, разумеется, не проректор.       Коллаб с биониками остался за физфаком. С тех пор навставлять палки в колёса физикам стало делом чести. Стоило ли из-за этого цепляться к мальчику-бакалавру? Разумеется, нет.       2. Степан Петрович должен был Гене ну очень дохуя денег.       Вы спросите: кто такой Степан Петрович? И Гена ответит — это мужик Крылова. Вы спросите: а какое отношение мужик Крылова имеет к пересдачам Сашеньки? И тут Гене придётся объясняться чуть дольше.       Дядя Стёпа был военным, и с ним Гена познакомился не в институте, а на преддипломной практике, которую проходил в местном отделении ОМОНа. Каким макаром болтолог очутился в росгвардии, лучше не спрашивайте, это история из другой оперы. Но, как бы то ни было, познакомиться они познакомились. Когда Гена кончил с практикой, как ни странно, общение не закончилось. По пивку пару раз пропустили, а вот где-то год назад, как раз весной, дядя Стёпа решил, что хорошей идеей будет протащить человека без морали и принципов в подпольное казино.       Топ-5 главных ошибок в жизни дяди Стёпы.       Ошибка №1.       — Ну что, сыграем?       Ошибка №2.       — Ещё партейку?       Ошибка №3.       — Новичкам везёт.       Ошибка №4.       — Линкоров, блять, я тебя сделаю…       Ошибка №5.       — Алло, Кеш, одолжи денег.       Играющий мужчина — горе в семье!       Собственно, да, дядя Стёпа знатно залез в их с Крыловым семейный бюджет, а потом внезапно выяснилось, что семейный бюджет уже себя исчерпал, а должок-то никуда не делся. Гена в этом году магу заканчивает, ему бы в аспирантуру, да заграницей, денежки ой как нужны. Почему бы не стрясти их со старых педиков?       Как стрясти деньги с дяди Стёпы? Через Крылова, ясное дело. Как надавить на Крылова? Мальчик-физик очень удачно подвернулся под руку.       3. Каменнобогов сам напросился.       Да-да-да, ничто не даёт Гене морального (да и какого бы то ни было ещё) права валить парня из-за его «неподобающего поведения». И всё же говорить в лицо семинаристу, что его предмет — параша полная (даже если сам семинарист это мнение разделяет) — не очень разумно.       Гена сам был не в восторге, когда ему дали философию. Он вообще-то психолог. Он исследованиями заниматься хочет. Он хочет с людьми контачить, а не слушать студентов-физиков, пытающихся в гуманитариев. И всё-таки за это платили, да и преподавательский опыт не помешает. Отчего нет? Философия так философия. Справится. Он выбирал философию дополнительной дисциплиной два года подряд, потому что с ней было меньше всего мороки — уж что-нибудь да сообразит.       Так отважный первопроходец думал до тех пор, пока на корабле не начался бунт.       Сначала парень с причёской а-ля «косплей на пекинскую капусту» просто сидел с недовольным лицом и пилил Гену взглядом, потом начал демонстративно заниматься чем угодно, но только не философией, сидя при этом на первой парте прямо перед Линкоровым. Ну а потом…       — Вот сами, как думаете, насколько нам сдалась философия на третьем курсе физфака? — этот вопрос повторялся стабильно на протяжении всех семинаров.       И Гена очень хотел уебать эту шмакодявку за такие вопросы и такую настойчивость, с которой он эти вопросы задавал.       Гене откуда знать, на кой чёрт вам философия?! Его поставили — он ведёт! И всё! И нечего тут выёбываться, он всё равно ничего не сможет поделать с учебным планом! Просто заткнись и присутствуй на паре — большего и не надо!       Но нет.       — Ну и где здесь «глубокий смысл»? Он просто констатирует факт.       В этом и есть смысл философии, мальчик!       — Вы уверены, что это сказал Платон? Звучит как цитата из пацанского паблика.       А откуда пацанские паблики пиздят цитаты? Солнышко, тебе рассказать?       — Что по мнению философии было раньше: яйцо или курица?       Раньше было лучше!       И так каждую пару. Когда не занимался своими делами — закидывал Гену вопросами, на которые Гена не мог дать ответа или дать такого ответа, который устроил бы технарей. Гена чувствовал себя идиотом каждую блядскую пару. И когда Стёпа в который раз сказал, что возвращение долга опять откладывается, а дальше разговор прошёл про Крылова и его питомца, план в больной голове Гены назрел сам собой.       Да даже если ничего не выйдет и выплата долга не ускорится, Гене нравилась перспектива помучить надоедливого студента, оправданная материальной необходимостью.       Сам напросился. Сам виноват.       4. Ладно, не совсем сам.       Сказать по правде, Гену немного занимало, как работал мозг у этого парня.       Не поймите превратно, никакой сапиосексуальности. Ну, разве что совсем чуть-чуть. Но не в ней дело!       Посудите сами: при всей незаинтересованности в предмете, при всём хуепинании и показательном нахуипосылании парень в лёгкую мог воспроизвести любой фрагмент лекции, которую слушал в пол-уха, и процитировать учебник с любой страницы, который увидел-то мельком всего раз! Геннадий не был бы Геннадием, если бы этот случай его не заинтересовал. Само то, что парень так отзывается Крылову, уже должно настораживать. Мальчик явно из необычных. Сколько парень может вместить в свою гениальную голову? И как долго он сможет сопротивляться со своим «не хочу, не буду», если прижмёт? Столько вопросов и такая чудесная подопытная свинка! Надо пробовать!       И даже такая мотивация звучит не по-божески.       Гена не монстр какой-нибудь. Он дал себе честное пионерское, что отстанет от парня сразу же, как только тот извинится за своё поведение на семинарах. И долг Резникова тут даже ни при чём. Потрепать нервы старым педикам — это, конечно, дело приятное, но не первостепенное. Первым делом Гене просто хотелось щёлкнуть по носу зазнавшегося гения — это будет полезно и гению, и обществу. Вот. Гена не для удовлетворения своих корыстных мотивов старается! Всё ради будущего отечественной науки! Какой из парня получится учёный, если он будет так остро реагировать на жизненные трудности? Его чуть-чуть погладили против шерсти, а он уже бросается на преподавателя, это не дело.       Ну ничего. Гена займётся его воспитанием. Уже занимается. Четыре пересдачи позади. Ещё немного и парень вдуплит, что к чему. Одарённый мальчик всё-таки на то и одарённый, уж должен догадаться, что зачёт своими силами ему не получить, сколько не пыжься.