62| Альфред
12 июня 2023 г., 14:00
— Ты хотел меня видеть, Фейхтвангер?
В «ФиФ» пришёл Оскар Шиме. Филлис с ужасом на лице привела ко мне общинника и поспешила тут же удалиться.
— Оскар, привет! Проходи. Да, я тебя заждался.
Пухлый парень так и стоял в проходе:
— По какому поводу? — в руках Оскар перебирал чётки.
— Вы с дочкой переболели ветрянкой. Нера пришла на осмотр — твой ребёнок здоров. А вот ты всё никак не идёшь. Если мне не изменяет память, — я проверил списки заболеваний, которые вела Филлис, — прошло три недели со дня выздоровления маленькой Шиме.
— Мариус тебе говорила, что я выздоровел, — бусины беспрерывно стучали по коротким ногтям.
— Я должен быть уверен, Оскар. Вдруг болезнь разойдётся по общине.
— Мы с Нерой не выходили из дома.
Он нервный: глаза подёргивались, щёки пыхтели, пальцы слишком быстро двигались по бусинам. Лишний вес так действовал на него? Оскар не вспотел, отдышки нет. Кожа сероватого оттенка, но может, это так свет падал в мастерскую.
— Оскар, осмотр займёт одну минуту. Я посмотрю тебя и отпущу с чистой совестью доктора.
— Ты же видишь меня, — он расправил руки.
Рукава рубашки закатаны три четверти. Высыпания нет.
— Разденься топлес, пожалуйста.
Пока я искал карандаш на столе, чтобы сделать запись в списках, Оскар снял рубашку и полосатый галстук, повесил одежду на стул.
Он сделал шаг и завел руки за спину.
Передо мной человек, который в двадцать восемь лет имел телосложение рыхлого подростка. Грудь размера так первого, складки на животе и боках, небольшой жирок под мышками, пузико, свисающее над ремнём. Однако его лицо — лицо вовсе не подростка. Да, есть щёчки и второй подбородок, но нет неуверенности в себе.
— Майку тоже сними.
Невидимая бусина ударилась о ноготь за спиной. Оскар медлил.
— Ты меня стесняешься?
Оскар перевязал чётками запястье и стянул майку. Кожа серая. Удивительно, но даже на предплечьях, которые обычно оголены из-за закатанных рукавов, нет загара. Оскар — шатен, молдаванин. Солнечные лучи должны с лёгкостью и без последствий ложиться на его тело, но почему-то кожа не сохраняла загар.
Сидя за столом, я отчётливо видел на расстоянии пяти метров шрам под левой грудью.
— Значит, говоришь, выздоровел, — я подошёл к Оскару без перчаток. — А где были высыпания?
— По всему телу.
Мне не нужно просить его распрямить складки живота, я и так видел чистую кожу. А вот спина… спина — отличное место для болячек: их может быть так много, а дотянуться почти невозможно. Но на спине Оскара, точнее на плечах, меня привлекли совершенно другие отметины.
Оскар заметил, что я заинтересовался белыми шрамами, поэтому повернул голову и покосился.
— Не похоже, что это следы от ветрянки.
— Чердак разбирал, Фейхтвангер. Нужно было чем-то занять себя, пока безвылазно сидел взаперти. Всё-таки у моих девочек один мужчина в доме.
— И что же тебя так проткнуло?
Оскар отвернулся, а я чуть ближе наклонился к увечьям.
— Гвозди. На плечи упала палка с гвоздями. Вот отсюда и дыры.
Это не гвозди. Были бы круглые отверстия, а тут немного иная форма, похоже, да… но из-за наслоения дыр я мог ошибаться. Я чувствовал странный запах. Филлис вроде сейчас не готовила, но от чего-то пахло мясом… прям конкретно воняло у меня под носом. Принюхался — от Оскара исходил запах тухлого мяса.
— Так, хорошо, — я прикрыл рот рукой и вышел у него из-за спины. — А под грудью что за шрам? Выглядит довольно свежим.
Если на плечах отметины белого цвета, то колотая рана под сердцем оттенок заживления ещё не приобрела.
— Лестница на чердак крепится к брёвнам с помощью железного крюка наверху. Неудачно спускался, Фейхтвангер. Ударился грудью о крюк.
«Оскар Шиме выздоровел от ветрянки. Множество колотых ран на теле», — пометка в списках в графе заболеваний.
— Я смотрю, ты любишь бывать на чердаке.
— Люблю прохладу, — он оделся и поправлял под шеей галстук.
— Спасибо, что пришёл, Оскар, и больше не болей.
— А я и не болею, Фейхтвангер.
С этими словами он покинул дом «ФиФ».
Мне показалось, что следовало бы сообщить об этом преподобному. Вдруг Мариус тайком ото всех издевалась над мужем? Хотя цыганка не похожа на ту, что лупит супруга.
— У него не было ветрянки, Альфи, — Филлис стояла в проёме и держалась за косяк.
— Почему ты так считаешь?
— Просто поверь мне, — она болезненно закрыла глаза. — Я пришла в Капеллу, когда Шиме ещё не были женаты, но уже тогда разглядела в глазах Оскара его судьбу. Подобное можно скрыть ненадолго, Альфи, но судьба есть судьба — от неё не убежишь. Запомни одно: покровитель силён, раз Господь не выгоняет его из церкви.
— Ты говорила преподобному?
— Энтони ничего не сделает. Никто ничего не сделает, Альфи.
