СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Судьба дала нам два года. Два счастливых года в браке. Я даже блядские анализы не в состоянии сдать! Стыдно? Стыд пропадает в семьдесят четыре года. Она говорила: «Курт, в этом нет ничего страшного. Я понимаю», а я отвечал: «Представь, что твоя пизда зашита, и нитки невозможно разрезать». Вот моё чувство. Член нужен для того, чтобы поссать, и то поссать не всегда получалось. Майем прошла онлайн курсы по дрочке. По дрочке! Кто гонял лысого лучше всех?! А?! Моя жена! Моя похотливая жена! Она превратилась в шлюху три месяца назад. Та шлюха, которая надевала сетчатые колготки с дыркой между ног, которая глотала мои пальцы, которая при мне насаживалась на резиновое дилдо! Освежитель воздуха с аромохуйнёй, запах Майем на моих вещах, мускус — в гостиной, ваниль — в ванной, бергамот — в спальне. Премиум подписка на «Порнохабе». Заставка на телефоне с голой женой. Вместо любимой музыки в Айтюнсе теперь эротические звуки, такие как стоны, шёпоты, дыхание. На первом же платном приёме сексолога в Сако меня отправили домой: «Вам — семьдесят четыре, забудьте о сексе». Мои яйца вылизаны, как у самого чистого кота, мочки ушей вытянуты от посасываний, соски потеряли чувствительность от поцелуев, член… Ха-ха! Ха-ха! Ха! Ха! Ха… ха… Он не вставал. Больше не вставал. Виагра? Я жрал банками стимуляторы. Впустую. Насрать на сердце, на давление, ни один наркотик не поставил в вертикальное положение херов хуй. Моё время ушло. Наше время. Майем скрывала стоны, когда я трахал её пальцами. Она удерживала оргазм, когда мой язык доставал до шейки матки. Жена получала удовольствие, но мне отказывалась это показывать. Она продолжала меня любить, и я — её. Я продолжал удовлетворять Майем, но меня уже ничего не возбуждало. — Пойдём пообедаем. Гараж стал моим убежищем. Я закрывался в нём и дрочил дохлый член, иногда держал в руках незаряженный пистолет и представлял, как застреливаюсь. — Снова суп из сельдерея? — Он полезен не только для потенции. — Можно сварить нормальный суп?! Из грибов! Из картошки! С ебаным мясом! Я затрахался хлебать зелёную блевотину! Что на ужин? — Лосось. — На пару… Можно пожарить?! Можно обожраться жареной картошкой и бургерами? Можно?! На завтраки каши с орехами и кофе с кардамоном, фрукты и молочные коктейли. Можно яичницу с беконом?! Можно пирожки?! Можно жирные панкейки полить жирнющим кремом?! Фруктовый микс! Лимон, дыня, земляника. Десерты и сладости! Кока-кола, тутти-фрутти, шоколадки «Я люблю тебя», латте Макиато, тирамису, карамель. Виски! Блять, баклажан! Кому наггетсов?! Табак — соси и кури! Хочешь быть оттрахана световым мечом? Ради тебя я надену светящийся гондон и стану ебучим Люком Скайуокером. Презики с пупырками и рёбрами, с усиками — как быстро ты кончала, когда я проникал в тебя? Алиэкспресс знатно сожрал денег с Джефферсонов, как и секс-шопы Санфорда и Сако. Зачем теперь надевать презервативы на пальцы? Можно, блять, жить нормально?! Ни секса, ни еды, ни музыки, ни запаха чёрной смородины. Я обрёл приличную фигуру: небольшой рельеф на груди и животе, подкачались бицепсы. Каждое утро мы начинали с пробежки, а так хотелось с минета. Мы мечтали вернуть мне мужскую силу, а в итоге продлили жизнь. Принимая во внимание отсутствие печени, доктора довольны моими анализами и общим здоровьем. Рак побеждён. Хикок говорил: «Ты отлично выглядишь, Курт. Сорокалетний мужчина позавидует твоей форме», а я ему отвечал: «Верни мне член, ублюдок!» Отрежьте руку, пустите метастазы по телу, сожрите челюсть, но верните способность трахаться! — Я не хочу есть. Мне надо разобраться в гараже. — Снова будешь перебирать старые вещи времён шерифа? — Иди обедать, Майем! Иди есть зелёную блевотину! Она обиделась. Молча ушла, оставила меня одного. Она обижалась, а спустя время я извинялся. Майем говорила, что не обижается, но я слышал, как она плакала, когда выходила поздно ночью покурить на лоджию. Лоджия… а когда-то мы там трахались. Пусть моё старое тело обрело мышцы, здоровый образ жизни не восстановит член, на который теперь надевалось обручальное кольцо. Два года. У нас было два года. Не думай, что я перестал тебя любить. В одной из коробок, спрятанной под полом, хранились особые вещи. Сколько прошло лет? Двадцать шесть. Да, кажется, в 90-х ими пользовались в последний раз. Винтовку я увозил с собой, когда променял дом на трейлер. Тугие наручники — очищенные. Кожаный кнут — натуральная кожа никогда не гниёт. Чёрный комбинезон. Ха-ха! Я не избавился от него. Респиратор. Токсин выветрился за двадцать лет. Твои руки в наручниках. Твои волосы распущены. Я порву колготки в сеточку, и дыр на теле станет больше. Ремни перевяжут щиколотки. Ты будешь недвижима. Боишься? Ты так хочешь меня удовлетворить. Понравится ли тебе? О, да. Нравилось всем. Некоторым людям лучше не начинать заниматься сексом. Некоторые люди — я. Садизм поглощает сердце, мускулы, артерии и мозг. Садизм заглушается, человек возрождается. Ты заставила меня жить, Майем. Я заставлю тебя кричать от удовольствия. Секс вернётся в нашу жизнь. Секс может быть таким разнообразным. Я поставил закрытый короб в коридоре и пошёл на кухню, где за высокими тумбами обедала жена. — Хочу суп, — рот поглотил висячую серьгу в правом ухе, — от лосося тоже не откажусь, хоть он на ужин, а на сладкое будешь ты, Мышка. Есть садист, а есть мазохист.