Lux in tenebris

«Дерьмовое утро! Дерьмовая работа! Дерьмовая погода!» – такие мысли крутились по кругу в голове у детектива Джеймса Аллена, пока он шёл по нечищеной парковке до дверей Департамента полиции Детройта. Мокрый снег щедро сыпался сверху, что не добавляло позитива в и без того серый трудовыебудень. На сон удалось урвать всего несколько часов, а после нестись обратно на работу, без возможности принять душ или позавтракать (терять же премию из-за участившихся опозданий ой как не хотелось). Джеймс не признавался даже себе, что перестал справляться с работой: он не сделался вдруг менее способным детективом, нет, просто количество свалившихся на него дел росло в геометрической прогрессии. Не поднимая взгляда от промокших кроссовок самого бомжацкого вида (надо бы выбраться за покупками, но когда, если в выходные тупо отсыпаешься?!), он едва не столкнулся с кем-то выходящим из дверей Департамента. – Смотри, блядь, куда идёшь! – найдя на кого выплеснуть скопившееся недовольство, мужчина резко вскинул голову и... враз потерял весь боевой настрой. Серые до прозрачности глаза смотрели на него с участием, а тёплая улыбка незнакомца была полна дружелюбия, того, что детектив уже давно не встречал. Светловолосому мужчине, стоящему перед ним, на вид было лет двадцать три – двадцать пять, но он каким-то чудесным образом не утратил какой-то детской искренности, что встречалась лишь у тех людей, кто в своей жизни ни разу не сталкивался с несправедливостью. – Прошу меня простить, – незнакомец посторонился и придержал дверь, пропуская Джеймса внутрь. Проходя рядом, детектив уловил слабый древесный аромат: если Аллен правильно помнил, то эта туалетная вода стоила неприлично дорого. Незнакомец, кивнув, заторопился по своим делам, а Джеймс ещё несколько секунд позволил себе понаблюдать за ним через стеклянные двери главного входа. Даже рутина не изгнала из мыслей встреченного утром парня. Аллен по долгу службы сталкивался с пороками рода человеческого и очень редко ему на глаза попадался кто-то, столь резко выделяющийся из толпы. Впрочем, все посторонние, не рабочие, размышления отошли на второй план, когда Джеймс увидел пришедшее ему на терминал новое дело. Капитан Браун, видимо, решил всё же избавиться от проблемного сотрудника, завалив того работой: детектив уже и не помнил, когда уходил домой вовремя. – Аллен, ко мне в кабинет! – голос начальства погремел по притихшему офису обещанием бури. Подавив зевок, мужчина поднялся и сомнамбулой потащился к капитану на ковёр. Косяков за детективом в последнее время не водилось, потому тот был абсолютно спокоен (да и сил на переживания просто не оставалось). – Что нужно, кэп? – на правах старого знакомого тет-а-тет Джеймс опускался до панибратства. С Брауном его связывали давние дружеские отношения, ведь когда-то именно он направил малолетнего преступника на путь исправления, дав ему цель и смысл жизни. Уже давно не молодой мужчина, в чьих чёрных волосах, впрочем, седины не наблюдалось, тяжёлым взглядом упёрся в лоб подчинённого, будто беря его на прицел. – Не мне нужно, а тебе. Первый отдел отправил к нам одного из своих лучших агентов, и я хочу, чтобы вы с ним работали вместе. Тебе необходим напарник, пока не загнулся от переутомления. – Может, тогда не будешь сваливать на меня столько работы?! Я не собираюсь нянчиться ещё и с выродком-псиоником! Их же из лабораторий выпускать нельзя, а ты собираешься скинуть его на меня! Кто знает, когда он захочет сыграть головой своего напарника в футбол!.. Покашливание со стороны двери отвлекло Джеймса от буйства: чувствуя, как деревенеет тело, он повернулся в сторону звука и столкнулся с глазами цвета предгрозового неба (кто виноват, что самым запоминающимся в его внешности были именно глаза, с серо-прозрачной радужкой и чёрным зрачком, будто бы плавающим в пустоте!). С нейтральным выражением лица мужчина смотрел на детектива, никак не показывая того, что слова, которые тот не должен был услышать, как-то задели его. – Уверяю вас, детектив Аллен, я полностью стабилен и не доставлю вам никаких проблем, – мужчина прошёл внутрь кабинета, плотно притворяя дверь (от сквозняка она приоткрылась, что, собственно, и позволило псионику появиться столь эффектно). – А... да... Растерявшись, Джеймс с молчаливой просьбой глянул в сторону начальства, заварившего всю эту кашу. – Знакомься, Аллен, твой напарник Алекс Крамер, псионик пятой категории. «Пятой?! И что он забыл в полиции?!» – промелькнуло в голове детектива, пока он старался не пялиться на Крамера совсем уж неприлично. Пятый круг способностей открывал прямую дорогу в ФБР, где специалисты подобного профиля были очень востребованы. Настоящие боевые машины, способные в одиночку раскатать вооружённый отряд террористов!.. При условии, конечно, что псионик умел сдерживаться, ведь, чем пси сильнее, тем неустойчивее психика. Если же Крамер не соврал, то... Его бы с руками-ногами оторвали иные организации, не позволяя подобному таланту прозябать среди простых убийц да насильников. В напряжённой тишине Алекс заговорил первым: – Если детектив Аллен не хочет работать со мной, может, подберёте мне другого напарника? – Кто сказал, что я против?! – на возмущённо закричавшем мужчине скрестились два одинаково удивлённых взгляда. Мысленно капитан пожелал псионику терпения, громадного терпения, чтобы в итоге слова Джеймса об игре его головой в футбол не стали пророческими. Не смотря на прекрасную раскрываемость дел, отличные результаты в стрельбе и сдаваемую вовремя отчётность, как человек Аллен был весьма... своеобразен. К такому или привыкаешь или однажды обнаруживаешь себя сжимающим его горло. – В таком случае почему вы ещё здесь? Раз оба согласны быть напарниками, считаю вопрос решённым. Детектив, подхватив под локоть своего (теперь уже) напарника, поспешил убраться из зоны поражения, пока капитан не подкинул ему ещё работы, раз уж Аллен разжился партнёром. Под пальцами был мягкий тренч, да и сам псионик не выглядел как человек, готовый лазить по городским улицам в любую погоду: дорогая одежда и обувь, идеальная причёска с таким ровным пробором, что казалось, будто тот делали по линейке. Алекс явно принадлежал к состоятельным людям, отчего вдвойне непонятны его мотивы неблагодарной работы полицейского. Перечитал детективных романов, что ль? Если да, здесь он надолго не задержится. – Ты, это... извини за мои слова, – потирая нос, произнёс будто бы в сторону Джеймс. Он не ненавидел псиоников и не боялся их. Когда те только появились, люди дофига истерили из-за того, что кто-то из детей, родившихся после затронувшей весь мир катастрофы, получил сверхспособности и идущее вместе с ними безумие. – Я так не думаю на самом деле, просто хреновое утро и усталость. – Ничего, я понимаю. Всё в порядке, напарник. Улыбка у него была такая же, как утром – при взгляде на неё иррационально становилось теплее. – Да ни черта не в порядке! Наверняка, ты слышишь подобное часто, но слова-то всё равно задевают. У Джеймса был откровенно плохой характер, хромающая на обе ноги социализация и при этом высокий уровень эмпатии. В отделе про него ходило достаточно сплетен, детектив знал каждую и всё равно бесился, когда слышал шепотки за спиной. А когда броня после очередного детского трупа шла трещинами, разговоры коллег больно кололи в мягкое нутро. Говорили, что Аллен брался за самые кровавые и резонансные дела, чтобы поскорее получить повышение; что он не стеснялся идти по головам, раз за разом выживая из отдела приставленных к нему напарников, показывающих лучшие, чем он, результаты. Кто-то пустил сплетню про его развод и оставленную без алиментов дочь (Джеймс, узнав про этот слух, долго хохотал – у него и отношений-то постоянных не было, какие уж тут жена или дети). Словом, детектив знал, насколько сильно чужие языки кусали, порой до крови. Меньше всего хотелось опускаться до такого же уровня. – Слова задевают только если им это позволить, – усмешка искривила губы псионика, и Джеймс с удивлением понял, что тому больше двадцати пяти. – Нас разве не ждут дела, детектив? – Да-да, идём. Познакомлю тебя с нашим общим пиздецом. «Пиздец», в самом деле имел место быть. Двенадцать незакрытых дел, а утром капитан щедро докинул ещё и тринадцатое. С наступлением весны (всего-то две недели тому назад!) работы резко прибавилось, будто у горожан окончательно сорвало крышу. Детройт никогда не входил в список «ТОП-5 безопасных для жизни городов», но в этом году бил все рекорды. И, что ещё хуже, так это увеличивающееся число преступлений с участием псиоников: Аллен помнил недавнее задержание одного такого, пришлось поднимать весь отдел, чтобы загнать двинувшегося сверха в ловушку. – Если ты здесь работаешь, куда утром бегал? – пыхтя, Джеймс помогал передвинуть свободный стол так, чтобы им обоим было комфортно переговариваться. – Я перчатки в такси забыл, пришлось вернуться за ними. Волновался очень, всё думал, как примут, оттого полночи не спал… Вот и рассеян немного, прошу простить за это. Детектив едва не уронил на ногу проклятый стол, когда шокировано уставился на Крамера. Тот так буднично сообщал о собственной слабости, переживаниях, что закрадывался вопрос – кто из них двоих сошёл с ума? Не найдя ничего лучше, Джеймс спросил: – И как, забрал? – Ага. Может, лучше я сам пододвину стол?.. Покачав головой, мужчина потянул мебель, а вместе с ней и напарника, на себя. В отделе к псионикам относились весьма недружелюбно, и по возможности не стоило провоцировать других на грубость. – У тебя хоть какой-то опыт в расследованиях есть? – немногим позже поинтересовался Джеймс, устраиваясь на водительском сиденье полицейской машины. Ехать им, судя по навигатору, предстояло не меньше полутора часов с учётом пробок, практически на другой конец города. Псионик без возражений занял место пассажира, чуждо смотрясь в своём дорогущем тренче в колымаге 2015-ых годов. – Да, я работал помощником детектива пару лет, а после решил переехать в Детройт. Но у нас тихо было – максимум соседская кошка пропадёт. Так что буду только рад, если возьмёшь на себя роль старшего в нашей связке. Их разделяло пять-шесть лет, не больше, но Алекс разительно отличался от Джеймса. Он прямо говорил о своих слабостях и недостатках, не видя в них какой-либо трагедии. Аллен никогда бы не признался, что ему не достаёт опыта, а этот... В каком мире, вообще, он рос? – Замётано! Скоро станешь лучшим детективом отдела! Негромкий бархатистый смех ещё долго звучал в ушах Джеймса. Ровно до тех пор, пока они не добрались до места происшествия. Коттедж на самой границе с лесом выглядел уютным вплоть до нынешнего утра: весь снег вокруг него сейчас был утоптан патрульными и судмедэкспертами, в то время как детективы прибыли уже к обеду (капитан отстаивал право вести это дело, не желая передавать его в ФСБ. Пока одобрение не пришло, полицейским ничего другого, кроме сидения в офисе, не оставалось). – Если потянет проблеваться, не стесняйся, – пробурчал Джеймс, плотнее запахивая куртку и вываливаясь в весеннюю прохладу. Снимки, что были отправлены патрульными, впечатлили даже бывалого детектива, а тут почти гражданский, даром, что псионик. Алекс тоже видел фотографии, и его они шокировали куда меньше: в постоянной борьбе с подступающим безумием, он привык относиться ко всему с почти буддийским спокойствием. В другое время это домик был бы отличным местом для отдыха. Поблизости простирался светлый лес, в котором при всём желании не заблудишься, а внутри коттеджа располагалось всё, что только можно пожелать – большой камин, богатый на выпивку бар и мягкие на вид диваны, стоящие полукругом вокруг очага в гостиной. Лестница вела на второй этаж, где находились спальные, но полицейских занимала та картина, что располагалась внизу: три обескровленных трупа, привязанные к стульям. Вырезанные прямо на телах символы указывали на то, что убийства носили некий ритуальный характер, что в 2035 году казалось пережитком прошлого. Нет, маньяков всегда хватало, но культы и секты с развитием технологий встречались всё реже. – Чё нарыли? – стоящие рядом с трупами двое судмедэкспертов синхронно поморщились, увидев шагающего к ним Аллена. Те, кому раньше приходилось пересекаться с детективом отдела по расследованию убийств, не горели желаниям вновь повторять этот «приятный» опыт – слишком требовательным, наглым и грубым тот был. – По предварительным данным, все трое умерли от потери крови, которую, видимо, убийцы сцедили и забрали с собой. На телах неизвестные нам символы, которые не встречаются в распространённых языках. Кроме того, убитых нет ни в одной базе: ни отпечатков, ни карт, ни профилей в соцсетях. Настоящие люди-призраки! – Смерть наступила между тремя и пятью часами утра, – добавил второй криминалист, втайне симпатизирующий детективу. – Интересненько... Каким образом из них выкачали всю кровь? Пожав плечами, судмедэксперт парой кликов перекинул собранные данные на планшет детектива. На полу не было и капли крови – неизвестно, как убийцы это провернули. – Кажется, я догадываюсь, – приблизившись, Алекс осторожно, почти нежно коснулся руки мёртвой девушки. Ей было чуть больше двадцати, и даже маска смерти не стёрла красоту с лица убитой. Тактильный контакт позволил убедиться в этом окончательно, когда чужая злая сила ужалила пальцы: отдёрнув их, Крамер машинально шагнул назад. Кто бы не умертвил эту девушку, он ничем был очень силён. – Здесь был псионик, он же воздействовал на кровь внутри. Может, способен управлять жидкостями? Если так, с ним будет сложно. – Ссука! Только этого не хватало! Алекс промолчал, но был полностью согласен с напарником – появление псионика, использующего свои силы во вред другим, всегда означало большие проблемы для окружающих. Облизав губы (прикосновение к чужой силе, как всегда, нервировало), Крамер предложил: – Я могу попробовать пойти по его... следу, если так можно выразиться. Когда мы применяем наши способности, их отголоски ещё долго остаются видимым для тех, кто обладает силой. Преступление, если верить судмедэкспертам произошло меньше двенадцати часов назад, проходя по самой границе того временного отрезка, за которое Алекс готов был взяться. – Правда? Тогда поехали! Прищучим гада! – заметно взбодрившись, Джеймс по-новому взглянул на навязанного капитаном напарника. Пятый ранг означал ооочень сильного псионика, и работать с такими Аллену ещё не доводилось. Определённо, Крамер был способным, но раскрыть все его таланты только предстояло – «дары» отличались от человека к человеку, потому никогда нельзя было знать заранее что может (или не может) псионик. – Только после вас, детектив. Учтиво пропустив мужчину перед собой, Алекс на пару мгновений замер, настраиваясь на чужую частоту. Зрачок в его глазах полностью затопил радужку – обращение к силе всегда требовало максимальной концентрации и ментального напряжения. Разлитая в пространстве энергия кусалась и больно жалила эфемерные пальцы, когда Крамер перебирал невидимые ниточки в попытке найти ту, что ещё связана с владельцем. Наконец, за двадцать секунд в реальности и маленькую вечность в не-здесь, ему это удалось. Крепко ухватившись за пульсирующий, живой трос, псионик с облегчением выдохнул. Теперь, кто бы не был на другой стороне, ему не скрыться. Поправив тренч, мужчина поспешил вслед за напарником. – Как, вообще, это для тебя выглядит? Я вот не вижу ничего. Они ехали уже больше получаса, всё дальше и дальше отдаляясь от города. Паранойя подтачивала самообладание детектива, сидящего за рулём: отрешённый взгляд напарника пугал Джеймса до холодных мурашек вдоль позвоночника. – Такое не объяснить словами, к сожалению, – после недолгого молчания ответил псионик, перебрав пальцами, чтобы крепче перехватить нить, – Если хотите, я могу показать через слияние разумов. Но подобное возможно только при полном доверии обеих сторон. Сглотнув, Аллен быстро кивнул. Конечно, его дискомфорт был замечен – возможно, Крамеру не хватало опыта, но он был весьма наблюдательным (или просто привык к подобному отношению). – Почему ты, вообще, пошёл в полицию? Не моё дело, конечно, только вот совсем не вписываешься в ряды тех, кто работает в ДПД. – Не вписываюсь? – Ну... Одет с иголочки, с этими своими наивными глазищами в пол лица да ещё и псионик... Ты ведь ни капли не похож на копа. Алекс рассмеялся, сражённый потрясающей прямолинейностью, граничащей с бестактностью. Обжигающе горячий трос в руках (из-за снизившейся концентрации истончившийся до едва видимой нити) кольнул ладонь, вынуждая сосредотачиваться на задаче, а не на человеке рядом. – Я хочу сделать мир лучше, детектив, – даже их манера речи отличалась, Крамер придерживался более формального, делового общения, в то время как Аллен говорил с ним так, словно они уже были минимум приятелями. Покосившись на напарника, Джеймс неодобрительно хмыкнул. «Идеалист хренов», – пронеслось у него в голове. – Тогда ты выбрал неподходящее для этого место. – Вы так думаете? Джеймс не стал продолжать разговор – они выехали на просёлочную дорогу, и детектив счёл за лучшее сосредоточиться на том, чтобы не завязнуть в этой мешанине грязи и снега. Настроение, и так не самое хорошее, испортилось окончательно: больше всего Аллен не переносил мечтателей, думающих, что они способны привнести в свет нечто хорошее. У людей с этим всегда было дерьмово, так почему псионики должны стать исключением? Изменить мир не способен никто, эту простую мысль начинаешь осознавать, день за днём сталкивалась с жестокостью, насилием и чужим безразличием. Потрёпанная жизнью машина с большой неохотой двигалась по бездорожью, отчего Джеймс с замиранием сердца представлял тот момент, когда движок заглохнет, оставляя их посреди поля. Ждать эвакуатора придётся пиздец как долго (и, что ещё хуже, ждать наедине с псиоником, к которому мужчина испытывал весьма смешанные чувства). – Сверните направо, детектив, – голос Алекса прозвучал слишком близко и, дёрнувшись, Джеймс резко крутанул руль, скатываясь с грунтовки на расчищенную дорогу. – Ты не мог бы отодвинуться?! Казалось, Алекс его не слышал: затопившие светлую радужку чёрные зрачки пялились куда-то вбок, и тело псионика инстинктивно стремилось туда же, натягивая удерживающий в кресле ремень. Длинные пальцы с идеальным маникюром сжимали обшивку водительского кресла, отчего уровень стресса Джеймса приближался к критической отметке. Он ничего не знал о своём напарнике, но всё же доверился ему и послушно ехал по тому маршруту, что тот указывал. В конце пути мог находиться как преступник, так и неприятности лично для Аллена – и детектив не знал, какой из исходов окажется реальностью. Крамер будто и не слышал его. Кожа сиденья натужно скрипела под чужой хваткой, добавляя тем самым напряжения полицейскому, готовому уже выскочить из автомобиля. Переход от улыбчивого, располагающего к себе парня к настоящей машине, чистой функции, был слишком неожиданным, а оттого пугающим. – Вам не стоит бояться, – в том состоянии, в котором Крамер находился сейчас, страх напарника отдавал сладостью на языке, будоражил спящих демонов. Как бы Алекс не контролировал собственные разум и чувства, чужие эмоции вызывали те же отклики, что у других псиоников: удовлетворение от признания, восторг от власти над другими, желание причинить боль в ответ на испуг. Так просто заиграться, когда ты стоишь выше других, новая строка в эволюции человеческого вида. Новый бог, которому поклоняются и гнева которого опасаются. «НЕТ!» – вопль отрезвил, вернул часть самосознания. Откинувшись обратно на сиденье, Крамер тяжело дышал, пока вырывал из разума принесённые извне мысли. Он никогда так не думал, никогда не упивался чужим страхом, беспомощностью или слепым поклонением. В отличие от человека, по следу которого Алекс шёл и который влиял на него даже так, своим эхом, отголоском воспоминаний. – Эй! Ты в порядке? Атмосфера в салоне стала менее давящей, и детектив всерьёз забеспокоился о напарнике. Кто знает, что там происходило в его мозгах... Псионики оставались новым, неизученным ещё явлением, и большая часть обывателей знала только об их существовании. Джеймсу ещё вот было известно о смертоносности их атак, безумии и всё о той же красной крови в жилах. – Да. На голову давило всё меньше, немного расслабившись, мужчина вытер пот со лба. Не смотря на способности, он редко вступал в борьбу с такими же псиониками – сначала берегли родители, потом случилась учёба, интересная работа и, наконец, переезд в тихий Уэст-Аллас. По правде, со своими «собратьями» Алекс сталкивался всего четыре раза, три из которых закончились вполне мирно. Но никто из них не стоял на одной ступени по силе с Крамером, отчего тот терялся и не знал, как бороться. В Первом отделе никто не учил их сражаться друг с другом (военные не хотели терять ресурсы), потому сложившаяся ситуация заставляла активно шевелить мозгами. При прямом столкновении Алекс не был уверен в победе, но... Можно и смухлевать, благо, таковая возможность находилась прямо у него в руках. Они уже были близко к человеку по другую сторону связи. Канат пульсировал и жёг руку: ослабив хватку, Алекс позволил ему почти выскользнуть, чтобы вдарить со всей силы. Огонь прокатился по истончившейся нити и понёсся вперёд, к второй стороне. Вряд ли тот ждал нападения, хотя и чувствовал приближение кого-то сильного, так же как сам Крамер смутно ощущал его. Распавшись на жалящие искорки, связь окончательно оборвалась. В не-здесь время шло по-другому, произвольно растягиваясь и сокращаясь, потому оставалось только уповать на удачу и то, что сила жахнет противника раньше, чем завяжется схватка. – Нас ждут, будьте осторожны, детектив, – предупредил псионик, когда машина заехала на парковку перед мотелем с тусклой, даже не подсвеченной, вывеской. Скорее всего, это место пользовалось популярностью только среди своих, так как никаких рекламных вывесок не наблюдалось на всём протяжённости пути. – Держись позади меня, понял?! Пистолет привычно лёг в руку, и предохранитель, щёлкнув, сообщил о готовности к использованию. Если раньше слегка потряхивало, то теперь пришло полное спокойствие. Неизвестно, сколько их ждало противников (Аллен уже вызвал группу поддержки) и, по-хорошему, соваться только вдвоём не стоило, но... Джеймс никогда не отличался терпением. Полицейские прибудут минут через двадцать-двадцать пять, убийца же за это время может преспокойненько скрыться. – Это вы держитесь позади, детектив, – холодный взгляд вынул душу, выбил из равновесия. – Не влезайте, когда я столкнусь с другим псиоником – если будете слишком близко, не смогу гарантировать вашу безопасность. Не смягчая смысл, Крамер прямо говорил, что Аллен будет бесполезен тогда, когда схлестнутся два сверхчеловека. И всё же «не сможет гарантировать безопасность»?.. Он что, собрался прикрывать напарника? Нет, Джеймс не против такого расклада, просто ведомственные псионики, с которыми тот сталкивался по долгу службы, никогда не заботились о «своих». Их не волновали ни жертвы среди гражданских, ни потери в рядах полицейских (это и было главной причиной неприязни коллег из ДПД). Крамер даже здесь выбивался из сложившегося образа не только копа, но и псионика. Что с ним, вообще, было не так?! – Блядь, не указывай мне!.. – не слушая возмущение напарника, офицер просто покинул салон машины, оставляя Джеймса наедине с его гневом. Новички, едва поступившие на работу, не должны вести себя так, словно знают всё лучше других, но Крамера, казалось, это не волновало. Он быстрым шагом удалялся к дверям мотеля, и Аллену пришлось бегом догонять мужчину. На ресепшене не наблюдалось никого живого (впрочем, как и мёртвого). Джеймс не стал тревожить персонал звонком, так как вскинувший голову вверх псионик явно знал, куда им идти. Однако, он не спешил: замерев, словно гончая перед рывком, он настороженно прислушивался к чему-то, пока, наконец, не начал подниматься по лестнице наверх. Алекс, словно высокотехнологичная антенна, улавливал идущий от другого сверхчеловека сигнал. Ледяные от волнения пальцы впивались в мягкую шерсть тренча почти до трещащей от чрезмерного натяжения ткани – ещё никогда Крамер не был настолько близок к смертельной опасности. Из-за нескольких выкидышей подряд родители берегли долгожданного ребёнка практически до его совершеннолетия, задействовав все связи, чтобы тот не угодил в лапы правительства. Тихая жизнь текла размеренно до определённого момента, после которого Алекс понял, что он всегда будто бы находился в вакууме, надёжно сокрытый от любой угрозы, словно тепличный цветок. Никакого личного опыта, только защита других – тяжёлым и правильным решением было взбунтовать. Облизав губы, мужчина решительно толкнул незапертую (ведь его ждали) дверь. Она выглядела совсем молодой, почти школьницей. Красивая: ладная, темноволосая и темноглазая, с небольшой грудью и озорными бесятами в завораживающем горячем взгляде. Алекс не обманывался – женщина, сидящая на кровати, была его ровесницей и обладала впечатляющими способностями. – Ты здесь, наконец, – глубокий голос с чувственной хрипотцой наполнил комнату, отразился от стен и проник, казалось, прямо в голову. – Я ждала. Столь упорно шёл по моему следу... Такого старательного мальчика необходимо вознаградить. Он не почувствовал даже движения воздуха, ничего. Только инстинктивно создал защитное поле, принявшее на себя атаку чужой недружелюбной силы. Женщина же даже с места не сдвинулась – как сидела, закинув ногу на ногу и покачивая ступнёй, затянутой в высокий ботинок, так и продолжила сидеть. – Ты ведь знаешь, что я целилась не в тебя? На мгновение закружилась голова – стоя за спиной псионика, Джеймс понял, что едва не встретился с собственной смертью. Вся его жизнь зависела от напарника, ведь против поехавшей сучки даже вовремя выпущенная пуля вряд ли смогла бы помочь, настолько она была сильной. – Зачем ты делаешь это? – в расслабленной позе Алекса не было и следа внутреннего напряжения, которое тот сейчас испытывал. Он никогда не показывал хороших результатов в защите других, проявляя большие склонности к бою, потому счёл за лучшее тянуть время, пока не прибудет подкрепление. Если уйти в глухую оборону, то, возможно, получится вытащить их обоих. – Потому что хочу, конечно! – рассмеявшись, женщина склонила голову на бок, наблюдая, как посланная ей атака разъедает установленный другим псиоником барьер. – Ты никогда не поддавался на зов, звучащий внутри головы? Ни разу не хотел сорваться, показать всем свои зубы и вцепиться в чьё-нибудь горло? Если так, то мне жаль: херово жить, не зная свободы. – Это не свобода! А лишь отсутствие контроля! – Вот как?.. Бедный, тебя всю жизнь убеждали в этом, не позволяли пользоваться дарованной Создателем силой... Неужели, никогда не тянуло разбить оковы? Покосившись на напарника за спиной, Алекс кивнул. Он затевал опасную игру, собираясь сыграть на эмоциях убийцы. – Если я сорвусь, то куда идти после? Первый отдел не позволит существовать неподконтрольному им объекту! – Можешь пойти со мной, если хочешь. Наша община с радостью примет обладателя дара, – облизав полные розовые губы, женщина поднялась и неторопливо подошла к полупрозрачному барьеру. Тонкая длань коснулась его, и щит пропал, рассеянный его создателем. – Но человек за тобой... Ему нет места среди нас. – Ты что собрался делать?! Даже не думай! Джеймс, вскинув пистолет, отступил на шаг назад. Он не обманывался: с двумя псиониками справиться не удастся, будь даже у него ракетница вместо проверенного глока. – Простите, детектив. Наше сотрудничество закончится куда быстрее, чем я рассчитывал, – шагнув к мужчине, Алекс резко взмахнул рукой, выбивая оружие из пальцев Джеймса. Полицейский (как и незнакомка, с интересом наблюдающая за развитием сего маленького спектакля) не удивлялся тому, что Крамер перешёл на сторону «собрата» всего спустя пару фраз. Псионики всегда славились нестабильной психикой с долей инфантилизма – это предполагалось следствием получения силы, когда при воспитании детям не отказывали ни в чём (ещё бы, если недовольно орущий ребёнок был способен устроить знатный беспорядок в детской одним мысленным посылом). «А при первой встрече показался таким дружелюбным, сука!» – обречённо пронеслось в голове, когда Джеймс закрыл глаза, не желая видеть своего убийцу. Сердце бешено стучало в висках, и страшно было так, что он сейчас не удержал бы в руках пистолет. Псионик больше не говорил, Аллен ощутил лишь движение воздуха, когда чужая рука потянулась к его горлу, но... но почему-то вдруг опустилась на глаза. В нескольких метрах от них послышался лёгкий хлопок, а после звук упавшего тела. Джеймс рефлекторно попытался посмотреть, что же там происходит, да только сухая тёплая ладонь не позволила. – Не нужно, детектив, – мягко развернутый за плечи, Джеймс послушно вышел в коридор мотеля, не оборачиваясь назад. Футболка под толстовкой противно липла к спине, пересраться он всё же успел знатно, но затянувшееся прикосновение к плечу иррационально успокаивало. – Как ты её убил? Псионик ответил не сразу, лишь после того, как притворил за собой дверь. Он не был специалистом в защите, да только знал гораздо больше мёртвой женщины: работа на правительство имела свои преимущества. – Пробрался изнутри. Можно по-простому засветить в челюсть или выжечь мозг. Мне же не нужно объяснять, что эффективнее? Она расслабилась, когда поверила, что мы уйдём вместе, потому отстроченная атака смогла пробить её ментальную защиту. – Вот как... А я уже успел придумать отличную эпитафию на свою могилу! – И какую же? – «Не будь идиотом!», – нервно рассмеявшись, детектив нашёл в себе силы взглянуть на напарника. Да уж, тренч теперь не спасти – вряд ли какая химчистка возьмётся за выведение стольких пятен крови. И запах... Он забивался в ноздри, дурманом оседал в лёгких. Если бы события изменились хотя немного, могильный камень Джеймсу мог бы понадобиться. – Пока живы, используйте это в качестве девиза. Алекса, казалось, ничуть не заботило произошедшее, он отлично держал себя в руках, но Аллен был всё же хорошим копом. Напарник теребил рукав тренча, останавливал движение к голове (скорее всего, тянуло расчесать слипшиеся от крови волосы на затылке) и этот взгляд, одновременно осмысленный и потерянный, опытный полицейский видел слишком часто. – Ты как? – их разделяло лет шесть разницы в возрасте, отличный друг от друга жизненный опыт и громадная социальная пропасть, но Джеймс очень хорошо понимал, что творилось на душе у псионика. – Всё в порядке, не переживайте. Я стабилен, – механические нотки прорезались в приятном слуху тембре, выбеливая его от эмоций. Поморщившись, Алекс продолжил уже более человечно, – Это второй раз, когда кого-то убиваю. И первый, когда сделал это по своему желанию. Хотелось сказать банальщину в духе «Ты привыкнешь», но язык не поворачивался. Крамер ведь жалел её, мёртвую глупую девчонку, попавшую не в ту компанию – Джеймс читал это в сочувствующих коротких взглядах на закрытую дверь. Наверное, он был из тех идеалистов, что ищут в каждом человеке хорошее. Аллен даже немного завидовал напарнику, так как сам давно перестал считать окружающих чем-то кроме ходячих проблем. – Да уж, ебанутый у тебя первый день вышел... Хочешь, пропустим по стаканчику вечером? Серо-стальные глаза с лёгким упрёком пересеклись с нахальными зелёными, и Алекс ответил вопросом на вопрос: – Детектив полиции предлагает выпить псионику? Я согласен, но только на безалкогольное пиво. За десять часов, проведённые вместе, Джеймс выяснил о напарнике многое: он не пил кофе, не матерился, был дотошен ещё больше детектива и явно страдал телефонной зависимостью, то и дело отвечая кому-то на сообщения. Тихий треньк входящего сопровождал их все часы, что полицейские провели в мотеле. Псионик была не одна, так как приехала в компании ещё двоих мужчин, которые очень быстро укатили на машине с заляпанными грязью номерами. Наверняка, они увезли кровь убитых жертв – на камерах не наблюдалось никаких холодильников, а, значит, та быстро станет непригодна (Аллена начинало подташнивать при мысли о том, куда сцеженную кровь можно применить). К тому же, пока на краткий миг сознания двух псиоников были связаны, Крамер успел заметить, что та совсем недавно объединяла с кем-то разум. К сожалению, отследить связь не вышло, так как браться за подобное Алекс не решился – не его профиль, а «ищейка» не смогла даже уловить отголоски. – Ты хорошо поработал, – детектив устало улыбнулся напарнику, когда они, наконец, вышли на свежий воздух, оставляя оставшуюся работу на криминалистов и ведомственного псионика-ищейку, старательно избегающего внимания своего коллеги – слабого одарённого откровенно пугала подавляющая аура Крамера. – Ты тоже. Я вызвал такси, подкинуть? Служебную машину оставлять здесь не стоило, конечно, но он заснёт раньше, чем доберётся до дома. Повертев головой, Джеймс приметил знакомого из ДПД и отправился осчастливливать того автомобилем. Сидя на заднем сиденье рядом с напарником (Аллен пожертвовал ему свою куртку, ведь тренч отправился в мусорку), мужчина почти тут же задремал, привалившись к тёплому боку. Тело само расслаблялось, когда Джеймс находил взглядом Алекса: тот необъяснимым образом приносил с собой спокойствие и ощущение того, что всё под контролем. Причём, это чувство распространялось не только на его непосредственного напарника, но и на других людей – не зная зачем, Джеймс опросил несколько офицеров, весьма дружелюбно отнёсшихся к Крамеру, даже будучи в курсе его сущности. Может быть, дело было как раз в его силе, которую он не выпячивал, но и не прятал, как большинство других псиоников. Или в уравновешенном характере да искренней улыбке (Алекс приветствовал каждого так, будто встречал старого знакомого, с которым давно не виделся), что привлекало не привыкших к подобному копов. – Мы приехали, детектив, – кто-то потряс его за плечо, и Джеймс, с трудом сфокусировавшись, сумел разглядеть уставшее лицо напарника. – Увидимся завтра в участке. – Ага... Да. До завтра. Кивнув на прощание, мужчина выбрался из салона и потащился по лестнице на двенадцатый этаж. Не стоило надеяться на работоспособность лифта. Как и на наличие еды в холодильнике (смысл закупаться, если дома бываешь набегами…). Но привычному организму многого и не было нужно: только кровать да крепкий сон на несколько часов. Когда он вставлял ключ в замочную скважину, телефон пиликнул, высвечивая на экран входящее сообщение «Спокойной ночи» с незнакомого номера. Джеймс был уверен, что знал, кто являлся отправителем. Из-за затянувшейся работы на месте преступления, поход в бар пришлось отложить, но Аллен предвкушал его, как возможность узнать напарника лучше. С этими мыслями он и заснул, не раздеваясь и развалившись поверх одеяла – разбирать кровать попросту не было сил.