СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Я кинул снежок в окно, которое находилось в большой комнате. Девочка появилась передо мной. — Выходи! Я хочу поиграть в снежки! Оденься потеплее. Через пять минут маленькая девочка в шубке и валенках выбежала на улицу и получила первый снежок в плечо. — Прадес против Санторе! И кто выигрывает? — я показал на себя. — Сейчас получишь, рыжий Джером! Мы с Камиллой бегали вокруг дома, засыпая друг друга снежками. — Камилла! — на крыльце появилась разъярённая Кейти. — Я просила тебя не валяться в снегу! Ты вся мокрая! Хочешь заболеть?! — Меня Джером снежками закидал! — у Камиллы заслезились глаза из-за несправедливости матери. — Я не валялась! — Эй, Хьюитт! Давай к нам! С крыльца кричать каждый может, а вот убежать от ловкого броска Джерома Прадеса, — я состроил гримасу и покачал головой, — пока не удалось ни одному человеку. — Убежать от тебя? — Кейти туже завязала на себе шаль. — От разноногого Прадеса? — Сумеешь? — я зачерпнул снег и прицепился в неё. — Только попробуй, Джером! — Ха!… и не буду, — я схватил на руки Камиллу. — У меня твоя дочка! Хьюитт, догони меня! С маленькой девочкой мы побежали вдоль огорода. — Ты очень сильно об этом пожалеешь! — Кейти натянула повыше шерстяные штаны и ринулась догонять нас. — Быстрее-быстрее, Хьюитт! Как ты с двумя одинаковыми ногами не можешь догнать меня? — один круг я пробежал со смеющейся на руках Камиллой. — Помогай, красотка. Твоя мама нас догоняет. Кейти не бросалась снежками, потому что боялась задеть дочь, а вот Камилла умело закидывала её снегом, который я подавал. — Камилла, ты за меня или за Джерома? — Я за игру! Правая нога заныла. По ровной поверхности сложно бегать, а по сугробам вообще невозможно. Камилла лёгкая, как пушинка, а сил во мне практически не осталось. — Сиди и отдыхай. Твоя мама меня не победит, — я посадил Камиллу на лавочку у крыльца и побежал дальше. — Прадес! Снежок попал в рыжую голову. — Ай! За что? Я забежал за угол и забрался на откос. Кейти появилась передо мной, снег с крыши завалил её, но она удержалась на ногах. — Забыла, что моим учителем был пират? — и я набросился на неё, повалил в сугроб. — Это что, абордаж? Она лежала подо мной в мелких снежинках. Голубые глаза блестели на ослепляющем солнце. Зима в этом году наступила в ноябре, а я так любил мороз. — Правило пирата: никогда не произноси вслух то, что собираешься сделать. Эффект неожиданности всегда сбивает с ног врага. Я водил пальцем по её лицу, убирая снежинки то с губ, то с бровей, то с носа. Она лежала подо мной и улыбалась, улыбалась так тепло, как не грело меня летнее солнце на цветочном поле Капеллы. — Хомячок, я люблю тебя, — улыбка спала с лица Кейти, голубые глаза замерли. — Думал, что закопал глубоко в землю свои чувства, но оказалось, что лгал себе долгие годы. — Любишь? — Как раньше, как в детстве. Мне не хватает тебя, не хватает всего этого. — Джером, это лишь игра. — Игра, в которую играют двое взрослых людей. Кейти, мы выросли: тебе — семнадцать, а мне — восемнадцать. Мы мечтали, что в этом возрасте уже будем женаты. — Я замужем. — Его нет здесь. Я сейчас с тобой. — Джером, — она попыталась вылезти из-под меня. — Я люблю тебя, и это правда. Снежок прилетел мне в голову. — Попала! — радостно прыгала Камилла. — Санторе выиграла Прадеса! — Она — напоминание о нём, — Кейти кивнула на дочь. — Дочь похожа на мать, а не на отца. Кейти всё же высвободилась из моих рук и поднялась со снега: — Мне нужна была наша дружба не из-за выгоды, Джером. Мне, правда, важно было вернуть общение без обид и старых воспоминаний. Я хотела оставить в прошлом те чёрные полосы, которые нас разделили. Слишком много лет прошло… — Шесть. — За шесть лет я стала женой и матерью, а ты так и остался… — Рыжим мальчиком с веснушками, который влюблён в тебя. — Я тебя не люблю, Джером. Новый снежок попал в голову. Кейти пошла к той, что победила меня. — Контрольный! — Камилла показала «козу». — Шоб наверняка! Калеб учил меня внезапности. Мать забрала дочь, и они скрылись в доме. Я так и остался лежать на снегу в одиночестве, как шесть лет назад у сарая с инвентарём. В тот день меня убил Энтони Санторе, а сегодня — его жена.