СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Он увидел меня издалека. Впрочем, как и обычно. А я вот его не разглядела. Зимой человек в чёрной куртке очень заметен, но Курт умудрялся прятаться среди голых деревьев в пролеске. — А где перчатки? Почему без перчаток? — У меня руки в карманах тулупа. — Ну и что! На улице дубак! — Курт обнял меня и поцеловал в нос. — Краснющий, кошмар! Пойдём греться! Мне очень нравилась зимняя форма Курта. Она ничем особым не отличалась от других, но куртка — загляденье: кожаная, с подкладкой и гладким мехом на воротнике. В осеннее время Курт тоже носил кожаную, но без меха. Его куртки большие и тяжёлые! Летом и весной он предпочитал лёгкую верхнюю одежду: либо мундир, либо куртку с резинками внизу и манжетами на рукавах. Зимой — высокие ботинки, летом — короткие. Когда тепло — фуражка, когда очень холодно — шапка с висячими ушами. — Я же просил тебя носить перчатки, — Курт грел мною левую кисть, обдувая горячим дыханием, в то время как вкусный кофе жёг меня внутри. — С чем пирожки? — я залезла пакет, что лежал на бардачке. Мы в чёрной машине. Это Додж — запомнила название. Мне очень нравилось сидеть впереди, рядом с Куртом. Зимой мы часто катались: за границу не заезжали, но дальше лесопилки Харриса бывали. Курт обещал меня свозить в Куфу — Родину Салливанов. — С абрикосовым повидлом и малиновым. Зимой рынка нет, а сладкого очень хотелось. Не буду же я есть мёд Тауншендов. — Как Капелла? — Курт глотнул кофе. — Новенькие не пришли? Как малышка Кейти? — он всегда называл Кейти Хьюитт «малышкой». — Жители закалены. Никто не болеет. Сиропы и настойки Альфи работают. Альфи хороший. Капелла в надёжных руках. Зимой мало кто приходит, возможно, новенькие появятся в следующем году. В любом случае, Риган не будет против. — Слово Риган хоть что-то значит в общине? — Конечно. Он же главный. Еда в Капелле замечательная, но и городскую желанно попробовать. Мы покупали в Спрингвейле дешёвые кофе и чай, а Курт привозил мне дорогие напитки в пластиковых стаканчиках. Выпечка потрясающая! Я просила папу покупать мне пирожки, но он предпочитал тратить деньги на общину, а не на дочь, поэтому меня радовал Курт. — Брутус к зиме много коров зарубил? — Около двадцати. — Он прям на улице валит скот? — Нет, у себя во дворе, чтобы другие жители не видели. — Как же он маленьким тесачком убивает животных? — Так у него молот есть. Им хорошо орудовать. — У него много оружия? — Самые любимые — тесак и молоток. Бру построил специальный сарайчик на заднем дворе для хранения оружия, узенький такой, чтобы вмещалась длинная рукоятка молота. У Калеба с Циллой тоже маленькая постройка под топоры и капканы, неприметная, возле туалета. — Овощей хватает? — У нас полно закруток. — Привезти ещё? Магазины Спрингвейла затарены продуктами. — И как я домой приду с картошкой? Родители не поймут. — А банки? — Курт взял пирожок с мясом и откусил. — Варенья, всякие огурцы. — Хватает. Курт, зима не бесконечная. — Смотри, — он сделал глоток кофе, — могу привезти, оставить в пролеске. — Ты умеешь банки крутить? — Я?… — Курт вытаращил жёлтые глаза. — Э-м, немного. Меня учили в детском доме. Со… соседи помогают с приготовлением пищи… ну… с таким… масштабным. Например, заготовки на зиму. — Ты готовишь себе каждый день? — с абрикосовым пирожком покончено, я перешла на малиновый. — Завтракаю дома, обедать не всегда получается — предпочитаю в это время заезжать к тебе, а ужинаю редко. Я вообще мало ем, как-то побаиваюсь. Бывает, не ем — тошнит, поем — тоже тошнит. Какой смысл в еде? — И как часто ты закупаешься таблетками в Санфорде? — Ежемесячно. — А почему в Спрингвейле они не продаются? — Это специальные таблетки, они продаются по рецепту. — А у тебя большой дом? — Двухэтажный, — Курт что-то обнаружил в пирожке, поэтому сосредоточился на мясе, а не на мне. — Сколько комнат? — Четыре, — задумался, — да, где-то четыре. — Куда тебе столько много? — я засмеялась. — Ну-у, я люблю простор. Большая машина, большой дом. Понимаешь? — У тебя красивый дом? — Да нормальный. Я привык. Старался, когда строил его. — Ты его сам строил? — Ага. Купил землю около двадцати лет назад и с нуля строил дом. — Здорово, — я взяла Курта за руку, но незаметно не получилось вытереть свою, — ты рукастый. — Это не значит, что ты должна вытирать об меня пальчики! — Курт положил мою ладонь на губы и в итоге вытер жирный рот. — Эй! — я стукнула по расстёгнутой куртке. — Ладно-ладно, вытирайся об меня, только о кожу, а не об одежду. Я не люблю стирать, — он цокнул языком. — Когда ты покажешь мне свой дом? Курт закурил. Если раньше он не показывал вредную привычку, то последние несколько месяцев курил постоянно и не стеснялся. — Хочешь увидеть мой дом? — Курт смотрел вперёд, выплёвывая попавший табак. — Да. — Зачем? — Просто. У меня, например, старенький домик с жёлтым забором. А у тебя… — я крутила пустой стаканчик из-под кофе, — есть телевизор? — Да, есть. — Он показывает фильмы? Курт перевёл взгляд с заснеженных деревьев на меня. Жёлтые глаза пугали презрением. — О каких фильмах ты говоришь? — Про… про танцы… — Какие нахрен танцы, Аврора?! — В которых парень танцует с девушкой. — Хрень какую-то несёшь, — Курт стряхнул сигарету в пепельницу и сплюнул в приоткрытое окно. Я вцепилась в ручку дверцы и отвернулась. Печка Доджа перестала греть. Парень в смокинге отпустил партнёршу в белом платье. — Чё губы надула, а? — голос Курта звучал хамовато неприятно. — Мне пора, Курт. Спасибо за кофе и пирожки, — я потянула ручку, но меня на себя потянул шериф. — Куда собралась? Я отпускал тебя? — Зимой время летит быстро. Мы долго сидим в Додже. — Мы десять минут сидим в тачке. Аврора, — Курт переместил руку с воротника и сжал сзади шею, — куда намылилась без разрешения? — Домой… — я всхлипнула, — хочу домой. — Чего ревёшь? — он медленно прошептал мне в щёку. — От холода глаза слезятся. — От какого… Аврора, что происходит?! — Мне больно! — я стряхнула его руку. — За что ты делаешь мне больно?! — Я не трогаю тебя! — пепел падал на руль. — Ты ведёшь себя, как дурочка! Как ребёнок! Ересь плела про телик! Чё тебе надо, я не понимаю?! — Потому что ты тупой, раз не понимаешь! — Курт впервые накричал на меня, но я тоже умела кричать, и полицейская форма абсолютно не пугала. — Я живу в деревне! В деревне! Как мне появиться в городе? — кисти подняты. — Да хрен его знает! Салливан же уродливая! Джефферсон и Шульц гоняют деревенских в городе! А я хочу жить в городе, Курт! Я хочу, — подняла пустой стаканчик, — пить кофе, кап… капу… — Капучино, — подсказал спокойным голосом Курт. — Капучино, а не какао! Хочу есть макароны с кетчупом, а не с хлебом! Спагетти с кетчупом, а не скрученное тесто толщиной с палец Бру! Хочу собственную одежду, а не донашивать за другими! — Тебе купить одежду? — Курт поднял брови. — Да не покупай ты мне ничего! Не хочу я быть деревенщиной! Зачем горожанин приезжает к деревенщине?! У тебя есть дом, машина, статус! Ты — второй человек в Спрингвейле! Я жить хочу, Курт! Мир хочу увидеть! А всё, что я вижу, это чёлка! — Аврора, — Курт кинул окурок в пепельницу, — успокойся, — он держал меня за плечи и приближался, — пожалуйста, успокойся. У тебя истерика. — Да отвали ты! Ты ничего не можешь мне дать! Пудрить мозги — удел шерифа. — Что ты хочешь? — мои запястья сжимались длинными пальцами. — Аврора, я сделаю всё, что ты хочешь. Купить телевизор? Аврора, он не будет работать в Капелле, в общине нет электричества. — Я не хочу делать, как Лоуренс: ездить в Спрингвейл, чтобы посмотреть работающие на витрине телевизоры. Я хочу свой… хочу сидеть в гостиной, есть спагетти с кетчупом и смотреть фильмы… Курт, не хочу я быть деревенщиной… — голова откинулась назад и ударилась о перегородку между передним и задним сиденьями. Курт потянулся вперёд и прижал мои кисти к губам: — Хочешь уделать сучку-Амелию? — Хочу идти по городу и слышать восхищение жителей: «Вот смотрите, это Аврора Салливан, а ебанутая Амелия Ренн сидит в свином говне в Капелле Ману». — Прекрасная Аврора Салливан и ебанутая Амелия Ренн, — Курт посмеялся, — мне нравится. А также нравится, как ты материшься, но не злоупотребляй. — Ты тоже. Мне не нравится, когда ты говоришь матом. — А мне нравится, когда ты показываешь себя взрослой, — Курт перевалился верхней частью туловища на соседнее сиденье и обвил голову мои руками. — Какие, говоришь, фильмы хочешь смотреть по телевизору? — Не знаю, как они называются, там, где люди любят друг друга. В холодное время года Курт меньше пользовался гелем для волос, всё-таки шапка, однако он обязан блистать на рабочем месте. Зализанные или кудрявые? Курт слегка кудрявый, но не такой, как Лоуренс и Фронто. Его чёрные волосы жёсткие и густые. Они пахли капучино и сигаретами. Пару минут назад Курт наорал на меня, а теперь лежал на груди — ему нравилось, когда я чесала его голову. — Хочешь жить со мной? — Надоело жить с родителями. — А готовить ты умеешь? Меня нужно встречать с работы вкусной едой, — он трогал за бока, но толстый тулуп не позволял ощутить его прикосновения. — Продукты везде одинаковые, печки у всех одинаковые. — А как ты будешь без преподобного? — Я могу молиться самостоятельно. — Посты свои сама будешь соблюдать. Хлебушек мне вкусненький только испеки на Пасху, и я буду счастлив. — Ты заберёшь меня в город? Курт приподнял голову и посмотрел снизу: — Конечно. Но сначала тебе нужно подрасти. — До десяти лет? — Побольше. До совершеннолетия. — Это долго, Курт! Ещё девять лет! — Извини, нас могут поженить, если ты будешь совершеннолетней. Таковы правила. — Поженить?… — я выпрямила спину и упёрлась в дверцу. — Я люблю тебя, Аврора. Мы уедем в Спрингвейл, а может, в другой какой-нибудь город, но перед этим обмажем Амелию Ренн свиным говном, — Курт многократно покачал головой. — Будет круто. — Обещаешь? — я приблизилась к его лицу и схватила за руки. — Купим новый телик, по очереди станем крутить антенну, потому что сигнал на моей улице хреновый. Чёрно-белые фильмы и тарелка спагетти с кетчупом. — Будет круто. И я чмокнула Курта в носогубную складку.