СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Шёл мелкий дождик. Сегодня моей крестнице исполнилось семь годиков. Я сидел на крыльце и смотрел на пасмурное небо. Как такового крыльца у корабля нет. Это просто деревянный пласт, ступеньки на траву и столбы с навесом. Я не удосужился построить крыльцо. Прохладно, сыро, тоскливо. Вязаный свитер не грел тело, чёрные носки — стопы. Камиллка приболела, поэтому грандиозного празднования нет. В доме Санторе собрались Цилла, Гелла и Нера с Фронто. Кейти пригласила самых близких. У больного ребёнка должен быть праздник. А может быть, Камилла и не заболела. Отговорка для всех, отговорка для меня. Фиелька у Брутуса учила белорусский. Меня на день рождения не пригласили. На столе разные вкусняшки и сладкая водичка. Никакого алкоголя. Праздник девочки, на который меня не пригласили. «Мы пойдём проведаем Камиллу», — сказала Цилла и ушла в дом Санторе на долгие часы. Кейти не пригласила крёстного на день рождения крестницы. Обидно? Не знаю. Это другое чувство. Мне хотелось умереть. Очень больно. Боль мучительнее обиды. Цилла с Геллой ушли днём, а сейчас вечер. Им весело, а я грустил на крыльце. Прошло два месяца после секса с Кейти. Было продолжение? Нет. Они с дочкой не появлялись на улице. Кейти и Камилла избегали меня. Поцелуи, о которых я мечтал. Секс, которым я грезил. Ничего не было. Ничего нового не последовало после первого раза. Кейти готовили к зиме Лоуренс и Брутус. Меня она не попросила помочь. Она крутила на зиму банки с Мариус и Жанин. Цилла затарила погреб мясом и шкурами. А я так не поймал ни одной рыбы на новую удочку. Я вспомнил, что угрожал Амелии расправой, если кто-то в общине узнает о том, что я приставал к ней в лесу. Помню, довёл её до слёз, до истерики. Помню, обещал руками вытащить из влагалища несформированного ребёнка. Какой придурок… Как такое можно говорить? Как о таком можно думать?! Наутро после секса с Кейти я обнаружил грязные трусы под брюками. На белой ткани была кровь и сперма. Я херово стираю, поэтому не получилось избавиться от следов секса. Избавился от трусов. Вычистил туалет и закопал дерьмо вместе с испорченными семейниками. — Лоррейна в помощь, — Альфи появился передо мной в чёрной куртке с капюшоном. Без палки. На правом ботинке железная конструкция. Позвоночник ушёл в левую сторону из-за постоянной хромоты. — Ты — учёный, а не верующий. — Я живу в религиозной общине. Привыкаю к новому Божеству, — Альфи поднялся по ступенькам и сел рядышком. — В такую погоду ходишь по улице с железками на ноге. — В такую погоду ты сидишь один, — он снял капюшон и пригладил короткие волосы. — Ты оставил Самира с Диорой? — Самир с Ланой. Уж очень она ему нравится. — Я — идиот, Альфи. — Ну, умом ты не блещешь, однако идиотом я назвать тебя не могу. — Я всё разрушил… Всё, что можно было, я разрушил. — Где сейчас Фиелька? — С Бру. Она не спрашивает разрешения у меня, а просто идёт к Бру. — И ты её отпускаешь. Это хорошо. Ты не препятствуешь, как раньше. — Я начал заново общаться с Лоуренсом, прощупываю почву, чтобы вновь подружиться с Брутусом. Я отвернул от себя близких друзей… по дурости. — Почему тебя не пригласили на день рождения Камиллы? — Альфи снял очки и протёр переносицу. — Потому что Кейти меня боится. Все меня боятся. Плоская банка так и лежала в заднем кармане брюк. Не знаю, сколько там осталось кореньев. Я несколько недель её не открывал. Не хотел. Я не употреблял левзею. Брюки менялись, банка занимала своё место. Я просто не хотел. — Насколько мне известно, Цилла и Гелла сшили Камилле шубку на зиму, а Фронто с Нерой купили в Санфорде снегоход и какую-то круглую подушку с дыркой. — Я знаю Камиллу с детства. Объездил на велосипеде Оверест, но так и не нашёл подарок. Я ничего не могу дать крестнице. — Подари ей то, что способен подарить только крёстный, — на словах Альфи у меня покрылись слезами глаза. — Ты всегда дашь ей защиту, но Энтони не подарит такую любовь, как у тебя. — Я со-жа-лею, — камень душил глотку. — Почему такая фигня произошла со мной? Почему я повёлся тупому порыву? Эта весна была ужасной, лето — невыносимо жарким, а осень стала самой-самой холодной. Как отмотать время назад? Как начать текущий год заново? — Никак, Калеб. С появлением Самира я перестал задавать себе такие вопросы. Впервые за долгие месяцы мы с Альфи поговорили. Как раньше, как друзья. Мы не смеялись, не оскорбляли друг друга, а просто разговаривали. Альфи поднялся, опираясь на дверной косяк и моё плечо. — Прости меня, — я взглянул на него. — Прости за всё, что сказал, что сделал. Я дорожу грязной четвёркой. Мы вместе, — я протянул ему руку. — Я всегда защищу тебя, Альфи. У нас договорённость: я — сильный, ты — умный. — Я знаю, что такое наркотик, Калеб. Мне известно, как он двигает языком человека. В своё время я ушёл от реальности в красочный мир, но потом понял, что реальность следует принимать такой, какая она есть. Яркие краски когда-нибудь добавятся в жизнь. И страсть вернётся, и любовь станет крепче. Альфи пожал мне руку. Вжик летает над головой Дейла. — Пойду прогуляюсь, — я встал и забрал с внутреннего крыльца тёплую куртку, надел сапоги. — Не хочу торчать здесь, хочу проветрить мозги. — Далеко пойдёшь? — Да нет. Вдоль пролеска пройдусь. Мы обошли корабль. Мне — налево, к калитке, Альфи — направо, в мастерскую. — Погода ухудшается, — он натянул на лоб капюшон. — Не задерживайся на прогулке. Если тебя долго не будет в Соборе, я забью тревогу. — Как скажешь, Фейхоа, — я улыбнулся и ущипнул его за бородку. С каждым шагом по асфальту дождь усиливался. Если начнётся гроза, я упаду в обморок, и никто меня спасёт. Удивительно, но за пределами общины на душе стало тоскливее. Вода с неба топила пирата в океане. Сквозь шум дождя пробивался жалобный писк. Я смотрел под ноги, не замечая, как вдоль кустов на меня шла трёхцветная кошка. Видать, решила, как и я, проветрить мозги. У неё висело пузо — она беременна. Я не люблю кошек, предпочитаю собак. У Баллеров в Коннектикуте никогда не было животных, а кошак Сэмми меня постоянно царапал. Кошки — противные. Вечно ноют, просят жрать и портят обои, а ещё их к лотку нужно приучать. Собаки — преданные. Собаки живут ради людей, а кошки — ради самих себя. Животное подошло ко мне и вытерлось мордой о сапог. Она беременна. Она вызывала грамм жалости. Наверное, жрать хотела. Наверное, у неё болел живот. Она симпатичная: бело-рыже-серая. И что с ней делать? Мяукала, выглядела, как мокрая тряпка, и продолжала тереться о сапог. Блять… Я взял её на руки и укутал в куртку. Запахло мокрой шерстью. Домой? Цилла меня убьёт — она мечтала о собаке, а не о кошке, к тому же в Соборе полно бойцовских псов. Зачем нам ещё и кошки?! Они расплодятся и… Она беременна. Я пошёл в «Заезжий двор». Со смерти Брома отель так и не обрёл хозяина. Трёхэтажный дом пустовал, и только мы ходили сюда подзаряжать аккумуляторы пикапов. Я не стал подниматься на этажи выше. Разделся, оставшись в майке, и разложил свитер за стойкой возле стеллажа с ключами. Именно здесь, на третьем этаже во второй комнате, у нас с Циллой была первая брачная ночь. — Наверное, ты хочешь есть и пить. Наверное, ты замёрзла, а печка тут нихрена не греет. Она может умереть, а может выжить. Я решу её судьбу. В куртке поверх майки усатый негодяй вернулся на территорию Собора. Свет в доме Санторе горел — праздник продолжался. Я постучался к Безу, и дверь открыл взрослый мужчина. — Калеб? — он не ожидал меня увидеть. — Нужна твоя помощь, точнее, твоих племянников. Безу впустил меня в дом. В большой комнате Лана и Альфи играли с Самиром, а сиамские близнецы кормили Богему. — Леона, Георг, — позвал детей отец, — Калебу требуется ваша помощь. Альфи загадочно на меня смотрел. — У неё будет подарок, — сказал я ему. Близнецы Безу в общине — главные по животным. Если они выходили питбулей, с котятами справятся подавно. Мы взяли всё необходимое: полотенца, блюдца, молоко и еду. Леона и Георг согласились мне помочь. Безу — славные ребята, очень добрые. Леона гладила кошку за мордочку, а Георг растирал животик. Поздно вечером она родила трёх котят: двух мальчиков и одну девочку. Я увидел белые уши, обрамлённые серым, и убедился в том, что это именно то, что мне необходимо. Мы вернулись в общину с котёнком. Ночь он проведёт в доме Безу, а наутро я заберу его на корабль. За кошкой и двумя мальчиками Леона и Георг будут присматривать, приходя во «Двор». Камилла мечтала о кисе. Я подарю ей свою любовь.