7 добрых дел до лета.

Глава 1. В Озерске лето всегда наступало по-особенному. Нет, конечно, в Озерске, как и во всем другом мире, лето начиналось 1 июня. Именно этот день у школьников считался днем начала трёхмесячного безделья, а у людей, закончивших учебные заведения, днем, когда можно начинать жаловаться на жару или дождь, на отсутствие отдыха или его переизбыток, на цены на арбузы и на их недоспелость, в общем, на все прелести лета, которые обычно ждут весь год, а потом все равно оказываются недовольны. Но эта дата была только календарной. Ощущение того, что наступило настоящее лето появлялось у жителей городка только тогда, когда расцветал тополь - самое большое и величественное дерево, растущее уже много лет на главной улице западной части города. Этот тополь считался чуть ли не местным достоянием. Жители очень любили дерево и даже лет пять назад обнесли его заборчиком, желая огородить гиганта от надругательств местных хулиганов и бродячих собак, желающих пометить территорию. Оградка правда и полгода не простояла, став для тех самых хулиганов объектом номер один. Они оставляли на ней послания не самого лестного содержания, перелезали через нее смеха ради, и при любом удобном случае проверяли на прочность. В итоге, как вы можете догадаться, эпоха закончилась, и оградка была разрушена. Поваленное бревно, служившее раньше опорой, теперь служило лишь напоминанием о стоявшем здесь когда-то ограждении. Но вернемся к тополю. Считалось, что это высокое и массивное дерево было посажено в тот же год, что и построен город. На этой почве родилось много легенд, мол «город разросся вокруг этого тополя» или «благодаря тополю наш город пережил войну», в общем, дерево ещё и вдохновляло все творческие души Озерска. Ни дерево, а сплошные плюсы! Наверное, именно поэтому тополь любили и уважали. Даже хулиганы, разбомбившие оградку, на самого древесного гиганта покушаться не стали. Тополь ценил такое уважение и из года в год радовал жителей Озерска летним снегопадом: ни один другой тополь в городе не цвел так, как цвел этот гигант. Его пух был более белым и мягким, и ветер разносил его во все концы города, покрывая им крыши домов и заметая улицы. Но самой главной особенностью было то, что во время цветения тополя, погода в городе устанавливалась самая летняя. Дни были теплые, и никто не мог пожаловаться на удушающую жару или неестественную прохладу. А небо было такое ясное, что казалось, будто производством облаков в этот период занималось дерево, исправно поставлявшее свой пух всему городу. Именно это время жители и называли настоящим началом лета, а тополь прозвали календарным. В этом году лето ещё не начиналось. Первая июньская неделя подходила к концу, но тополь не спешил цвести, он величественно возвышался над двухэтажками Комсомольской улицы, укрывая ее своими раскидистыми ветвями и купался в предзакатных лучах солнца. Его молодые зеленые листочки отливали золотом, а широкий ствол, покрытый шрамами прожитых годов и рубцами от живущих на нем насекомых, показывал, как низко село солнце, лучи которого спускались от верхушек по ветвям и вниз по стволу. И так каждый день тополь провожал солнышко, а после вместе со всем городом погружался в сон: зачастую на улицах Озерска ночью было тихо, только птицы, живущие на тополе, изредка начинали свои пения, да коты, гуляющие по дворам, могли нарушать тишину. Жители же, особенно обитатели Комсомольской улицы, вели себя очень тихо. Зачастую, ещё до заката родители детей, резвящихся целый день во дворе, загоняли их домой, да и сами взрослые предпочитали проводить вечер в домашней атмосфере, наверное, именно поэтому ни одно заведение в городе не работало позже 8 вечера. Так уж повелось в этом маленьком городке, и никто из его 2 тысяч жителей не хотел нарушать этих устоев. Но сегодня на закате в Озерске, прямо на улице с деревом, развернулась необычная картина. Солнечные лучи осветили не только ветви и ствол тополя, но и маленькую фигурку, ловко карабкающуюся по дереву. Это была очень худая девочка лет десяти. Она уверенно перебирала руками, цепляясь за ветки своими тонкими пальцами, и выверенными движениями переставляла не менее тонкие ноги, на удивление точно находя точки опоры и взбираясь все выше. Девочка сосредоточено двигалась к цели. Ее светло-каштановые, почти рыжие, брови были нахмурены, губы поджаты, а в карих глазах разливалась злоба. -Я им покажу девчонку. – пропыхтела она и зацепилась за первую массивную ветку, на три метра возвышающуюся над землёй. Внизу было шумно. Целая толпа детей собралась под деревом. Задрав головы, они наблюдали за девчонкой, которую сейчас искренне считали сумасшедшей, ведь она все-таки полезла на этот тополь. Мало того, что это было опасно, ведь высота все же не маленькая, так она ещё и нарушает покой этого «священного дерева», к которому все взрослые запрещают приближаться, не то что трогать и уж тем более залазить на него. -Слазь, дурочка! -Совсем что ли с ума сошла?! -Я сейчас взрослых позову! – кричали дети внизу, но этой, видимо лишённой всякого страха, девчонке с двумя растрепанными косичками было абсолютно все равно на их крики. Она отпустила ногами ствол и на руках повисла на ветке. Внизу все вскрикнули от этого действия. «Разобьется же…» - прошептала одна из девочек, прижав ладони ко рту, а мальчик, кричавший про взрослых, не выдержал этого зрелища и побежал к дому, громко крича: «На помощь!» Девочка продолжала висеть. Она прикрыла глаза, глубоко выдохнула, и собрав все силы подтянулась на своих тонких руках. Сжав зубы, малышка попыталась перебросить через ветку ногу, но ей это никак не удавалось, и она уже начинала жалеть, что так легко попрощалась со стволом, отказавшись от опоры. Внизу в это время начался настоящий переполох. С охами и ахами родители выбегали из подъезда и неслись к злополучному тополю. При виде картины, женщины хватались за головы и вскрикивали: «Бедная, Евгения Леонидовна!» Сама же Евгения Леонидовна, услышав, что ее дочь висит на дереве, панике не поддалась. Она лишь тяжело вздохнула и отложив чистку картофеля, поспешила на улицу спасать свое чадо, свою Софи. А солнце продолжало спускаться. Его лучи достигли ветку с висящей на ней Софи, как раз в тот момент, когда та поняла, что серьезно влипла и уже не предпринимая попыток забраться, висела обреченно пыхтя и дожидаясь помощи. Помощь же не заставила долго себя ждать: сосед дядя Вася принес лестницу и прислонив ее к дереву начал вести переговоры. -Софи! Постарайся-ка пододвинуться к стволу поближе! – крикнул он. Девочка, жуть как уставшая висеть, конечно, попыталась переставить руки, но силы были на исходе, и ладонь соскользнула, больно обжигая кожу. Софи взвыла, а стоящие внизу люди в ужасе ахнули. -Я сейчас упаду! – прокричала девочка, только сейчас осознавая какой же неразумной была эта идея. «Ну и кому я что докажу, упав с дерева? Теперь меня будут ещё больше дразнить»-пронеслось в ее голове. Она попыталась снова зацепиться рукой, но та отказывалась ее слушаться. Дядя Вася ещё что-то кричал, но Софи уже не слышала, она снова и снова пыталась зацепиться за чертову ветку. Но попытки были тщетными. -Просто. Подними. Руку. – отчеканила она, когда почувствовала, что и вторая ладонь вот-вот соскользнет. «Слабачка…»-подумала про саму себя Софи перед тем, как полететь вниз. Полет был не долгим: три метра и мягкое приземление в заботливые руки чьих-то мам и пап, столпившихся под деревом. Сколько же радости они испытали, поймав девочку, хотя были напуганы и взволнованы не меньше самой «пострадавшей». Поставив Софи на ноги, женщины с причитаниями принялись ее обнимать и обсматривать не разбила ли она себе чего, мужчины, улыбаясь, пожимали друг другу руки и трепали по голове Софи, приговаривая, что она отлично прицелилась. В общем, атмосфера во дворе из напряженной резко превратилась почти что в праздничную: Софи чествовали так, будто она не с дерева только что свалилась, а выиграла какое-то соревнование. В реальность всех вернул твердый и спокойный голос Евгении Леонидовны: -Ну и зачем ты туда полезла, София?