СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

К дому подъехал Мерседес. Что нужно Смерти? Я стоял на кухне в шортах и куртке. Смотрел в окно и увидел, как из машины вышел Гарет в костюме. Приехал узнать последние новости через посредников? В дом постучали. Я пошёл открывать. — Здравствуй, — поздоровался Гарет. — И тебе, — я кивнул. — Ты куда-то собрался? Куда-то уходишь? — А что выдаёт? — Куртка и кеды. — Да, я собирался по делам в центр города. — Есть пара минут? — По… поговорить? — я удивился. — Да, мы давно не разговаривали, Рой. Прошло больше года, как в моей жизни случилась трагедия. Прошло меньше года, как я вернулся домой из Санфорда. Что с моим жилищем? Половина. Ровно половина. Как я проживу ближайшую зиму? — Не против, если мы присядем на лавочку? — предложил Гарет. О-о, ну да, запах гари тебе не нравится, а вот представь, как я живу в таком доме. — Гарет, если честно, у меня не так много времени. Скоро обед в магазинах. Я стал медленно ходить. — Я подвезу тебя. Что же ты не отвёз меня в Санфорд? Что же ты не забрал меня из Санфорда? Я снял кепку с крючка и пригласил Гарета на лавочку. Мы сели возле сгоревшего дома. Какая ирония: стены я не мог новые построить, а лавку соорудил на скорую руку. — Как ты? — неожиданно нежно спросил Гарет. Рубашка и куртка скрывали бинты. Штаны и джинсы я не в состоянии носить — ткань натирала ноги, поэтому и в прохладную погоду приходилось надевать шорты. — На перевязки не хожу в больничку. Покупаю бинты и сам перевязываюсь. — Передвигаешься пешком? — Сидеть больно, Гарет, — я вытянул ноги в подтверждение. — Не знаю, когда сяду за руль трактора или велосипеда. Не знаю, сяду ли вообще. — А спишь как? Как спина? — На животе. — Оформил бы помощь в администрации. Как инвалиду тебе полагается… — Инвалидность мне оформил Санфорд. У меня есть льготы, которыми я пользуюсь. Плачу́ за проживание сниженную стоимость. — А почему отказываешься от социальных работников? Те же самые продукты и медикаменты тебе принесут домой. Потому что ты не предоставил мне новый дом, дружище. — Я справляюсь, Шульц. Мне нужно привыкать к новой жизни. Гарет оторвался спиной от стены и нагнулся. Кисти в замке на коленях. Голова опущена. Везёт, а я так не мог спину скрючивать. — Вивьен мне изменяет, — шёпотом произнёс Гарет. — Это твои догадки или маразм? — Рой, она мне изменяет. Я уверен в этом. — Твоя жена хотя бы у тебя под боком, моя так вообще перерезала общение. — Это человек из Собора. — Вивьен изменяет тебе с сектантом? Что за чушь! — я усмехнулся, потому что это, правда, звучало, как нелепость. — Каждую зиму к особняку прилетает птица. Она прилетает к одному и тому же окну и улетает. Вивьен уходит из дома, а приходит счастливой. — Винишком балуется с подружками. — Нет у неё подруг, Рой. — Не пробовал поговорить с женой? — Пробовал. Я же не могу спросить у неё напрямую, с кем она трахается. — Явно не с тобой, поэтому тебя это так раздражает. — У нас, — Гарет потёр подушечками больших пальцев друг о друга, — есть секс, но мне противно входить в неё, зная, что кто-то другой имеет мою жену. — Что ты хочешь от меня услышать, Шульц? Слова сочувствия? Ты сам и довёл Вивьен до такого поведения. Если тебе в сигарной дрочат молодые проститутки, то и твой жене со временем будут… Гарет посмотрел на меня пустыми глазами. В них не было гнева. Он действительно терял Вивьен и очень сожалел об этом. — Рой, я должен знать, с кем мне изменяет Вивьен. — И что потом? Убьёшь его? Её? Их вместе? Может, уже пора отпустить Вивьен и позволить ей на шестом десятке делать то, что нравится ей, а не тебе? Она хочет быть женщиной, Гарет, а не твоей прихотью. — Я сделал её первой женщиной города. — От счастья бабы не «идут налево», да и мужики — тоже. — Я не изменял Вивьен. — Ага, но ручки других баб трогали тебя за член, а теперь и Вивьен трогают чужие руки. Гарет выпрямил спину и посмотрел на меня: — Я должен узнать, с кем она мне изменяет. — С чего ты решил, что это сектант? Вдруг это какой-то… депутат, твой помощник? А? Как тебе такое? — У депутатов и чиновников Спрингвейла нет ручной совы. — Над особняком мэра кружит сова? — Угу. Совы водятся в лесах. Для нас это вовсе не экзотика. Другое дело — приручить сову. — А чего ты не пристрелил птицу? Делов-то! — Убить птицу — значит, дать понять, что я знаю. Вивьен обманывает меня. Я тоже буду её обманывать. Рой, я не убиваю животных. Смерть убивает людей. — В день, когда Собор показал себя, на главную площадь приехал чёрный пикап. Из машины вышло четыре человека, и только у одного на плече сидела сова. Альфред? Ты веришь в то, что хромой очкарик сумел охмурить жену мэру? — Нет, не верю. Сову может посылать судья, но трахать мою жену может другой сектант. — Твоя Вивьен не усралась Энтони! Прости за грубость. Тауншенд? Омаль? Баллер? — Она хорошо в своё время отзывалась о них. — Женщины любят говорить комплименты мужчинам, но это не означает, что она трахается со всеми, о ком хорошо говорит. — Рой, — Гарет поёрзал на лавке и сел ко мне ближе, — я не могу следить за ней. Мои люди также не могут. — Ты предлагаешь мне организовать слежку за твоей женой?! — Одного-двух раз будет достаточно. Рой, просто увидеть того, к кому она ходит, и куда. — Шульц, я передвигаться не могу! Вивьен топает на каблуках быстрее меня в кедах! — Я награжу тебя за заслуги перед Спрингвейлом, публично надену значок на куртку. — Пф! Усрался мне твой значок! Алкашей не награждают, Шульц! — А хороших работников лесопилки награждают. Мразь. Если бы ты не уволил меня с лесопилки, мой долгожданный брак был бы счастливым. Это ты виноват в том пожаре. Я начал пить из-за тебя, Смерть. — Говоришь, одного-двух раз будет достаточно? — Да, просто увидь его лицо. — Я не собираюсь смотреть, как они трахаются! — я поправил на себе спортивную куртку: письмо во внутреннем кармане натирало грудную мышцу. — Готовь значок и отвези уже меня в центр города! Наверное, я согласился потому, что хотел изредка покидать сожжённый дом. Мне плевать, с кем изменяла Вивьен Гарету, но желание увидеть того, на кого променяла мэра светская дама, — побеждало. Променять мэра на сектанта! Так тебе и надо, Смерть. Ехать на пассажирском сиденье Мерседеса больно. Новая кожа прижилась, но грубые рубцы — это ад. Ожоги были колоссальными, моей родной кожи с рук и живота не хватило, поэтому доктора Санфорда воспользовались свиной. Мне было страшно и противно, когда я услышал правду, но с другой стороны — я остался жив. — Вот тут меня высади, пожалуйста. Мерседес остановился возле двухэтажного кирпичного магазина. В нём продавались разные продукты. От него не так далеко идти до почты. — Как ты справляешься с холодом в доме? — спросил Гарет. — Одеваюсь теплее. — А зимой? — Одеваюсь ещё теплее. — Выполнишь моё поручение — получишь батареи по всему дому. — Кажется, мы договорились о значке, — я смотрел в лобовое стекло на проезжающие машины. — Батареи важнее зимой. — Сегодня ночью Томас был на нашей стороне «Улице рабочих». Я не спал и видел, как его машина промчалась мимо моих окон, а потом приехала «скорая». Томас покинул 33-й дом за пару часов до твоего приезда. — Сын звонил мне в два часа ночи. — Да, кажется, примерно в это время он приехал. — Она умерла. Значит, я оказался прав. Нужно будет на почте дописать, что это не догадки, а правда со слов Смерти. — Что будем делать? — я посмотрел на Гарета. — Курт звонил мне в час сорок пять ночи, — он смолк и поджал губы. — Эстер приедет? — Должна, наверное. — Мы обязаны быть рядом с ним в этот момент, Гарет, каким бы говнюком Курт не был. — Он не организует похороны. — Рядом с могилой Джоша есть свободное место, там растёт миленькая ёлочка. Думаю, Эммануэль бы понравилось. Мерседес поехал в особняк, а я пошагал на почту. Письмо в Бостон. «Гарет подтвердил», — дописал ручкой перед отправкой. Джек давно мне говорил купить сотовый телефон, но проблема в том, что у меня нет электричества в доме, а бегать к соседям подзаряжать сотовый мне неудобно, поэтому письма. После выписки из Санфорда я сообщил Джеку, что со мной произошло. Он прислал крупную сумму денег и посылку с медикаментами. Деньгами Гарета я не пользовался — подачки не нужны. Истрачу их на отстройку дома, которая затянется на долгие годы. Я перешёл площадь, чтобы зайти в магазин ритуальных услуг. На Эммануэль потрачу деньги с инвалидности. — Привет, Рой, — поздоровалась Луиза, продавщица. — Привет. Мне нужен большой красивый венок. — Выбирай любой, — она указала на висящие на стене. — Э-м, такие не подходят. Подороже, покрасивее бы. На заказ из Санфорда, с надписью. За два дня сделают? — Да, — Луиза открыла тетрадь: записала моё имя. — Что пишем на венке? — Светлая память верной подруге. — От кого? — Нет, не надо писать, от кого. Белые буквы на зелёной ленточке. Я расплатился и ушёл из магазина. Послезавтра приду за готовым венком. Она работала на автовокзале — продавала билетики. Мы периодически виделись, но не занимались сексом. Наша половая жизнь прекратилась в 90-х, когда я познакомился с Бетти Вейд. — Рой, — Даниэла не ожидала увидеть меня, ведь я не пользовался автобусами. — Привет. — В такую даль пришёл. Совсем себя не жалеешь. Куда собрался ехать? В Санфорд? — Нет-нет, я никуда не еду. Дэнни, мне нужна твоя помощь. — Моя? Рой, я… — она смутилась. — Не по этому поводу, — я заулыбался. Какой секс? В моём-то состоянии! — Но без тебя мне не справиться. Нужно будет ходить, а я вообще не ходок. — Куда ходить? — Следить за мадам мэр. — Боже, Рой! — она нахмурила брови. — Я смотреть на неё не могу, а тут следить. Я понимаю, что прошло дофига лет, и с Шульцем у меня ничего не было, но… — Дэнни, это поручение Гарета. Не лично тебе, конечно, но он не знает, что мы с тобой на связи. — Следить за его женой? — Дэнни мне не доверяла. — Есть информация, что она изменяет Гарету, и если ты не хочешь, чтобы… — Рой, кому-кому, а вот тебе вообще не следует заикаться о сигарной комнате. Я была там однажды по молодости и ушла… — она пододвинулась лицом к стеклу, — ушла удовлетворённая тобой, а не Гаретом. — Как только ты увидишь шагающую мадам мэр, тут же бросай всё и дуй за ней. Потом мне сообщишь. — А если она не пройдёт мимо автовокзала? — Пройдёт. Встречаться с сектантом в городе? Самоубийство. Я уверен на девяносто процентов, что Вивьен Шульц выходила за мост. До общины слишком далеко. Она встречалась с дружком где-то поблизости.