СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Следы его рук оставались на коже. Лоуренс отметил, как я поправляю золотые браслеты на плечах. Когда-то толстые кольца были просто цыганским украшением, теперь они — моё укрытие. Я сидела на крыльце, выходящем на задний двор, и трясущимися пальцами курила папиросу. Он снова это сделал — снова изнасиловал. Хорошо, что Нера ничего не видела. Дочь понимала, что происходило, и, как я, хранила секрет Оскара Шиме. Когда он чуть не изнасиловал её в 1987-м году, это стало последней каплей мужа, но не моей. Я продолжала терпеть Мелало, продолжала любить Оскара, в котором уже ничего не осталось человеческого. — Ты… ты плачешь? — он стоял поодаль с бутылкой в руке. — Масло попало в глаза, — я вытерла такую видимую слезу. Белая рубашка в тонкую голубую полоску, серые брюки и чёрные подтяжки. Даже ботинки начистил. Мы понимали, что это будет свидание. Лоуренс сел на корточки рядом со мной: — А я принёс сладкую воду, как и обещал. Я не пожарила тебе чипсы. — Твои пчёлы не против, что ты разбавляешь их мёд? — Они покинули улей и дали спокойно собрать свои плоды. — Ларри, извини, но сегодня не получится. — Картошку испортила? — Да, — для убеждения пришлось нервно посмеяться. — Оказалось, я совершенно безрукая. — Нет, ну что ты! — он поправил медный кружок, перевернувшийся на платье. — Ты не такая. Не получилось в этот раз, получится в другой. А если хочешь, я помогу тебе. Мы никогда не готовили вместе, лишь варили настойку в старом лесу. Лоуренс заменил мне Оскара, которого так не хватало на кухне. Я бы испекла Шиме оладушки, а он бы рассыпал паприку на пол. — Прости, я дала тебе надежду… — Ничего страшного. Как-то жил без луковых чипсов, так и продолжу. Я могу попросить Фронто купить в Овересте. Да, покупные, но в прошлый раз мы хорошо заточили пачечку. Он улыбался, зелёные глаза светились под чёрными краями котелка. Нам так нужны были эти чипсы сегодня, но Мелало рассыпал их с последней надеждой быть с тобой. — Дому Шиме от дома Тауншендов, — Лоуренс поставил на ступеньку бутылку. — Нет, я не возьму… — Вам с Нерой, — он коснулся моей руки. — Не расстраивайся и больше не плачь от масла. Перед уходом Лоуренс потрепал за уши Сагию и ушёл туда, откуда жужжали пчёлы. — Ты послала его? — Оскар стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене. Чёток нет, руки скрещены на груди. — Он ушёл. — Что это? — кивок на бутылку. — Свою мочу тебе преподнёс? — Медовая вода. Нам с Нерой. — Вам это не нужно, — Оскар преградил мне дорогу в сенцы. — Выкинь сейчас же. — Не буду! Это подарок! — Выкинь! Эту! Херь! Он подошёл вплотную, я его оттолкнула. В сенцах нашла стакан и открыла бутылку. — Ты не пьёшь подобное пойло, — ладонь легка на открытое горлышко. — Ты — алкоголичка и предпочитаешь спиртягу. — А до чего ещё может довести жизнь с тобой?! — я била его по плечам. Он схватил за горло. — Предупреждал? — Оскар прислонил меня к ящикам. — Предупреждал, что, если ты будешь бить, то и я опущу на тебя руку? Нере было позволительно колотить папочку, а вот тебе, шлюха цыганская, подобное не прощается. — Ты и так уже изнасиловал меня! Мало?! — Тебе, видно, мало, Мариус, раз захотела повторить… Ах, да! Предпочитаешь повторять то, что нравится, — он поцеловал меня губами со вкусом протухшего мяса. — Погоди, я… сейчас вернусь… Оскар закрыл бутылку и вышел на улицу. Звук бьющегося стекла. Он бросил бутылку в дом Тауншендов. — Ты с ума сошёл, Шиме?! Через окно я видела, как с пасеки пчеловод шёл навстречу к Мелало. — Если ещё раз, я увижу у себя в доме твои подачки, Тауншенд, пеняй на себя! Два человека друг напротив друга: один высокий, другой ниже, один стройный, другой пухлый, шатен и брюнет, зелёные глаза против карих. Одного я любила, второго ненавидела. — Это обыкновенная вода с мёдом. — Пои этим дерьмом своих жену и сына, а к моим близким не подходи. — Близким? С каких это пор Мариус и Нера стали твоими близкими? — Если ты хоть пальцем тронешь мою жену, — Оскар упёрся лбом в подбородок Лоуренса, — пострадаешь не ты, Тауншенд, и тебе она ничего не расскажет. Оскар вернулся в дом. Я плакала на полу. — Сука! Шлюха! — он схватил меня и повёл в комнату. Из-за толчка в спину я рухнула на кровать. — Хочет она его! — нечисть легла сверху. — А меня почему ты не хочешь? Что в нём такого, чего нет во мне? — Слезь с меня! — Ты врала Оскару. Говорила, что любишь, но смотрела на Тауншенда. — Отстань! — Шлюха! Признай, что ты — шлюха! Здоровенная туша сдавливала, вонь от тела подгоняла тошноту, сухие руки царапали запястья. — Я — шлюха! Да! Я — алкоголичка! Доволен? Ты сделал меня такой! Не хочу тебя, ты мне противен! Твой жирный живот и маленький член! Всегда мечтала о Ларри! Да! Да! Я всегда любила Тауншенда! Хватка ослабла, наглое лицо засияло улыбкой победителя. Я произнесла ложь. Прости меня, Лоррейна. Нужно потакать Мелало. Нельзя, чтобы Нера осталась без матери. — Такой ты мне нравишься больше. Такая ты меня возбуждаешь, Шиме. Люблю тебя страстной, громкой и пылкой. Ненавижу, когда ты плачешь и что-то шепчешь нос. Оскар отпустил руки и отстранился, давая мне вылезти из-под него. Покидая комнату, я поправляла платье и вытирала слёзы. Когда ты уже сдохнешь? — Шиме, ты у меня такая сексуальная. Он имитировал Оскара. Голос изменился. Похож на настоящего покровителя, но слышались нотки бесовщины. Я обернулась: муж напротив меня. Серость стёрлась с лица, запах вони испарился, щёчки налились жизнью, а карие глаза очистились от жёлтых насечек. — Пухлячок Шиме?… — А ты хочешь его видеть? Я так давно не видела Оскара, и вот он появился, и вот снова исчезал на глазах. — Верни его, пожалуйста… — Не могу, Мариус. Он похож на него, на того Оскара, которого скрыл от меня. — Ты обещал!… Ты сказал, что спрячешь его, сказал, что наказываешь нас с Нерой. — И я наказал. Я наказал вас. Оскар Шиме мёртв, Мариус. Мелало перестал пылать жизнью: кожа посерела и засушилась, в глазах появилось Адское безумие. — Как ты прозвала его? Я мотнула головой. — Назови. — Покровитель цыган, — слёзы не останавливались от осознания истины. — Твоё Божество умерло, Мариус. Нет… нет, пожалуйста… пусть это будет ложью. — Когда Оскара не стало?… Назови точный момент, прошу. — Когда ваша дочь пырнула папочку в грудь. Нера проткнула лёгкое и задела кусочек сердца. Оскар умирал медленно, ему было больно. Ты видела меня, когда умирал он. Я навсегда запомнила тот момент. — Семь лет назад… — 1987-й. Завладеть Оскаром мне помогла десятилетняя Нера, — он подошёл и прошептал в губы. — Твоя дочь убила собственного отца. — Когда ты уже сдохнешь?!… — Чувствуешь запах? Это воняет Оскар. Его тело медленно гниёт. Сколько это будет продолжаться — не знаю, — он надул губы. — Это решать тебе. Я — родовой бес, а что это значит? Нера… — Ага, — Мелало прочитал мои мысли. — Я не выйду из тела Оскара просто так, дождусь идеального момента для смерти, и вот тогда появится настоящий папочка, как я обещал. Душа Оскара умрёт, Мариус, после того, как я перейду в тело Неры, — он взял мою руку и приложил на то место, где под рубашкой находился шрам, оставленный ему дочерью. — Так что подумай прежде тысячу раз: хочешь ли ты убить меня. Поцелуй в щёку оставил холод на коже. Мелало не должен умереть, ведь тогда появится настоящий Оскар и попросит помощи у Неры.