80| Лоуренс
26 июня 2023 г., 14:00
Это было для меня последней каплей.
Мозг взорвался, я тут же схватил Мариус за руку:
— Это он сделал?! Это сделал он?!
— Ларри, нет, я ударилась.
Она скрывала чёрные синяки под браслетами. Мне потребовалось тринадцать лет, чтобы понять. Отлично ты обманывала, Кали Мария.
— Я убью его.
Оскар подходил к дому. Он всегда выходил из церкви первым, оставляя за спиной жену и дочь. Только в этот раз я шёл возле Мариус и заметил чёрный след на левом плече. Слава Лоррейне, она сдвинула золотой браслет.
— Ларри, нет! — Мариус хватала за запястье и тянула назад. — Калеб! Брутус! Энтони! Остановите его!
Пастор поднимался на второй этаж церкви, Брутус — подходил к своему дому, Калеб закуривал на ходу, неся на плечах Леду.
— Это была его последняя молитва, Мариус, — я вырвался и побежал к Оскару.
— Нет! Он убьёт его!
Мариус держали Цилла и Жанин. Она что-то шептала сквозь слёзы. Женщин вокруг неё становилось всё больше. Я, как Пьео Ренн, перестал слышать голоса.
— Кудрявый, что случилось? — бежал ко мне Калеб с папиросой в зубах. Папироса тряслась, а моя крестница — нет.
— Не подходи! Не думай меня останавливать! Лоррейна не смеет перечить моему решению, так что ты подавно не лезь ко мне!
— Ты умереть хочешь? Энтони видит!
— Люся, — Леда тянула ко мне ручку.
— Люся любит тебя, маленькая птичка, — я снял котелок и коснулся своих губ, передал поцелуй пальчикам Леды и надел на девочку шляпу.
Если пастор после моего поступка решит меня казнить, значит тому и быть. Главное, что Мариус освободится от тирана. Фронто позаботится о матери, сын уже большой.
— Шиме! Оскар Шиме!
На мой голос покровитель цыган обернулся с омерзительной улыбочкой на худом лице:
— Мне не нравится твой тон, Тауншенд.
— А мне не нравишься ты.
Надвигающиеся шаги не мешали Оскару перебирать чётки и улыбаться.
— Ларри, н-е-е-е-т! — кричала Мариус.
С правой я вмазал Оскару по челюсти, чётки обвили предплечье. Сзади послышался первый женский визг. Молдаванин высушился с годами, постарел. От пухлого, рыхлого человечка ничего не осталось. Я схватил Оскара за шиворот рубашки, как несносного котёнка, и потащил за собой. Тёмно-бурая кровь капала изо рта, хриплый смех вырывался сквозь жёлтые зубы. Он знал, что мне всё известно.
— Тебе понравились её синяки?
— Сволочь… Сейчас тебе будет больнее, чем ей за все годы.
Он не упирался ногами в землю, не сопротивлялся. Съёжился и шёл на казнь.
Пасека. Третий улей. Куча трутней и несколько маток. Тебе будет очень больно, покровитель, а пчёл мне не жалко.
Я выше и плотнее Оскара, поэтому без труда поднял его за воротник рубашки и ремень и засунул головой в третий закрытый улей.
— Кудрявый, ты сдур-е-е-е-ел?! — Калеб обогнул бордовый дом и ступил на пасеку. Вместе с ним прибежали Жанин, Мариус и Фронто с Нерой.
— Сволочь! — я глубже засунул вонючую башку в коробку. — Подохни, тварь!
От напора улей развалился. Калеб скрутил мне руки за спиной и оттащил как можно дальше.
— Всё-всё-всё, Ларри… он мёртв.
Оскар валялся на траве, голову и лицо полностью покрыли пчёлы.
Всё. Нера и Мариус свободны.
— Оскар! Нет! Нет! Нет! — Жанин и Фронто держали за плечи заплаканную Мариус. — Беги, Нера… беги далеко…
Длинноногая красавица кивнула матери и, взявшись с Фронто за руки, побежала в сторону погоста, в сторону деревянной калитки.
Он поднялся с травы как ни в чём не бывало, немного пошатнулся и поправил галстук под шеей. Рой пчёл покидал лицо, обнажая серую, нетронутую жалами кожу. Насекомые ничего не сделали покровителю, след от удара в челюсть улетел на крохотных крылышках.
— Приём у доктора Фейхоа отменяется, — прошептал в ухо Калеб.
— Отличный ход, Тауншенд. Мне понравилось, но повторять не будем.
Чётки слетели с запястья на ладонь. Перебирая бусины, Оскар отправился в красно-чёрный дом.
— Привратник, Привратник, открой дверь, вот и раздался скрип, — Мариус смотрела в одну точку.
Калеб отпустил меня. Я подошёл к сидящей на траве Мариус.
— Я забираю тебя. Ты не будешь жить с ним.
Жанин сверлила меня серо-голубыми глазами. Ненавидь мужа после таких слов, но цыганка умрёт, если останется с нечистью.
— Мелало не лишился последней головы… — шептала под нос Мариус.
На крыше нашего дома сидела Фиель:
— Лоуренс, тебя ждёт Энтони.
— Молчи, не болтай лишнего, — умоляла Жанин.
— Уведи Мариус к нам в дом, — попросил я её.
Калеб одобрил мою идею. Мы вдвоём направились к церкви. Фиель спрыгнула с крыши.
— Кудрявый, ты ничего не сделал. Будь уверен, я заступлюсь за тебя.
Усач на ходу поймал спрыгнувшую с гильотины маленькую Леду и кинул мне котелок. Отец с дочерью пошли к мастерской Альфи.
Средняя птица проводила меня на второй этаж церкви, где в крайнюю комнату Аврора подавала завтрак Энтони.
— Птичка, благодарю, — пастор оторвал кусок хлеба и засунул в рот. — Оставь нас, пожалуйста, — взгляд на Аврору, — ты тоже.
Обе девушки покинули покои лидера.
— Приятного аппетита, — в знак уважения я снял котелок с головы.
— Знаешь, где находится сейчас твой сын?
— Он с Нерой.
— Где она, знаешь?
— Нет, но уверен, что не в общине.
— Они сейчас в «Заезжем дворе». Нере известно, что делать в случае смерти отца. Оскар дома?
— Да.
— Мариус?
— У меня дома.
— Я поговорю с покровителем цыган.
Взгляд Энтони прикован к яичнице с овощами. Он слушал меня и не видел, но от этого отстранения волосы на груди вставали дыбом.
— Иди в «Заезжий двор» и скажи Фронто, чтобы вечером он вернулся в Собор. Нера останется в безопасности с Марселем. Я разрешаю молодым ночевать в отеле, а после мы решим.
— Мы?… — острожно поинтересовался я.
— Покровитель выдвинет требования, всё-таки это история трёх Шиме.
— Извини… а зачем тебе Фронто?
— Ты подал мне отличную идею, Бутурлини.
Впервые за время пребывания в комнате пастора Энтони поднял на меня глаза: довольные. Он нагло чавкал и улыбался.
— Ты придумал его? Подобрал второе имя?
— Твой мальчик вырос и готов быть полезен Собору. Это будет поистине уникальный экземпляр. Предупреждаю, бородатой пчёлке следует соорудить место обитания.
— Я всё сделаю.
— Ступай, Лоуренс.
Сегодня мой сын вырежет на себе перевёрнутый лотарингский крест. Он выберет икры, как это сделала Нера.
