Соперник

Ауч, твоя челюсть адски ноет, будь проклята тяжёлая рука твоего сослуживца. Но ты не можешь не улыбаться, когда видишь капрала Помпона. Его взволнованное выражение лица что-то делает с твоим сердцем. Он снисходительно вздыхает, уже по привычке доставая пакет со льдом из маленькой холодильной камеры и перебрасывая его тебе. - «Словно из канавы вылез, ну и кошмар» - ты обиделся бы, скажи это кто угодно другой, но из его уст такая фраза звучит скорее заботливо, нежели с осуждением, вызывая у тебя лёгкий смешок. Капрал никогда не церемонится с выражениями, и тебе это нравится. Ловко поймав лёд, ты прикладываешь его к уже прилично распухшей части лица, чуть шипя. Чёрт, почему ушиб раздулся так сильно? Ты не планировал показываться перед Помпоном в таком уродливом виде. Ты неловко отворачиваешь голову, надеясь, что это движение останется не обнаруженным. - «У тебя все костяшки содраны» - странно, ты даже не обращал внимания до этого момента, а он заметил. Всегда всё замечает. Вот и сейчас, как только ты прикрыл лицо, он хлопает ладонью по свободной кровати. Это значит, что как бы ты не хотел показывать ему свою травму, тебе придётся, ведь капрал сам решил её обработать. Иногда вам не нужны слова, чтобы понимать друг друга. - «И без разговоров» - сказал, как отрезал, этим своим приказным тоном, не терпящим возражений. Он тебя жуть как раздражает. Ты старательно гонишь мысли о том, как от этого голоса пробегают мурашки, колко обжигая затылок желанием тут же подчиниться. Ты хмуришься и глухо рычишь, но послушно плюхаешься на предложенное место. Иногда он обращается с тобой, как с ребёнком, пусть и сам не на много старше. Ты надеешься, что это из-за того, что у него есть какая-нибудь младшая сестрёнка, и он делает это по привычке, а не потому что видит в тебе лишь глупого мальчишку. Ты вовсе не дёргаешься позорно, когда твою больную челюсть протирают от капель воды чистой тканью. Совсем нет. Да что с тобой сегодня? Только и делаешь, что выставляешь себя дураком. Глупый, неуклюжий идиот. Ты должен показываться ему только с лучшей стороны. Брови тут же сводятся к переносице, а щёки опаляет жаром стыда. Помпон на это лишь вопросительно склоняет голову и коротко улыбается, и ты тут же сдуваешься, как воздушный шар. Рядом с ним даже не получается должным образом разозлиться на себя. Стараясь не выглядеть встревоженным, ты пытаешься сдержать трепет, когда золотистый медведь аккуратно кладёт руку на неповреждённую часть твоего лица. Выходит откровенно плохо, судя по его виноватому виду. - «Больно, когда я так держу?» - «Нет, вовсе нет». Мишка с аптечкой в руках придвигается ближе, и что-то ухает в твоём животе. Солнце из окна светит прямо в глаз, но ты стараешься не щуриться – ты должен рассмотреть Помпона как можно лучше, пока он так близко. Ещё немного, и ты смог бы коснуться носом его веснушек. Взволнованное выражение чужого лица сменяется сосредоточенным и чуть серьёзным, когда он начинает наносить охлаждающую мазь кончиками пальцев. Даже несмотря на боль, это очень приятно. Ты крепко сжимаешь в руках простыни, чтобы не потерять контроль и не дотронуться. Нельзя, нельзя. Ты можешь отпугнуть его. Ещё слишком рано, он наверняка не доверяет тебе настолько сильно… пока что. Тебе нельзя забываться, даже когда он так нежно касается твоего подбородка, заставляя сорваться с губ удивлённый вздох. Но тебе так хочется. Дотронуться, провести рукой по щеке, зарыться пальцами в пушистые пшеничные волосы на затылке, провести носом по шее, спуститься ниже…Или прижать его к себе, заставить посмотреть в глаза, заставить, наконец, увидеть в тебе нечто большее, потребовать начать воспринимать тебя всерьёз и… - «Что случилось, Азулин?» - только когда сидящий рядом тебя окликает, ты понимаешь, что скорее всего жутко пялился, тяжело дыша. Ты почти потерял контроль. Осознание окатывает ледяной волной, заставляя резко отодвинуться. Тебе повезло, что Помпон, скорее всего, принял это движение за реакцию на свой вопрос. Ты с содроганием представляешь, что было бы, узнай он причину твоего поведения. С трудом собрав мысли в кучу, ты пытаешься уловить смысл сказанного капралом. Звук его голоса эхом отдаётся в пустой голове. «Что случилось»? Он спрашивает о том, как ты ведёшь себя сейчас, или пытается выяснить причину твоих травм? Аргх, и он использует запрещённый приём. Всегда вот так произносит твоё имя, зная, что ты не сможешь ему отказать, хоть и не хочешь рассказывать. - «Это…произошло из-за новенького в нашем отряде» - ты делаешь выбор в пользу более удобного вопроса. Эта тема заставляет тебя испытывать непонятный ком чувств из злости и стыда, но лучше ты поговоришь о ней, чем раскроешь, почему рядом с Помпоном ты такой странный. Тот молчит, побуждая рассказывать дальше. Ты очень смущён, поэтому твой скомканный рассказ по большей части состоит из бессвязного бубнежа и ругани на Коко, но капрал всегда обладал невероятным мастерством понимать всех и каждого, какой бы бред они не несли. Может, за это его и повысили? Заканчивая говорить, ты вопросительно смотришь на своего слушателя в ожидании вердикта. - «Что ж, я знаю Моффи…Вы с ним действительно похожи-» - что?! Ты тут же возмущённо вскидываешься, готовый начать спор. - «…но не так сильно, как другим могло бы показаться. Ведь я знаю и тебя. Может, ваши глаза и одного цвета, но смотрите вы совершенно по-разному - так, что не перепутаешь при всём желании» - удивление смешивается с облегчением и отражается странной смесью эмоций на твоём лице. Ты ожидал упрёков и даже возможной ссоры, но никак не этого. - «Капрал…» - твой тихий голос позорно проседает до шёпота в середине фразы, и ты не в силах больше произнести ни слова. Почему, почему он так добр к тебе? Помпон на это лишь вздыхает, чуть закатывая глаза. - «Сержант Железная Лапа – ваша личная нянька, не я. Он ведь уже наверняка высказал за драку так, что у полковника Отто на другой стороне штаба уши заложило, так зачем ещё и мне сотрясать воздух попусту? Моя задача – устроить вам головомойку во время отработки, а для этого слова не нужны». Вот так легко он развеивает все твои проблемы и сомнения всего лишь парой фраз. Благодарность затапливает тебя с ног до головы, разливаясь теплом по всем конечностям, заставляя улыбнуться. Ты стараешься сделать это незаметно, но, кажется, всё равно смущаешь своего собеседника. Чужая рука резко опускается на твою голову, взлохмачивая синюю шерсть и превращая макушку в растрёпанный хаос. - «И нечего так улыбаться. Получишь у меня ещё, засранец» - вопреки словам, маленькая улыбка расцветает в уголках губ Помпона в ответ на твою собственную, пусть он и пытается безуспешно скрыть это. Раны обработаны, и вы просто сидите вместе ещё немного, каждый думая о своём. Ты не хочешь, чтобы это мягкое чувство спокойствия покидало тебя. Ты знаешь, что не можешь оставаться рядом с Помпоном надолго, но ты постараешься растянуть каждый кусочек времени, который только сможешь ухватить. Солнце прячется за облаками, погружая комнату в приятный полумрак. Вслушиваясь в тихое дыхание сидящего рядом мишки ты перебираешь в голове воспоминания, связанные с ним. Как тебя вообще угораздило так вляпаться? Все эти мимолётные встречи, улыбки украдкой и громко стучащее о рёбра сердце. Ты не можешь не усмехаться, вспоминая. В день, когда ты впервые встретил Помпона, сержант вашего отряда так напился. И ты невероятно хотел запустить стрелу прямо в кое-чей берет…

***

…Сегодня сержант вашего отряда так напился. Это просто какой-то кошмар. Если бы стыд за другого медведя мог убивать, весь ваш отряд давно полёг бы, единорогам и стараться бы не пришлось. Падре еле его уволок (ты не успел разглядеть, но кажется, что имело место некое использование Священного писания в качестве тупого предмета, бьющего по голове). За место Железного Пьяницы к вам приставили некоего капрала Помпона. Ты практически ничего о нём не знаешь, кроме того, что он на побегушках у высшего офицерского состава. Что ж, ты можешь это уважать: пусть золотистый медведь и выглядит молодо, он многого добился. Но в данный момент желание показать себя в лучшем виде перед старшим по званию довольно быстро сменяется желанием запустить стрелой в его раздражающе милый берет, который совсем не вяжется с этим сгустком чистого гнева в форме. Прямо сейчас ваш отряд позорится на стрельбище по полной программе: единственный, чьи руки сегодня растут из плеч, а не из задницы – как всегда Коко, раздражающе удачливо попадающий по мишеням снова и снова. Остальные стреляют на уровне заспанных младенцев, роняя луки из потных ручонок и запуская стрелы куда угодно, лишь бы не в цель. И чем больше вы промахиваетесь, тем стремительнее брови вашего надзирателя сводятся к переносице в возмущённом выражении, нависая над мечущими молнии глазами. - «Просто не могу поверить. Вас что, вообще ничему не учили?» - твоя рука вздрагивает от его слов, заставляя вновь промазать. Ты сжимаешь древко лука так крепко, что оно грозит переломиться пополам. Как же он тебя бесит. Только выбился на ступень повыше, а уже возомнил, что ему позволено смешать вас с дерьмом безо всяких последствий. Этот маленький, надменный… - «Чем вы всё это время занимались? Ваш сержант хоть раз показывал вам, как надо правильно стрелять?» - спросил медведь, смотря прямо на твою воткнувшуюся в землю стрелу. Громкий и беспощадный голос мужчины разлетается по всему тренировочному полю, заставляя всех обратить на твой промах внимание. Ты не знаешь, от чего сгоришь быстрее – от стыда или от злости. «Хрясь» - резкий треск сломанного дерева заставляет говорившего тут же замолчать. Девять пар удивлённо распахнутых глаз обращаются к обломкам оружия в твоей руке, которые ты с силой отбрасываешь в сторону. Это, чёрт возьми, была последняя капля. Ты стремительно пересекаешь поле, гневно чеканя шаг, практически подлетая к капралу и угрожающе нависая над ним. То, что он ниже тебя и не на много старше по званию, отключает в тебе остатки страха и здравого смысла. - «Так может, капрал Помпон сам даст таким идиотам, как мы, правильный урок стрельбы, раз он такой умный?» - рычишь ты сквозь зубы прямо ему в лицо. Капрал должен отдать тебе должное: пусть ты и не соблюдаешь субординацию, ты всё ещё не запустил стрелу ему промеж глаз. Ты с досадой замечаешь, что твоя манипуляция ни разу не задела старшего медведя: он с гордо поднятой головой смотрит прямо тебе в глаза, даже не дёрнувшись. В отличие от сержанта Железная Лапа, которого удавалось вывести из себя малейшей фразой, капрал Помпон выглядит образцом командира: строгим, но сдержанным, что бесит ещё больше. Чуть хмыкнув, мужчина, не говоря ни слова, проходит мимо тебя прямо к стойке с оружием. Тщательно осматривая инвентарь, он выбирает один из луков, становясь напротив твоей мишени. Ваш отряд никогда не видел ничего подобного: старший по званию, показывающий, как надо тренироваться – это целое событие. Стараясь не разевать рот так сильно, что в него могла бы залететь муха, вы с затаённым дыханием наблюдаете за каждым его движением. - «Во - первых: почти все из вас неправильно держат древко. Рукоять лука должна упираться в большой палец. Также не нужно настолько сильно напрягать кисть, она должна быть расслабленной. Руку после спуска тетивы не отводить. Это всем понятно?» - сильный командный голос сопровождал каждое совершённое хозяином действие. Несколько голов послушно закивали. - «Я не слышу ответа!» Нестройное «Да, сэр!» тут же последовало за непрямым приказом. - «Уже лучше, продолжим. Во вторых: спина должна быть прямой. Именно её мышцами лук будет тянуться. Ноги также прямые: никаких согнутых коленей. Правые локоть и предплечье находятся на уровне тетивы, а не ниже. Следите за рукой, если не хотите получить синяк. Это ясно?» - «Да, сэр!» раздаётся уже громче, теперь больше похожее на ответ строя солдат, чем на возгласы зелёных новичков вразнобой. - «И последнее: тетива всегда должна касаться кончика носа, середины губ и середины подбородка» - не успело третье «Да, сэр!» прогреметь в воздухе, как стрела стремительно рассекла воздух, вонзившись прямо в маленький красный круг в центре мишени. Секундное молчание поражённых солдат тут же сменяется гулом восхищённых возгласов. Даже Коко выглядел приятно удивлённым: ему самому сначала нужно было хорошенько пристреляться, чтобы начать попадать без осечек. Выстрел был, словно по учебнику: ни единой ошибки. Ты действительно поражён. Это не выглядит так, будто ты взял его на слабо, или он хвастается, и это раздражает. Капрал Помпон, в отличие от вашего сержанта, действительно решил показать, как надо стрелять, вместо того, чтобы разбрасываться унижениями и угрозами. Очевидно, что он получил звание не за красивые глаза. Это тот уровень мастерства, который заставляет завидовать и стремиться к нему. Но врождённое упрямство не позволяет гневу улечься так просто, понимать, что ты не прав – не одно из твоих любимых занятий. - «Вы хорошо стреляете сами, но это не значит, что мы тут же начнём попадать так же» - возможно, тебе стоило бы прикусить язык, о чём свидетельствуют неодобрительные взгляды твоих однополчан, но почему-то рядом с этим медведем ты просто не можешь сдержаться. Возможно, дело в этом взгляде. Ты хочешь, чтобы он смотрел на тебя снова и снова. Раздражение всё никак не проходит, оседая горьким пеплом в горле. Ты не можешь понять, злишься ли на него, увидевшего тебя с плохой стороны, или на себя, показавшего ему эту самую сторону. Глаза капрала снова встречаются с твоими, вызывая мурашки где-то в районе затылка. Его палец указывает сначала на тебя, а после на место рядом с собой. Ты убеждаешь себя, что спешишь к Помпону, просто потому что у тебя нет выбора, а не потому что тебе до жути хочется оказаться рядом с ним. - «Имя, рядовой» - «Азулин, сэр!» - говоришь ты, отдавая честь. Пусть это и выглядит лицемерно после твоих выпадов, но ты делаешь то, что хочешь, и когда посчитаешь нужным. Зато из всех он запомнит именно тебя. - «Сегодня я исправлю стойку каждого. Начнём с Азулина. Оружие на изготовку» - сложив руки на груди, командующий внимательно следит за тем, как ты встаёшь в позу. Ты уже готовишься услышать похвалу, как вдруг получаешь ощутимый удар ногой по коленям, чуть не падая от удивления. - «Что я говорил про колени? Ты успел тут же всё позабыть?» - за первым ударом тут же прилетает второй: ладонью в спину. - «Спина! Локоть! Подбородок!» - твоё тело начинают резко поправлять, словно издеваясь над тряпичной куклой: чужая рука неаккуратно хватает тебя, то поднимая предплечье выше, то поворачивая подбородок так, чтобы голова смотрела точно прямо. Ты не успеваешь выйти из себя или даже возразить, как сзади к тебе прижимается не высокое, но крепкое тело другого мужчины. Ты надеешься, что никто, а особенно капрал, не заметит, как твои щёки опаляет жаром. С тобой никогда не обращались подобным образом и, кажется, если бы не другое тело позади, ты бы уже рухнул на землю. Что вообще с тобой происходит? Ты тщетно пытаешься подавить смущение и трепет, расцветающие в твоей груди. Меньшая рука ложится на твою, натягивая стрелу. Всё, о чём ты можешь думать - это тёплое дыхание, легко щекочущее твою щёку. Пытаясь успокоиться, ты сосредотачиваешь взгляд на мишени, пытаясь воспроизвести в памяти чужие наставления. Ты сам поправляешь стойку, касаясь тетивой кончика носа, как вас учили, зарабатывая одобрительное «мгм». В конце концов, ты не сможешь стать лучшим солдатом, если не возьмёшь себя в руки. Ты медленно выдыхаешь, вслушиваясь в удары собственного сердца. Между двумя из них ты наконец выпускаешь стрелу. Резкий свист раздаётся в оглушительной тишине, заканчиваясь звуком вонзившегося в деревянную поверхность наконечника. Вонзившегося прямо в цель. Тишину нарушает восторженный возглас, кажется, твоего брата, за которым следуют и другие, всё громче и громче. Ты оборачиваешься, глядя на Помпона с, должно быть, самым наиглупейшим выражением восторга на твоём лице. Непередаваемое чувство гордости приливной волной затапливает твой организм с ног до головы, согревая изнутри. - «Я сказал, что вы плохо стреляете, но никогда не имел ввиду, что не сможете лучше» - впервые на лице капрала Помпона появляется улыбка. Ты поражённо смотришь на него, словно встретил заново. От твоей ненависти не остаётся и следа. Ты никогда в жизни не чувствовал себя так глупо и легко одновременно. На губах тут же расцветает улыбка в ответ.

***

В тот день ты впервые был рад тому, что ошибался. Именно капралу Помпону ваш отряд обязан умением хорошо стрелять. Он потратил ещё несколько недель, обучая вас, как следует: даже у Горди начало получаться, а это многое значит. Ты снова невольно улыбаешься, вспоминая, как восторженно вы с братом обсуждали свои результаты после. «БАМ» - с внезапным громким звуком распахнутая с ноги дверь ударяется о стену, заставляя тебя и капрала подскочить от неожиданности. В комнату вваливается хмурый Коко, таща на себе сильно избитого солдата. За ним тихо проскальзывает Горди с глазами на мокром месте. Ты тут же подбегаешь к нему, осматривая на предмет ран и спрашивая, в чём дело. Между извинениями и всхлипами ему удаётся скомкано объяснить, что новенький подрался, защищая его. - «Что?» - поражённый возглас вырывается у вас с Помпоном одновременно. Звук шагов заставляет всех обернуться в сторону двери, в проёме которой встал Моффи. Его кулаки содраны, как и у тебя, но больше на теле не видно ни царапины, одежда всё также до неприятного чиста. Больше похоже на избиение, нежели драку, раздражённо замечаешь ты про себя. - «Вы не ослышались, в целом, он описал ситуацию верно» - при звуке его голоса странное чувство подозрения начинает скрестись у тебя на задворках сознания. Ты не можешь понять до конца, что же происходит, но тебе это не нравится. Рука белоснежного медведя поднимается к голове, чтобы отдать честь. Вопреки формальной позе, на его губах играет излишне непринуждённая улыбка. - «Приветствую, капрал Помпон. Полагаю, теперь мне тоже придётся записаться к вам на исправительные работы?» Шестерёнки в твоей голове встают на место с оглушительным треском. Этот ублюдок